Смерть
Зов угасающих искр
Время в чертогах Смерти течет иначе. Оно не льется, как песок в часах, а замирает густым, темным медом, в котором кристаллизуются мгновения. С тех пор как Алекс и Миджун появились на свет, прошло несколько лет по земным меркам, но для нас это была целая вечность, наполненная тихим шелестом теней и детским смехом, который звучал в этих мрачных залах как святотатство и благословение одновременно.
Дети росли. На первый взгляд они могли показаться обычными, но я-то знал правду. Я видел, как трехлетний Алекс, нахмурив маленькие бровки, заставлял увядшие цветы в саду рассыпаться в прах, просто чтобы посмотреть на танец пылинок. Я видел, как Миджун в порыве детской обиды случайно призывала из пола десятки теневых муравьев, которые послушно несли ей украденные у Бера сладости. Они были богами в колыбели, и мощь, сокрытая в их крошечных телах, заставляла даже Игриса держаться на почтительном расстоянии.
Юки оказался на удивление хорошим отцом. Кто бы мог подумать, что сама Смерть, жнец, веками собиравший жатву душ, будет с таким терпением учить сына правильно держать кисть для рисования или рассказывать дочери сказки о начале времен, укладывая её спать. Но в последнее время покой нашего замка был нарушен.
Юки почти не выходил из своего кабинета. Запах табачного дыма стал резче, а тени, окружавшие его, — беспокойнее.
– Что за черт! – донесся из-за массивных дверей его резкий, раздраженный голос.
Я вошел без стука, придерживая детей. Миджун сидела у меня на левом бедре, играя с прядью моих волос, а Алекс серьезно прижимался к правой ноге, чувствуя напряжение в воздухе.
– Милый, что случилось? – спросил я, останавливаясь посреди комнаты.
Юки сидел за столом, обхватив голову руками. Перед ним полыхало зеркало судеб, но вместо привычных золотистых нитей оно было заполнено мириадами крошечных, едва мерцающих белых искорок. Они гасли одна за другой, как свечи на сильном ветру.
– Слишком много, Джинву... – Юки поднял на меня глаза, и я содрогнулся. В них не было привычной насмешливости, только глубокая, бесконечная усталость и гнев. – Слишком много детских душ. Это не просто жатва. Это бойня.
Я подошел ближе, чувствуя, как внутри меня шевелится Тень. Благодаря нашей связи, благодаря тому, что я стал сосудом для его наследников, мое восприятие изменилось. Я больше не видел мир как охотник. Теперь я чувствовал его как часть мироздания.
Я посмотрел на зеркало и замер. Я видел их — тысячи маленьких душ, чистых, неокрепших, которые вырывались из человеческого мира раньше срока. Они тянулись к Юки, ища защиты, но их было так много, что даже его сила жнеца едва справлялась с потоком.
– Что происходит в людском мире? – спросил я, чувствуя, как Миджун на моих руках затихла, тоже уставившись на зеркало своими фиолетовыми глазами.
– Я не могу вмешаться напрямую, ты же знаешь правила, – Юки ударил кулаком по столу, заставив чернильницу подпрыгнуть. – Я — Смерть, я прихожу, когда нить обрывается сама. Но здесь... здесь нити режут намеренно. И ангелы... эти пернатые ублюдки из высших сфер просто смотрят на это, называя «очищением» или «испытанием». Они не пускают моих жнецов на место, блокируя проходы своей святой аурой.
Я прикрыл глаза, концентрируясь. Моя связь с Юки, усиленная рождением детей, сделала меня невероятно сильным. Я чувствовал, как моя мана теней теперь имеет привкус небытия. Я видел то, что раньше было скрыто даже от взора Монарха.
– Это не просто ангелы, – прошептал я, видя за белым светом в зеркале нечто гнилое. – Это культ. Люди, которые возомнили себя орудием небес. Они приносят жертвы, думая, что это спасет их от грядущего хаоса.
– Я связан законами своего измерения, Джинву, – Юки посмотрел на меня с мольбой и яростью. – Если я явлюсь туда во плоти, равновесие рухнет. Но эти дети... они не должны были оказаться здесь сегодня. Не так.
Я опустил Миджун на пол и ласково подтолкнул Алекса к ней.
– Игрис, Бер, – позвал я тихим, но властным голосом.
Две тени мгновенно соткались из воздуха, склонившись так низко, что их шлемы коснулись ковра.
– Присмотрите за маленькими господами, – приказал я.
Затем я подошел к Юки и положил руку ему на плечо. Его мана, холодная и колючая, привычно ласкала мою ладонь.
– Я могу помочь, – сказал я, глядя ему прямо в глаза. – Я больше не просто Монарх Теней и не просто человек. Я — твой супруг. Я стою между мирами. Ваши законы на меня не действуют так, как на тебя или на Правителей.
Юки поймал мою руку, впиваясь пальцами в запястье.
– Это опасно, Джин. Ангелы не любят тех, кто пахнет Смертью и Тенью одновременно. Они попытаются стереть тебя.
Я усмехнулся, и в этой усмешке проглянуло то самое существо, которое когда-то в одиночку вырезало армии монархов.
– Пусть попробуют. Я выясню, кто режет эти нити, и обещаю тебе: их собственные нити я принесу тебе лично. На растопку.
Юки медленно встал, его лицо разгладилось, уступая место хищному предвкушению.
– Мой прекрасный, смертоносный Монарх... – он притянул меня за затылок, целуя так жадно, словно хотел передать мне всю свою ярость. – Иди. Найди их. И покажи им, что бывает, когда Смерть теряет терпение.
Я кивнул, чувствуя, как за моей спиной разворачиваются невидимые крылья из чистой тьмы. Я шагнул к зеркалу судеб, которое теперь служило мне порталом.
– Папа? – раздался тонкий голосок Миджун.
Я обернулся. Моя дочь смотрела на меня, и в её маленькой ручке материализовался крошечный кинжал из теней — точная копия моих клинков.
– Накажи плохих людей, папа, – серьезно произнесла она.
Я улыбнулся ей напоследок и шагнул в сияющую бездну.
Мир людей встретил меня запахом гари и фальшивой святости. Я оказался на крыше собора в каком-то европейском городе. Ночь была душной, а воздух дрожал от звона колоколов. Спустившись ниже, скрытый в тенях, я увидел то, о чем говорил Юки.
Внизу, в главном зале, люди в белых одеждах стояли кругом. В центре круга на алтаре лежали дети. Они спали под действием магии, не подозревая, что их жизни вот-вот станут разменной монетой в чьей-то безумной игре. А над алтарем парил он — существо с ослепительными крыльями, чьи глаза были полны ледяного безразличия. Ангел.
– Ваша жертва принята, – пророкотал голос существа, от которого у простых людей закладывало уши. – Очищение началось.
– Очищение? – мой голос разрезал тишину собора, как бритва. – Скорее, мусорная уборка. И я здесь, чтобы вынести мусор.
Ангел резко обернулся. Его золотой меч вспыхнул, освещая тени, в которых я стоял.
– Теневой Монарх? – в его голосе проскользнуло удивление, смешанное с презрением. – Ты должен был исчезнуть из этого мира. Ты пахнешь... Бездной. Уходи, это дело небес.
Я медленно вышел на свет. Мои глаза горели фиолетовым пламенем, а вокруг ног клубился черный туман, в котором угадывались очертания моих верных воинов. Но теперь в этой тьме было нечто новое — белые искры Смерти, полученные от Юки.
– Небеса сегодня закрыты на переучет, – сказал я, призывая клинки. – А Смерть очень недовольна тем, что вы воруете её добычу.
Культисты в ужасе посыпались в разные стороны, когда я сделал первый шаг. Давление моей маны было таким огромным, что каменные колонны собора начали трескаться.
– Ты посмеешь поднять руку на посланника света ради этих никчемных личинок? – ангел взмахнул крыльями, готовясь к атаке.
– Эти «личинки» — часть баланса, который вы нарушили, – я мгновенно сократил дистанцию, оказываясь прямо перед его лицом. – И среди них могли быть мои дети, если бы их отец не был тем, кто он есть.
Удар моего клинка столкнулся с золотым мечом. Раздался звон, от которого вылетели все витражи в соборе. Я почувствовал сопротивление святой магии, но она больше не обжигала меня. Моя новая сила, рожденная из союза с Юки, поглощала свет, превращая его в топливо для моей ярости.
– Ты... что ты такое? – прохрипел ангел, видя, как его меч начинает покрываться черной изморозью.
– Я — эхо того, что вы так долго боялись, – прошептал я ему на ухо. – Я — Монарх, который познал Смерть и полюбил её.
Одним мощным движением я перерубил его крыло. Существо вскрикнуло — звук был далек от божественного, это был крик раненого зверя. Он рухнул на алтарь, пачкая белые одежды культистов своей золотой кровью.
Я обернулся к людям, которые застыли в ужасе.
– Уходите, – мой голос заставил их упасть на колени. – Уходите и молитесь, чтобы Жнец забыл ваши имена. Потому что если я увижу хотя бы еще одну погасшую искру раньше срока... я приду за каждым из вас.
Я не стал их убивать. Смерть в чертогах Юки была бы для них слишком легким избавлением. Я оставил их жить с тем ужасом, который они увидели в моих глазах.
Я подошел к раненому ангелу. Он пытался ползти, оставляя за собой сияющий след.
– Передай своим хозяевам, – я наступил ему на уцелевшее крыло, – что граница теперь охраняется. И если они еще раз решат поиграть в «очищение» за счет тех, кто под защитой Юки... я лично приду в их золотые чертоги и превращу их в теневой сад.
Я взмахнул рукой, и поток моей маны окутал детей на алтаре. Я не возвращал их к жизни — я просто разорвал заклятие сна и восстановил их нити, давая им шанс прожить те десятилетия, что им были предначертаны. Они проснутся в безопасности, когда я уйду.
Взмахнув клинком, я оборвал существование ангела. Его душа не улетела вверх. Она была мгновенно затянута в черную воронку, которую я открыл прямо в полу собора.
– Принимай подарок, милый, – прошептал я в пустоту.
Через мгновение я снова стоял в кабинете Юки. Он уже ждал меня, стоя у зеркала. На его лице играла довольная улыбка, а в руках он держал ту самую темную нить, которую я только что прислал.
– Быстро ты, – он подошел и обнял меня за талию, притягивая к себе. – Я чувствовал твою ярость даже здесь. Это было... возбуждающе.
– Ангелы совсем обнаглели, – я выдохнул, чувствуя, как боевой транс постепенно отпускает. – Они думают, что если мы ушли в тень, то мир принадлежит им.
– Теперь они знают правду, – Юки поцеловал меня в висок. – Ты отлично справился, Джин. Поток душ нормализовался. Жнецы снова могут выполнять свою работу.
Из угла комнаты выбежали Алекс и Миджун. Они бросились ко мне, и я подхватил их обоих, чувствуя их тепло и силу.
– Папа победил? – спросил Алекс, заглядывая мне в глаза.
– Да, маленький жнец, – ответил я, прижимая его к себе. – Папа победил.
Я посмотрел на Юки. Мы стояли в нашем замке, окруженные любовью и тьмой, пока мир людей там, внизу, продолжал свое хрупкое существование. Я знал, что это не последняя битва. Ангелы и Правители не оставят нас в покое, зная, какая сила растет в этих стенах.
Но мне было всё равно. У меня был Юки. У меня были дети. И у меня была сила, способная поставить на колени саму вечность.
– Знаешь, – сказал я, глядя на то, как Миджун пытается превратить тень Юки в маленького котенка, – я начинаю думать, что быть Монархом в этом мире гораздо интереснее, чем героем в том.
Юки рассмеялся, и этот звук заполнил кабинет, отгоняя последние остатки тревоги.
– Добро пожаловать в настоящую жизнь, Джинву. Жизнь, где мы сами пишем свои правила.
Я улыбнулся, глядя на свою семью. Мы были Бездной. Мы были Смертью. И мы были самыми счастливыми существами во всех измерениях. И пусть небеса дрожат — мы только начали свою игру.