← Назад к обзору

Случайность, изменившая жизни

Резонанс боли и багровые тени

Вечер выходного дня обещал быть спокойным. Четверка омег — Джисон, Феликс, Чонин и Чанбин — решили прогуляться до новой студии звукозаписи, которая открылась на окраине города. Джисону нетерпелось посмотреть на оборудование, а друзья, как всегда, не смогли оставить его одного.

– Вам не кажется, что мы свернули не туда? – Феликс поежился, плотнее кутаясь в свою светлую куртку. – Фонари здесь горят через один, и воняет какой-то сыростью.

– Да ладно тебе, Ликс, – Джисон бодро шагал вперед, поправляя наушники на шее. – Навигатор говорит, что это кратчайший путь. Мы просто срежем через промзону и выйдем прямо к проспекту.

– Короткий путь не всегда самый безопасный, – проворчал Чанбин, инстинктивно прикрывая собой младшего Чонина. – Мне не нравится этот район. Здесь даже бродячие коты выглядят так, будто отсидели срок.

Чонин лишь хмыкнул, стараясь не показывать, что его лисьи глаза то и дело выхватывают из темноты подозрительные тени.

– Бинни-хён, не будь таким параноиком. Кто на нас нападет? Мы банда!

Они не успели пройти и сотни метров по узкому переулку, зажатому между глухими бетонными заборами, как путь им преградил старый фургон без номеров. Из-за спин, отрезая путь к отступлению, вышли еще трое. Это не были студенты или обычные хулиганы. От этих людей пахло дешевым табаком, тяжелыми подавителями феромонов и угрозой.

– Смотрите-ка, какие цветочки завяли в наших краях, – прохрипел один из них, высокий альфа с перебитым носом. – И все с «метками». Дорого же за вас дадут на черном рынке, куколки.

– Пошел к черту! – выкрикнул Джисон, делая шаг вперед. – Только тронь нас, и мой альфа тебе голову открутит!

– О, у белки прорезался голос? – бандит осклабился и кивнул своим людям. – Взять их. Только осторожно, не попортите товар.

Завязалась короткая и отчаянная потасовка. Чанбин, благодаря своим тренировкам, успел отправить одного из нападавших в нокаут, но их было слишком много. Феликс отбивался ногами, пока его не прижали к стене, а Чонин пытался проскользнуть мимо, но получил сильный удар в живот, от которого у него потемнело в глазах. Последним, что видел Джисон перед тем, как на его лицо опустилась тряпка с едким запахом хлороформа, был его собственный браслет, который бешено пульсировал тревожным фиолетовым светом.

***

В это же время в центре города, в уютном кафе, Бан Чан внезапно выронил стакан с соком. Стекло разбилось, разлетаясь на тысячи осколков.

– Чан, ты чего? – Минхо, сидевший напротив, нахмурился, но тут же схватился за свое левое запястье.

Фиолетовая нить на руке Минхо не просто светилась — она жгла кожу. Она дергалась, как живое существо, попавшее в ловушку.

– Джисон... – прошептал Минхо, и его лицо мгновенно стало белее мела. – Ему больно. Ему очень страшно.

– Чанбин тоже, – Бан Чан поднялся, его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. Синий браслет на его руке стал почти черным, испуская холодные искры. – Я чувствую холод. Ледяной холод и страх.

Хёнджин и Сынмин, сидевшие за соседним столиком, вскочили одновременно. Золотой браслет Хёнджина тускнел на глазах, становясь серым, а оранжевая нить Сынмина мелко дрожала.

– Феликс сопротивляется, – Хёнджин сжал кулаки так, что костяшки побелели. – Я чувствую его адреналин, а потом... резкий обрыв. Как будто он потерял сознание.

– Чонин... – Сынмин закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на связи. – Его ударили. Боль в районе солнечного сплетения. Они где-то в районе старых складов на севере.

– Минхо, заводи машину, – скомандовал Бан Чан, и в этот момент он перестал быть «добрым папочкой». Перед друзьями стоял вожак, чей омега был в опасности. – Мы их найдем. И клянусь, те, кто это сделал, пожалеют, что вообще родились на свет.

***

Джисон пришел в себя от резкой боли в щеке. Его привязали к тяжелому металлическому стулу в сыром подвале. Лампочка под потолком мигала, выхватывая из темноты лица его друзей. Чанбин был привязан рядом, его лицо было в ссадинах, но взгляд оставался яростным. Чонин и Феликс сидели на полу, связанные спина к спине.

– Очнулся, певец? – перед Джисоном стоял тот самый альфа с перебитым носом. В руке он держал тонкий стеклянный стек. – Ты там что-то говорил про своего альфу? Ну и где он?

– Он придет, – прохрипел Джисон, сплевывая кровь. – И когда он придет, ты будешь умолять о пощаде, кусок дерьма.

Удар стеком пришелся по плечу, разрывая ткань толстовки и оставляя багровую полосу. Джисон вскрикнул, но тут же сцепил зубы.

– Джисон! – дернулся Чанбин, натягивая веревки. – Тварь, бей меня, если хочешь, оставь его в покое!

– О, еще один герой, – бандит повернулся к Чанбину. – Ты много проблем доставил моим парням, крепыш.

Он ударил Чанбина под дых, а затем нанес несколько быстрых ударов по лицу. Чанбин хрипел, но не отводил взгляда, продолжая смотреть на похитителя с нескрываемым презрением.

– Прекратите! – закричал Феликс, пытаясь освободить руки. – Пожалуйста, просто отпустите нас, мы ничего не скажем полиции!

– Заткнись, цыпленок, – один из подручных главаря пнул Феликса в бок. – Твоя задача — молчать и выглядеть красиво для покупателей.

Чонин, который до этого сидел тихо, внезапно рассмеялся. Это был холодный, надрывный смех, который заставил бандитов на секунду замереть.

– Вы такие идиоты, – сказал младший, щуря лисьи глаза. – Вы даже не понимаете, на кого напали. Вы видите браслеты? Это резонанс. Они уже едут. И они не будут вызывать полицию.

Главарь разозлился и подошел к Чонину, хватая его за оранжевые волосы.

– Слишком много болтаешь для того, кто сейчас сдохнет в этой яме.

В этот момент дверь в подвал вылетела с таким грохотом, будто в нее врезался грузовик.

***

Минхо не шел — он летел по коридору склада, ведомый пульсацией на запястье. Фиолетовая нить горела так ярко, что освещала ему путь в полумраке. За его спиной Хёнджин и Сынмин сметали любого, кто пытался встать у них на пути. Бан Чан, казалось, превратился в разрушительный вихрь, выбивая двери и раскидывая охрану.

Когда они ворвались в подвал, картина представшая перед ними, заставила их кровь закипеть.

– Отойди. От него. Живо, – голос Минхо был тихим, но от него веяло такой первобытной мощью, что даже бандиты попятились.

Его глаза, обычно кошачьи и хитрые, теперь светились холодным, потусторонним фиолетовым огнем. Он увидел багровую полосу на плече Джисона, и в его сознании что-то окончательно оборвалось.

– Вы совершили большую ошибку, – Бан Чан сделал шаг вперед. Синее сияние его браслета окутало его кулаки. – Вы тронули моих людей.

То, что произошло дальше, нельзя было назвать дракой. Это была расправа. Хёнджин, чье лицо превратилось в маску ледяного гнева, в два прыжка достиг того, кто держал Феликса, и одним ударом отправил его в глубокий аут. Сынмин, обычно такой спокойный и рассудительный, действовал с хирургической точностью, вырубая противников одного за другим.

Минхо же достался главарь. Альфа с перебитым носом попытался достать нож, но Минхо перехватил его руку с такой силой, что послышался отчетливый хруст костей.

– Ты бил его этим? – Минхо вырвал стек из рук бандита. – Тебе нравилось, как он кричит?

– Пощади... – прохрипел тот, сползая по стене.

– Пощада — это не по моей части, – Минхо нанес один единственный удар, вложив в него всю боль и страх, которые он чувствовал через браслет последние полчаса.

Пока альфы разбирались с похитителями, Бан Чан уже разрезал веревки на руках Чанбина.

– Бинни, ты как? Смотри на меня, – Чан бережно взял лицо омеги в свои ладони, осматривая ссадины.

– Я в порядке, Чан... – Чанбин прижался к его рукам, его голос дрожал. – Просто забери нас отсюда.

Хёнджин поднял Феликса на руки, прижимая его к себе так крепко, будто боялся, что тот растает.

– Всё хорошо, Ликс. Я здесь. Больше никто тебя не тронет.

Феликс уткнулся носом в шею Хёнджина, наконец-то позволяя слезам течь свободно. Его золотой браслет снова начал набирать цвет, впитывая тепло альфы.

Сынмин помогал подняться Чонину, который всё еще держался за живот.

– Ты как, лисёнок? – Сынмин осторожно приобнял его за талию.

– Бывало и лучше, – Чонин попытался улыбнуться, хотя это явно причиняло ему боль. – Но твой выход был эффектным. Десять из десяти.

Минхо тем временем опустился на колени перед Джисоном, который всё еще сидел привязанным к стулу. Руки Минхо дрожали, когда он развязывал узлы.

– Хани... Джисон-а... – он шептал его имя, как молитву.

Как только веревки упали, Джисон буквально рухнул в объятия Минхо. Он вцепился в его куртку, сотрясаясь от рыданий.

– Ты пришел... ты правда пришел...

– Я всегда приду, – Минхо гладил его по волосам, целуя в макушку. – Слышишь? Даже если ты будешь на другом краю света, я найду тебя по этой нити. Прости, что так долго.

Минхо снял свою куртку и набросил ее на плечи Джисона, скрывая разорванную одежду и кровавый след. Он подхватил омегу на руки, чувствуя, как тот постепенно успокаивается, убаюканный ритмом сердца своего альфы.

***

Спустя несколько часов они все сидели в просторной гостиной Бан Чана. Полиция уже закончила опрос, бандиты были под стражей, а врачи обработали раны. В комнате царил полумрак, горели только несколько ламп, создавая атмосферу безопасности.

Чанбин спал на диване, положив голову на колени Чана. Тот медленно перебирал его темные волосы, глядя в пустоту. Феликс и Хёнджин сидели на ковре, укрывшись одним пледом; Феликс пил горячий чай, а Хёнджин не выпускал его руку из своей. Чонин дремал, привалившись к плечу Сынмина, который читал что-то в телефоне, но при этом постоянно проверял пульс на запястье младшего.

Минхо и Джисон устроились в большом кресле. Джисон, уже переодетый в огромную толстовку Минхо, выглядел совсем маленьким. Он смотрел на свой фиолетовый браслет, который теперь сиял ровным, лавандовым светом.

– Знаешь, – тихо сказал Джисон, нарушая тишину. – Когда он меня бил, я не думал о боли. Я думал о том, что ты это чувствуешь. И мне было так жаль, что я причиняю тебе это через браслет.

Минхо крепче прижал его к себе.

– Глупая белка. Тебе не должно быть жаль. Эта связь — она для того и нужна, чтобы мы никогда не были одни в беде. Твоя боль — это моя боль. Твоя радость — это моя радость.

– Я больше никогда не пойду через промзону, – прошептал Джисон, закрывая глаза.

– Ты больше вообще никуда не пойдешь без меня, – отрезал Минхо, но в его голосе была не властность, а бесконечная любовь. – Мы теперь — одна стая. И если кто-то еще раз решит проверить прочность наших браслетов...

– То им придется иметь дело с «котом-переростком», – Джисон слабо улыбнулся, не открывая глаз.

– Именно.

Бан Чан поднял взгляд на своих друзей. Они прошли через это. Первое серьезное испытание их связи не разрушило их, а наоборот — сплотило так, как не смогли бы никакие прогулки и разговоры.

– Мы стали сильнее, – тихо сказал Чан, обращаясь ко всем. – Теперь мы знаем, на что способны ради друг друга.

– И мы знаем, что наши омеги — те еще колючки, – добавил Сынмин, нежно поглаживая Чонина по щеке. – Драться с бандитами, когда у тебя связаны руки... это надо уметь.

– Мы просто не любим, когда нам указывают, что делать, – пробормотал сквозь сон Чанбин.

Все тихо рассмеялись. Напряжение последних часов окончательно ушло, сменившись чувством глубокого единения.

За окном начинался рассвет. Первые лучи солнца проникли в комнату, заставляя цветные браслеты на запястьях парней вспыхнуть в последний раз перед тем, как они погрузились в глубокий, целительный сон.

Они знали, что впереди еще будет много трудностей. Колледж, сплетни, недопонимания — всё это казалось таким мелким по сравнению с тем, что они пережили этой ночью. Главное было в том, что ни один из них больше не боялся темноты. Потому что у каждого на руке была нить, ведущая к свету другого сердца.

Минхо закрыл глаза, чувствуя, как Джисон мерно дышит ему в грудь. Фиолетовый браслет мягко грел кожу, транслируя только одно чувство — абсолютную, непоколебимую безопасность. И в этом резонансе спокойствия они наконец-то нашли свой настоящий дом.