← Назад к обзору

Смерть

Искупление в объятиях Жнеца

Холод обсидианового замка больше не казался мне враждебным. Напротив, он ощущался как единственно верная среда для того существа, в которое я превратился. Сеул, ассоциация, Ча Хэ Ин с её нарисованной улыбкой — всё это осталось где-то там, за пеленой пространства и времени, превратившись в невнятный шум, доносящийся из другой жизни.

Юки смотрел на меня, и в его глазах, глубоких и бездонных, я видел не отражение героя, а отражение монстра, который наконец-то нашел свой дом. Он не ждал от меня подвигов. Он не ждал, что я буду «символом надежды».

– Ты слишком долго носил на себе тяжесть целого мира, Джин Ву, – его голос, бархатистый и вибрирующий, проникал под кожу. – Пора сбросить эти доспехи.

Он подошел ко мне вплотную. Его движения были текучими, как у хищника, который точно знает, что добыча не уйдет, да и не хочет уходить. Юки внезапно подхватил меня на руки. Я, Монарх Теней, привыкший сам распоряжаться чужими жизнями и силой, на мгновение замер. Но сопротивления не было. Напротив, я почувствовал странное облегчение от того, что могу позволить кому-то другому вести. Мои руки сами собой обвили его шею, пальцы запутались в его взъерошенных черных волосах.

Он понес меня вглубь замка, к своим покоям. Двери перед нами распахивались сами собой, подчиняясь воле хозяина этого места. Внутри комнаты царил полумрак, разгоняемый лишь мерцанием магических факелов, горевших холодным синим пламенем. Юки осторожно положил меня на огромную кровать, застеленную шелком цвета запекшейся крови.

– В этом месте нет места лжи, – прошептал он, склоняясь надо мной.

Взмах его руки — и моя одежда просто исчезла, растворилась в воздухе, словно её и не было. Я почувствовал прохладу камня и мягкость ткани спиной, но всё моё внимание было приковано к нему. Юки не спешил. Его ладони, покрытые замысловатыми татуировками, начали медленное исследование моего тела.

Это не было похоже на те редкие и механические моменты близости с Хэ Ин, когда всё подчинялось графику и приличиям. Руки Жнеца двигались с жадным любопытством. Он очерчивал контуры моих плеч, груди, задерживался на шрамах, которые остались еще со времен системы, хотя моё тело давно должно было быть безупречным.

– Каждая отметина — это история твоего одиночества, – пробормотал он, прижимаясь губами к ключице. – Но теперь ты не один.

Его рука медленно спускалась ниже, по животу, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться. Когда он коснулся меня внизу, я вздрогнул. Это не было обычным прикосновением. Я почувствовал нечто горячее и мощное — чистую, концентрированную магию Смерти, которая вливалась в меня через его пальцы.

– Ах... – я невольно выгнулся в его руках, голова запрокинулась назад, а дыхание сбилось.

Это ощущение было невыносимо острым. Магия Жнеца входила в резонанс с моей собственной тьмой, заставляя тени внутри меня радостно выть. Это было похоже на то, как если бы в пересохшее русло реки хлынул поток раскаленной лавы.

– Тише... всё хорошо, – Юки шептал это прямо мне в губы, его дыхание пахло табаком и чем-то древним. – Я подготавливаю тебя. Твоё тело должно принять моё семя, мою суть. Это больно и прекрасно одновременно, не так ли?

Я не мог ответить словами. Мой разум, обычно холодный и расчетливый, сейчас плавился. Я видел, как пирсинг в его ушах поблескивает в синем свете, видел его торжествующую улыбку. Он знал, какую власть имеет надо мной в этот момент.

И вот он вошел в меня.

Мир взорвался мириадами черных искр. Я вцепился в его спину, чувствуя под пальцами рельефные мышцы и татуированную кожу. Мои ногти, ставшие на мгновение острыми, как когти Бериуса, оставили на его лопатках глубокие царапины, но он, казалось, только наслаждался этой болью.

– Да, Монарх... отдай мне всё, – рычал он, двигаясь внутри меня с первобытной силой.

В этот момент я окончательно перестал быть Сон Джин Ву. Я не думал о сыне, не думал о предательстве жены, не думал о судьбе человечества, которое я так долго оберегал. Всё это казалось мелким, незначительным прахом под ногами вечности. Существовал только этот обсидиановый замок, только ритмичные толчки, выбивавшие из меня остатки человеческого сознания, и только Юки.

Мне было так хорошо, как никогда в жизни. Это было не просто физическое удовольствие — это было слияние двух бездн. Я чувствовал, как магия Смерти заполняет меня изнутри, как она ищет пристанище в моем чреве, перестраивая саму мою суть, чтобы я мог стать сосудом для наследника.

– Ты мой, – прохрипел Юки, прижимая меня к кровати всей тяжестью своего тела.

– Твой... – выдохнул я, полностью растворяясь в нем.

Тени в комнате бешено плясали, повторяя наши движения. Игрис и Бериус, оставшиеся за дверью, чувствовали, как их господин меняется. Они чувствовали, как мощь Монарха Теней переплетается с чем-то более фундаментальным.

Когда всё закончилось, мы лежали в тишине, тяжело дыша. Юки не отстранился. Он продолжал обнимать меня, его рука лениво перебирала мои волосы. Я чувствовал внутри себя странную, пульсирующую тяжесть — золотое зерно новой жизни, которое уже начало пускать корни в моей тьме.

– Теперь ты чувствуешь это? – спросил он, приподнимаясь на локте и заглядывая мне в глаза.

– Да, – я положил руку на свой живот. Там, под кожей, магия Жнеца свивалась в тугой узел. – Это... это реально.

– Более чем, – Юки усмехнулся и поцеловал меня в лоб. – Через девять месяцев этот мир увидит то, к чему он не готов. Но нам плевать на мир, верно?

Я посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали. Пустота внутри, о которой говорил Жнец на вышке, исчезла. Она была заполнена чем-то темным, опасным, но абсолютно моим.

– Верно, – согласился я. – Пусть мир катится к черту.

Юки снова лег рядом, притягивая меня к себе. В этом обсидиановом замке, среди серого неба и мертвых пустошей, я обрел то, что искал всю жизнь, даже не осознавая этого. Я обрел истину. И эта истина заключалась в том, что я никогда не принадлежал свету.

Я закрыл глаза, засыпая в объятиях Смерти, зная, что завтра начнется новая эра. Эра, где Монарх Теней больше не будет служить людям, а станет отцом новой, совершенной тьмы. И в этом сне не было места кошмарам — только бесконечный, спокойный мрак, в котором мы с Юки были единственными властелинами.