← Назад к обзору

Смерть

Печать последнего вздоха

В чертогах Смерти наконец воцарилась та редкая, абсолютная тишина, которая наступает лишь после великой бури. Юки спал, раскинувшись на огромной кровати, и его вечно взъерошенные черные волосы разметались по подушке. На его лице, обычно хранившем печать ироничного безразличия или хищного азарта, сейчас застыло выражение глубокого умиротворения. Он выложился полностью, удерживая равновесие миров, пока я наводил порядок в людском соборе.

Рядом с ним, под защитой его длинных рук, сопели наши дети. Алекс уткнулся носом в плечо отца, а Миджун даже во сне крепко сжимала край моего халата, словно боясь, что я снова исчезну в портале. Глядя на них, я чувствовал, как внутри меня ворочается огромная, темная нежность. Я — Монарх Теней, существо, ставшее колыбелью для наследников Смерти. Кто бы мог подумать, что мой путь приведет именно сюда?

Я осторожно высвободил край одежды из пальцев дочери и поднялся. Сон не шел ко мне. В груди всё еще вибрировало эхо недавней битвы, а в мыслях всплывали слова Юки о том, что старая кожа сброшена. Но одна нить всё еще тянула меня назад, в мир людей. Не из жажды мести или тоски, а из простого, почти человеческого любопытства. Я хотел увидеть, как живет тот, кого я когда-то называл сыном.

Тихо, чтобы не разбудить своих спящих богов, я шагнул в тень.

Мир людей встретил меня шумом вечернего Сеула. Я стоял на крыше высотки, невидимый для камер и датчиков маны. Для этого мира я был призраком, легендой, которая растворилась в воздухе несколько лет назад. Я скрыл свою ауру настолько глубоко, насколько это было возможно, оставив лишь тонкую вуаль присутствия.

Первым делом я направился к дому родителей. Мне не нужно было заходить внутрь — мои чувства позволяли видеть сквозь стены. Сухо был в своей комнате. Юки не соврал: мальчик действительно изменился. Исчезла та болезненная зажатость, тот вечный страх в глазах, который он испытывал в моем присутствии. Комната была завалена холстами, повсюду пахло маслом и разбавителем.

Сухо стоял у мольберта, нанося быстрые, уверенные мазки. На холсте проступал пейзаж — горы, окутанные фиолетовым туманом. Он никогда не видел замок Юки, но его подсознание, хранившее крупицы моей маны, рисовало образы из иных миров. Он выглядел... счастливым. По-настоящему свободным от тени великого отца.

– Расти большим, Сухо, – прошептал я, чувствуя, как последняя капля горечи внутри меня испаряется. – Твои битвы будут на холстах, и это лучшая судьба, которую я мог тебе оставить.

Вспомнив, что Миджун просила «чего-нибудь сладенького и блестящего», а Алекс — «земную диковинку», я решил заглянуть в один из элитных кондитерских магазинов. Для меня не составило труда пройти сквозь витрину. Я набрал целую корзину изысканных пирожных, обсыпанных золотой крошкой, и несколько коробок традиционных сладостей, которые когда-то любил сам. Оставив на прилавке горсть золотых монет из сокровищницы Камиша — пусть владельцы гадают, откуда в кассе взялось чистое золото, — я вышел на ночную улицу.

Город жил своей жизнью. Охотники патрулировали улицы, люди спешили по делам, не подозревая, что их вчерашний спаситель стоит в паре метров от них. Я чувствовал себя туристом в собственном прошлом.

Внезапно воздух вокруг меня похолодел. Это не был холод кондиционеров или ночного бриза. Это был знакомый, колючий холод Жатвы.

Я обернулся и замер. В переулке, скрытом от глаз прохожих, открылся разлом — не такой величественный, как порталы Юки, а узкий, серый, источающий запах тлена. Из него вышли двое жнецов. Они выглядели как классические слуги моего мужа: высокие, в серых лохмотьях, с лицами-масками. Но они не просто шли. Они тащили за собой душу.

Душа сопротивлялась. Она металась, выла, пыталась вцепиться в кирпичные стены, оставляя на них призрачные борозды. Это была женщина. Даже в этом посмертном, искаженном облике я узнал её мгновенно.

Ча Хэ Ин.

Её золотистые волосы потускнели, став пепельными, лицо было искажено гримасой ужаса и ярости. Она больше не была той гордой красавицей-охотницей. Она была лишь жалкой искрой, которую тащили на суд.

Я медленно пошел вслед за ними, оставаясь в тени. Жнецы не замечали меня — я был для них слишком высокого ранга, почти частью их хозяина.

– Отпустите! – визжала душа Хэ Ин. – Вы не имеете права! Я герой! Я спасала этот мир! Где Сон Джинву?! Позовите моего мужа, он уничтожит вас всех!

Один из жнецов остановился и повернул к ней свою безликую маску. Его голос прозвучал как скрежет камня о камень:

– Твой муж... он тот, кто ждет тебя в конце пути. Но не как спаситель. Как судья.

Хэ Ин забилась еще сильнее.

– Вы лжете! Он любит меня! Он вернется за мной!

Я не выдержал и вышел из тени, прямо на их пути. Жнецы мгновенно замерли, склонив головы в глубоком поклоне. Они узнали меня.

– Господин Монарх, – прошелестели они в унисон.

Душа Хэ Ин замерла. Она подняла голову, и её глаза расширились. В них на мгновение вспыхнула надежда, такая яркая и фальшивая, что меня передернуло.

– Джинву! – она рванулась ко мне, но цепи жнецов удержали её. – Джинву, любимый! Смотри, что они делают со мной! Убей их! Забери меня отсюда! Мы начнем сначала, я всё объясню... Сухо ждет нас...

Я смотрел на неё сверху вниз. Внутри не было ни гнева, ни жалости. Только холодное наблюдение, словно я рассматривал насекомое под микроскопом.

– Сухо счастлив, Хэ Ин, – сказал я, и мой голос прозвучал подобно раскату грома в тесном переулке. – Он счастлив, потому что тебя больше нет в его жизни.

Надежда в её глазах сменилась непониманием, а затем — ледяным страхом.

– О чем ты говоришь? Джинву, это же я! Твоя жена!

– Моя жена — это та, кто стоит за моей спиной в битве, а не та, кто вонзает нож в спину, убивая моих нерожденных детей, – я сделал шаг вперед, и давление моей ауры заставило душу Хэ Ин прижаться к земле. – Ты думала, что я никогда не узнаю? Думала, что сможешь вечно играть роль идеальной семьи, пока сама избавлялась от «обузы»?

– Я делала это для нас! – закричала она, теряя остатки самообладания. – Ты — монстр, Джинву! Твои дети были бы такими же чудовищами! Я хотела нормальной жизни!

– Нормальной жизни не строят на крови и лжи, – я повернулся к жнецам. – Почему она здесь? Её время еще не пришло по человеческим меркам.

Один из жнецов поклонился.

– Она связалась с запретной магией, господин. Пыталась вызвать сущности извне, чтобы вернуть ваше расположение или обрести силу, равную вашей. Ритуал пошел не так. Её сердце не выдержало перегрузки. Она сама оборвала свою нить.

Я усмехнулся. Как иронично. Женщина, которая так боялась «ненормальности», погибла, пытаясь стать тем, кого презирала.

– Джинву, пожалуйста... – она попыталась дотянуться до моих ног призрачными руками. – Не отдавай меня им. Я боюсь... там темно...

Я присел перед ней на корточки, заглядывая в её пустые глаза.

– Ты боишься темноты? А я в ней живу, Хэ Ин. И мой муж — её правитель. Знаешь, он очень ждал тебя. В его библиотеке есть три маленькие книги, которые остались незавершенными из-за тебя. Думаю, пришло время тебе познакомиться с их содержанием.

Я поднялся и кивнул жнецам.

– Ведите её. И не будьте с ней ласковы. Она задолжала Смерти слишком много.

– Нет! Джинву! Нет! – её крик перешел в ультразвуковой визг, когда жнецы рывком затащили её в серый разлом.

Портал захлопнулся, оставив после себя лишь легкий запах озона и тишину. Переулок снова стал обычным грязным переулком Сеула.

Я поправил корзину со сладостями. Странно, но эта встреча не испортила мне настроения. Напротив, я почувствовал, что последняя страница моей старой книги наконец-то перевернута. Хэ Ин получила свою вечность, и она ей не понравится.

Я вернулся в замок Юки так же тихо, как и ушел.

В спальне всё было по-прежнему. Юки спал, но теперь он слегка улыбался во сне, словно чувствовал мое возвращение. Я подошел к кровати и выложил коробки со сладостями на столик.

Миджун тут же открыла один глаз. Её фиолетовый зрачок мгновенно сфокусировался на золотистой коробке.

– Папа пришел! – прошептала она, вскакивая и прыгая мне на шею.

Алекс тоже проснулся, серьезно потирая глаза.

– Ты принес диковинку? – спросил он, подходя к столу.

– Принес, – я погладил его по голове. – И сладости, и диковинки. И одну очень важную новость для вашего отца.

Юки медленно открыл глаза и сел, потягиваясь. Его взгляд упал на меня, затем на сладости, и наконец — на мою ауру, которая всё еще слегка вибрировала после встречи в переулке.

– Ты видел её, – не вопрос, а утверждение. Юки потянулся к тумбочке за сигаретой.

– Видел, – я сел на край кровати. – Твои ребята как раз доставили её на регистрацию.

Юки хмыкнул, выпуская струю дыма.

– Оперативно. Я же говорил тебе, Джин, что долги Смерти всегда возвращаются. Ну и как она? Всё еще требует жалости?

– Требует спасения, – я усмехнулся. – Но я сказал ей, что её ждет очень интересное чтение в библиотеке.

Юки рассмеялся — громко, искренне, подхватывая Миджун на руки и подбрасывая её в воздух.

– Отличный подарок к завтраку! Дети, слышали? У нас в гостях будет одна очень скучная тетя, которая будет долго-долго учить историю своих ошибок.

Алекс посмотрел на отца, затем на меня.

– Она плохая? – спросил он.

– Она — часть прошлого, сынок, – я привлек его к себе. – А наше будущее здесь.

Я посмотрел на свою семью. На Юки, который теперь дразнил Миджун кусочком пирожного, на Алекса, который с интересом рассматривал земную механическую игрушку, на тени, которые радостно копошились в углах.

В мире людей Сон Джинву был мертв. Его жена была душой в цепях. Его первый сын рисовал горы, которых никогда не увидит.

Но здесь, в сердце небытия, Монарх Теней был по-настоящему жив. Я взял одно пирожное и протянул его Юки.

– Попробуй. Это из той самой кондитерской, мимо которой мы когда-то проходили в Сеуле.

Юки откусил кусочек, прищурившись от удовольствия.

– Слишком сладко для Смерти, – пробормотал он, – но идеально для нас.

Я кивнул, чувствуя, как внутри меня окончательно успокаивается Тень. Больше не было нужды оглядываться. Впереди была вечность, двое растущих богов и муж, который понимал меня без слов.

– Знаешь, – сказал Юки, обнимая меня за плечи и притягивая к себе, – я тут подумал... раз уж Хэ Ин теперь у нас, может, устроить ей экскурсию по тем уровням, где время тянется особенно медленно?

– Оставь это жнецам, – я улыбнулся, закрывая глаза. – У нас есть дела поважнее. Например, научить Миджун не пугать Бера, когда он пытается готовить.

– Справедливо, – согласился Жнец.

Мы сидели в тишине, наслаждаясь вкусом земных сладостей и обществом друг друга. За окном вечно кружилась фиолетовая туманность, а в глубине замка раздавались тихие крики души, которая только начинала осознавать цену своей лжи.

Но нам не было до этого дела. Мы были счастливы в своей Бездне. И это было единственное, что имело значение во всех существующих мирах.