← Назад к обзору

Смерть

Шепот мертвых в колыбели жизни

Стерильный запах хлорки и дешевого освежителя воздуха в коридорах детского отделения центральной больницы Сеула казался Юкио тошнотворным. Для обычных людей здесь пахло чистотой и надеждой, но он чувствовал лишь густой, липкий аромат увядания. Здесь, за закрытыми дверями палат, жизнь не просто угасала — её высасывали, медленно и методично, словно через невидимую соломинку.

Юкио шел по коридору, и его присутствие оставалось незамеченным для медсестер и врачей. Он окутал себя саваном небытия, став прозрачным для реальности. Его куртка была накинута на плечи, а татуировки на правой руке подрагивали, реагируя на близость стольких неокрепших душ.

Внезапно пространство рядом с ним подернулось золотистой дымкой. Из воздуха соткалась высокая фигура, облаченная в белые, почти ослепительные одежды. У существа не было крыльев в привычном понимании, но от его спины исходили волны мягкого, теплого света, создававшие иллюзию оперения. В руках существо держало свиток из пергамента, который казался бесконечным.

– Слишком много, – голос Ангела звучал как перебор струн арфы, но в нем слышалась глубокая печаль. – Слишком много детских душ в одном месте и в одно время. Это нарушает естественный поток, Юкио.

Юкио остановился у двери реанимации. В его правой руке, прямо из татуировок, материализовалась Коса Смерти. Длинное, иссиня-черное древко было покрыто резьбой, напоминающей кости, а лезвие, казалось, было выковано из самой ночи. Оно не отражало свет ламп, оно поглощало его.

– Организация «Верде», – произнес Юкио, и его ярко-голубые глаза превратились в узкие щели льда. – Они называют это «эволюцией маны». Ставят эксперименты над детьми, пытаясь искусственно пробудить в них способности охотников ранга S. Но их тела не выдерживают. Души разрываются на части еще до того, как сердце перестает биться.

Ангел подошел ближе, заглядывая через стекло палаты, где маленький мальчик был опутан десятками трубок.

– Это преступление против небесного порядка, – тихо сказал Ангел. – Но ты знаешь правила, Жнец. Судьба будет капризничать, если мы вмешаемся напрямую. Мы лишь проводники. Мы не имеем права менять предначертанное, даже если оно соткано из чужой жестокости.

Юкио сжал древко косы так сильно, что костяшки пальцев побелели. Его мускулы под светлой кожей напряглись, а цепь на шее натянулась.

– Судьба? – Юкио усмехнулся, и в этом звуке не было ничего человеческого. – Судьба — это то, что пишу я, когда лезвие моей косы касается нити. Если эти дети умрут от рук мясников из «Верде», их души не смогут переродиться. Они станут искаженными тенями. Ты хочешь этого, посланник небес?

Ангел промолчал, лишь крепче прижал к себе свиток. Он знал, что Бог Смерти прав. Но вмешательство означало войну с самой структурой мироздания.

***

В это же время на другом конце города Сон Джин Ву стоял на крыше самого высокого здания, и его аура буквально кипела. Тени вокруг него метались, как безумные. Он чувствовал Юкио. Тот резонанс, который возник между ними в переулке, не исчез — он превратился в тонкую, едва уловимую нить, пульсирующую в ритме сердца Монарха.

– Где он? – прорычал Джин Ву, обращаясь к пустоте.

– Мой господин, – из тени вышел Бери, его голос вибрировал от напряжения. – Его след постоянно ускользает. Он словно находится везде и нигде одновременно. Но в районе центральной больницы концентрация маны смерти достигла критической отметки.

Джин Ву не ответил. Он просто шагнул в тень, используя «Обмен тенями». Через мгновение он оказался в темном переулке рядом с больничным комплексом. Воздух здесь был настолько тяжелым, что даже охотнику ранга S было трудно дышать. Это был не просто запах смерти — это был запах гнева Бога.

– Юкио... – прошептал Джин Ву, срываясь на бег. – Не смей делать это в одиночку.

Он ворвался в здание больницы, игнорируя крики охраны. Его чувства вели его на верхний этаж. С каждым шагом он ощущал, как Система сходит с ума, выбрасывая десятки предупреждений о «Божественном присутствии» и «Угрозе разрыва реальности».

***

В коридоре детского отделения Юкио поднял косу. Лезвие начало светиться призрачным голубым пламенем.

– Я не собираюсь ждать, пока они закончат свой эксперимент, – сказал он Ангелу. – Я вижу их суть. Ученые в подвале этой больницы уже давно не люди. Они — пустые оболочки, одержимые жаждой силы.

– Если ты уничтожишь их, ты изменишь будущее тысяч людей, – предупредил Ангел, отступая на шаг.

– Значит, это будет лучшее будущее, – отрезал Юкио.

В этот момент двери в конце коридора распахнулись. Сон Джин Ву вылетел из-за поворота, его глаза горели фиолетовым огнем, а в руках материализовались кинжалы. Он замер, увидев странную картину: Юкио с гигантской косой и сияющее существо в белом, которое, казалось, состояло из чистого света.

– Юкио! – крикнул Джин Ву. – Остановись. Ты разрушишь это место!

Юкио медленно повернул голову. Его взлохмаченные черные волосы закрывали часть лица, но пронзительный взгляд голубых глаз пронзил Джин Ву насквозь.

– Ты пришел вовремя, Монарх, – Юкио не опустил косу. – Посмотри своими глазами. Ты видишь души этих детей? Или ты видишь только статистику своего мира?

Джин Ву замер, активируя свое восприятие на максимум. И тогда он увидел. Тонкие, серые нити, тянущиеся от каждой палаты вниз, в подвалы больницы. Там, глубоко под землей, пульсировало нечто омерзительное — огромный сгусток маны, пожирающий жизненную силу тех, кто был слишком слаб, чтобы защититься.

– «Верде»... – прошипел Джин Ву. – Я слышал о них. Но я не знал, что они зашли так далеко.

– Они зашли за грань, – Юкио сделал шаг к Джин Ву, и его коса прошла сквозь стену, не оставив следа, словно была призраком. – Система дала тебе выбор, Джин Ву. Ты выбрал путь сердца. Так докажи мне, что твое сердце способно на нечто большее, чем просто убийство монстров. Помоги мне спасти тех, кто уже отмечен смертью.

Джин Ву посмотрел на Ангела, который с тревогой наблюдал за ними.

– А он кто? – спросил Монарх, указывая на светящуюся фигуру.

– Бюрократ из высших сфер, – бросил Юкио. – Он боится «капризов судьбы». Но мы с тобой — те, кто эту судьбу ломает об колено.

Джин Ву усмехнулся. Тиски напряжения, сжимавшие его грудь с момента приезда Юкио в Сеул, немного ослабли. В этом парне, в этом Боге Смерти, было нечто такое, что заставляло Джин Ву чувствовать себя... живым.

– Ты прав, – Джин Ву убрал кинжалы и призвал своих сильнейших теней. Игрис и Бери материализовались за его спиной, мгновенно оценив обстановку. – Игрис, Бери — заблокируйте все выходы из подвала. Никто не должен уйти.

– Слушаемся, мой лорд! – хором ответили тени и исчезли в полу.

Юкио одобрительно кивнул. Его татуировки на груди и руке вспыхнули ярче, резонируя с аурой Джин Ву. Это было странное сочетание: фиолетовая тьма Монарха и ледяной голубой свет Жнеца.

– Ангел, – Юкио обратился к существу в белом. – Иди и готовь свои свитки. Сегодня будет много работы, но не по сбору душ, а по возвращению долгов.

Ангел вздохнул, его фигура начала бледнеть.

– Вы оба играете с огнем, который может сжечь саму реальность. Но... возможно, этот мир заслужил немного хаоса ради справедливости.

Когда Ангел исчез, Юкио повернулся к Джин Ву. Он подошел вплотную, так что Монарх мог видеть капельки влаги на его светлой коже и чувствовать холод, исходящий от его тела.

– Ты готов увидеть истинное лицо смерти, Джин Ву? – прошептал Юкио, и его свободная рука коснулась щеки Монарха. Ледяные пальцы оставили обжигающий след.

– Я вижу его прямо сейчас, – ответил Джин Ву, не отводя взгляда. – И оно мне чертовски нравится.

Юкио рассмеялся — на этот раз громко и искренне. Он взмахнул косой, и пол под их ногами просто перестал существовать, превратившись в воронку, ведущую в самые глубины ада, который люди создали своими руками.

Они падали вместе — Монарх Теней и Бог Смерти, два существа, которые должны были быть врагами, но решили бросить вызов самой судьбе. И в этот момент Система, мерцающая в углу зрения Джин Ву, выдала сообщение, которое он предпочел проигнорировать:

[ВНИМАНИЕ: СИНХРОНИЗАЦИЯ С ОБЪЕКТАМИ ВНЕ КАТЕГОРИЙ ДОСТИГЛА 15%. ВАШЕ СЕРДЦЕ НАЧИНАЕТ МЕНЯТЬ СВОЮ ПРИРОДУ.]

Но Джин Ву было всё равно. Он чувствовал руку Юкио в своей руке, и этот холод был самым теплым чувством, которое он испытывал за долгие годы. Битва за души детей началась, и горе тем, кто встанет на их пути.