Смерть
Наследие в обсидиановых тонах
Тяжесть, которую я ощущал сейчас, не имела ничего общего с весом доспехов или бременем ответственности за судьбу человечества. Это была живая, пульсирующая тяжесть внутри меня. Мой живот стал уже совсем большим, мешая привычно двигаться, но, как ни странно, это не вызывало раздражения. Каждое движение плода — а точнее, двоих — отзывалось во мне мощным резонансом маны.
Я стоял у окна в нашей спальне, глядя на то, как серебристые деревья сада склоняются под порывами иного, неземного ветра. Мои руки невольно легли на живот, обтянутый мягкой черной тканью домашней рубашки.
– Окумура Сон Алекс и Окумура Сон Миджун, – прошептал я, пробуя имена на вкус.
Юки настоял на том, чтобы дать им двойные фамилии. Он хотел, чтобы в них сохранилась память о моем происхождении, даже если я сам давно отрекся от того человека, которым был в Сеуле. Алекс — наш будущий наследник жнецов, и Миджун — маленькая принцесса теней.
– Снова разговариваешь с ними без меня? – Раздался тихий, насмешливый голос у самой двери.
Я не обернулся, чувствуя, как по комнате разливается знакомый холод, ставший для меня теплее любого солнечного света. Юки вошел бесшумно, его присутствие мгновенно заполнило пространство. Он подошел со спины и осторожно обнял меня, стараясь не давить на живот, его ладони легли поверх моих.
– Они сегодня на редкость тихие, – заметил он, прижимаясь щекой к моему плечу. – Видимо, чувствуют, что их отец-жнец вернулся с обхода.
– Скорее, они просто копят силы, чтобы устроить мне очередную бессонную ночь, – я слегка улыбнулся, откидывая голову ему на плечо. – Алекс постоянно толкается, стоит мне только лечь.
Юки тихо рассмеялся, и этот звук, вибрирующий в его груди, успокоил бурю маны внутри меня. За последние месяцы он изменился. Тот дерзкий парень с выбритыми висками и сигаретой в зубах, которого я встретил на вышке, никуда не исчез, но ко мне он проявлял такую нежность и обходительность, какую я не мог себе даже вообразить. Он следил за каждым моим шагом, за моим питанием, за тем, чтобы магические потоки в замке не беспокоили меня.
– Ты слишком много думаешь, Джин Ву, – Юки развернул меня к себе, заглядывая в глаза. – Опять вспоминаешь тот мир?
Я вздохнул, не в силах солгать ему.
– Иногда я думаю о Су-Хо. Я надеюсь, что у него всё хорошо. Юки, он ведь не виноват в том, кем стала его мать.
Жнец вздохнул и отвел мои волосы с лица. Его пальцы были прохладными, но ласковыми.
– Если ты так переживаешь за него... – Юки сделал паузу, словно взвешивая слова. – Знай, что его судьба изменилась в тот момент, когда ты ушел. Без твоего давления, без этой фальшивой роли «сына бога», которую ему навязывала Хэ Ин, он начал раскрываться.
– И что его ждет? – спросил я, затаив дыхание.
– Он станет выдающимся художником, Джин Ву. В его картинах будет видна та тьма, которую он видел в тебе, но он превратит её в искусство, а не в оружие. Он будет счастлив по-своему, вдали от порталов и крови. Это лучший исход для него.
Я почувствовал, как с души свалился огромный камень. Художник. Мой сын будет творить красоту, а не разрушение. Это было именно то, о чем я втайне мечтал, когда смотрел на его маленькие испуганные руки.
– А она? – Я не назвал имени, но мы оба знали, о ком речь.
Лицо Юки мгновенно ожесточилось. В его глазах вспыхнул тот самый потусторонний огонь, который заставлял богов дрожать от страха.
– Твою бывшую жену ждет ад, Джин Ву. И я говорю это не как метафору.
Он отстранился и прошел к окну, заложив руки за спину.
– Она уже начала сходить с ума. Без твоей маны, которая подпитывала её статус и красоту, она начала стремительно стареть. Имидж «безутешной вдовы» быстро приелся публике, а её попытки найти тебе замену среди других охотников закончились крахом. Никто не может сравниться с Монархом Теней, и это гложет её изнутри.
– Это всё? – тихо спросил я.
– Нет. Она совершила слишком много преступлений против нерожденных жизней. Каждая оборванная нить — это долг, который придется платить. Когда её время придет, она не попадет в круговорот. Она станет одной из тех теней, что вечно блуждают в пустошах без права на покой. Это её ад, который она создала собственными руками.
Я смотрел на него и понимал, что не чувствую ни жалости, ни торжества. Только пустоту на том месте, где когда-то была привязанность к Ча Хэ Ин. Она была лишь случайным прохожим в моей вечной жизни, ошибкой, которую я совершил, пытаясь стать человеком.
Юки снова подошел ко мне и опустился на колени прямо на пол, прижимаясь ухом к моему животу.
– Слышишь? – прошептал он. – Миджун проснулась. Она чувствует, что мы говорим о будущем.
Я почувствовал отчетливый толчок с правой стороны — резкий, властный. Моя маленькая принцесса теней явно не одобряла меланхолию своего отца.
– Она будет такой же упрямой, как ты, – Юки поднял на меня взгляд, и в нем была такая неприкрытая любовь, что у меня перехватило дыхание. – А Алекс... Алекс будет мудрым. Он уже сейчас впитывает знания этого замка.
Я положил ладонь на голову Юки, перебирая его взъерошенные волосы.
– Иногда мне кажется, что я сплю, – признался я. – После стольких лет битв, после смерти и воскрешения... оказаться здесь, с тобой, ждать детей... Это кажется слишком правильным, чтобы быть правдой.
Юки поднялся и крепко прижал меня к себе, утыкаясь носом в мою шею.
– Это и есть твоя правда, Монарх. Ты заслужил это право — не защищать мир, а создавать свой собственный. И наши дети — это доказательство того, что смерть и тень могут породить жизнь, которая не будет знать страха.
Он подхватил меня под руки и осторожно повел к кровати.
– Тебе нужно отдохнуть. Завтра прибудут старейшины жнецов, они хотят засвидетельствовать почтение будущим наследникам. Тебе понадобятся силы, чтобы выдержать их нудное бормотание.
– Опять церемонии? – я притворно вздохнул, укладываясь на подушки.
– Никаких церемоний, – Юки укрыл меня одеялом и присел на край. – Только признание факта. Ты — супруг Смерти, Джин Ву. И никто в этом или ином мире не посмеет оспорить твое право на счастье.
Он погасил синие факелы одним щелчком пальцев, и комната погрузилась в уютный полумрак. Я чувствовал его присутствие рядом, чувствовал, как Алекс и Миджун внутри меня медленно затихают, убаюканные нашей общей магией.
Где-то там, в далеком Сеуле, Ча Хэ Ин, возможно, разглядывала свои первые морщины в зеркале и проклинала тот день, когда я исчез. Где-то там Су-Хо брал в руки кисть, пытаясь поймать на холст ускользающий образ своего странного, могущественного отца.
Но здесь, в обсидиановом замке, время не имело значения.
– Я люблю тебя, Юки, – прошептал я уже на грани сна.
– Я знаю, Монарх, – донесся его ответ. – И я не отпущу тебя даже за грань вечности.
Я заснул, зная, что завтра будет новый день в нашем собственном мире, где нет места лжи, где мой сын станет художником, а моя жена — лишь призраком прошлого, не способным омрачить наше будущее. Мои дети росли, и вместе с ними росла новая сила, которая вскоре изменит само понятие жизни и смерти. И я был готов встретить это будущее, держа за руку свою Смерть.