← Назад к обзору

Смерть

Колыбель Хаоса и Тёплый Пепел

Прошло два года с тех пор, как обсидиановый замок стал моим единственным домом. Сеул и прошлая жизнь теперь казались не более чем выцветшим сном, декорациями, которые рухнули, обнажив истинную суть вещей. Но если кто-то думал, что воспитание детей Монарха и Смерти — это величественное и мрачное таинство, он глубоко заблуждался.

На вид Алекс и Миджун были обычными человеческими детьми. Очаровательные, круглолицые, с мягкими волосами и звонким смехом. Если не присматриваться к тому, как в их глазах иногда вспыхивает фиолетовое пламя или как тени в углах детской комнаты начинают танцевать, когда у них плохое настроение, их можно было бы принять за простых смертных. Но эта человеческая внешность была лишь тонкой скорлупой, скрывавшей мощь, способную стереть этот мир в порошок.

Я вошел в просторную обеденную залу, где высокие стрельчатые окна пропускали мягкий свет серебристого неба. Картина, представшая предо мной, заставила меня невольно замедлить шаг и улыбнуться.

Юки, великая и ужасная Смерть, Жнец, перед которым трепетали измерения, сидел на низком стуле, зажатый между двумя детскими креслицами. На нем была простая домашняя футболка, а волосы были взъерошены сильнее обычного. В одной руке он держал ложку, в другой — тарелку с кашей, сваренной из каких-то редких магических злаков.

– Миджун, ну пожалуйста, всего одну ложку, – уговаривал он, и в его голосе, который когда-то заставлял меня холодеть, сейчас слышалось чистое, неподдельное отчаяние.

Наша дочь, унаследовавшая мои черные волосы и упрямый характер Юки, вздернула подбородок. Её глаза озорно блеснули. В следующее мгновение она схватила свою тяжелую керамическую кружку и с поразительной для двухлетнего ребенка силой запустила её прямо в голову отца.

Юки даже не моргнул. Его рука метнулась вверх с молниеносной скоростью, перехватывая сосуд в паре сантиметров от своего виска. Капли сока разлетелись веером, но кружка осталась целой.

Миджун залилась весёлым, колокольчатым смехом, хлопая в ладоши.

– Папа! Поймал! Ещё!

Юки тяжело вздохнул, ставя кружку на стол.

– Это не игра, маленькая тень. Если ты так будешь обращаться с вещами, я попрошу Игриса спрятать все твои игрушки в теневое хранилище.

– Папа, папа! – Алекс, сидевший с другой стороны, заметил меня и радостно заерзал на месте.

Он потянулся ко мне пухлыми ручками, и тени под его стульчиком радостно запульсировали, вторя его восторгу. В отличие от сестры, Алекс был более спокойным, но его мана ощущалась как тяжелый, густой туман, который обволакивал всё вокруг.

– Папа пришёл! – закричала Миджун, мгновенно забыв о своей войне с кашей.

Я подошел к ним, чувствуя, как внутри разливается тепло, которое не могла дать ни одна победа над монстрами. Я положил руку на плечо мужа, чувствуя его напряжение.

– Юки, милый, помочь было бы неплохо? – спросил я с легкой усмешкой, глядя на пятно сока на его щеке.

– О, Джин Ву, хвала Бездне, ты здесь, – Юки обернулся ко мне, и в его глазах я прочитал мольбу о спасении. – Твоя дочь — стихийное бедствие. Она только что пыталась аннигилировать мой завтрак, а заодно и мой авторитет.

Я рассмеялся и, наклонившись, поцеловал его в висок, а затем переключил внимание на детей.

– Так, маленькие Монархи. Почему мы обижаем папу Юки?

Миджун тут же сделала невинное лицо, то самое, которое она использовала, когда Игрис обнаруживал, что его плащ изрезан на ленточки для кукол.

– Папа Юки скучный, – заявила она. – Хочу летать!

– Сначала еда, потом полеты на Кайселе, – строго сказал я, хотя строгость давалась мне с трудом.

Я взял ложку из рук Юки. Он с облегчением откинулся на спинку стула, наблюдая за мной. Стоило мне поднести ложку к губам Миджун, как она послушно открыла рот.

– Предательство, – пробормотал Юки, качая головой. – Чистейшее предательство в моем собственном доме. Почему они слушаются тебя беспрекословно, а из меня вьют веревки?

– Может быть, потому что ты позволяешь им это? – я подмигнул ему, отправляя следующую порцию каши в рот Алексу. – Ты для них — любимая игрушка, которую можно испытывать на прочность. А я... ну, я просто папа.

– Ты — Монарх Теней, – Юки хмыкнул, доставая из кармана сигарету, но, поймав мой взгляд, лишь повертел её в пальцах, не зажигая. – Они чувствуют твою силу. Но иногда мне кажется, что они просто издеваются над моей природой Смерти. Вчера Алекс пытался «оживить» дохлую муху, которую нашел в саду. Представляешь? Наследник Жнецов занимается некромантией насекомых.

– Это любопытство, Юки. Они познают границы своего влияния.

Я закончил кормить детей и щелкнул пальцами. Тени тут же подхватили пустые тарелки и бесшумно унесли их в сторону кухни. Дети, почувствовав свободу, спрыгнули со своих мест. Миджун тут же попыталась создать теневой портал прямо в центре зала, но я мягко блокировал её ману своей.

– Рано, малышка. Сначала прогулка в саду.

– Ура! Сад! – дети сорвались с места и помчались к выходу, сопровождаемые двумя теневыми муравьями, которых я выделил им в качестве нянек.

В зале наконец воцарилась относительная тишина. Юки встал, подошел к окну и всё-таки закурил, выпуская тонкую струю дыма в сторону обсидиановых сводов.

– Знаешь, Джин Ву, – сказал он, не оборачиваясь. – Иногда я смотрю на них и пугаюсь.

Я подошел к нему со спины и обнял за талию, прижимаясь щекой к его лопаткам.

– Чего именно ты боишься?

– Того, насколько они человечны в своем могуществе, – Юки повернулся в моих руках, его лицо стало серьезным. – Они любят нас. Они смеются, плачут, капризничают. Но стоит Миджун разозлиться, и температура в замке падает на десять градусов. Они — бомбы замедленного действия, Джин Ву. И мы — единственные, кто может научить их не взорваться раньше времени.

– Мы справимся, – я заглянул в его глаза, где серый туман перемешивался с искрами нежности. – Мы учим их любви. Это то, чего не было у нас в их возрасте в полной мере. У меня была система, у тебя — бремя Смерти. У них есть мы.

Юки обхватил моё лицо ладонями. Его пальцы, пахнущие табаком и холодом, ласкали мои скулы.

– Ты прав. Как и всегда. Просто... я никогда не думал, что Смерть может быть такой... бытовой. Каши, кружки в голову, грязные подгузники. Это странно.

– Это жизнь, Юки. Та самая, которую мы выбрали.

Он улыбнулся — той самой дерзкой улыбкой, которая когда-то заставила меня наставить на него клинки на радиовышке.

– Пойдем, Монарх. Пока наши дети не превратили серебристый сад в выжженную пустыню. Я чувствую, что Алекс нашел твои старые запасы магических камней.

Мы вышли на балкон. Внизу, среди светящихся цветов, Миджун пыталась оседлать Игриса, который стоически терпел, стоя на четвереньках в своих полных доспехах. Алекс же сосредоточенно строил замок из камней, которые левитировали вокруг него в ритме его дыхания.

Я смотрел на это и понимал: всё, что произошло — предательство Хэ Ин, разрушение моей репутации, уход из мира людей — стоило этого мгновения. Здесь не было лжи. Здесь была только чистая, концентрированная сила и привязанность, которая была крепче любых порталов.

– Папа, смотри! – Миджун заметила нас и помахала рукой. – Я рыцарь!

Игрис издал звук, подозрительно похожий на смиренный вздох. Юки рядом со мной негромко рассмеялся.

– Бедный Игрис. Великий полководец теней превратился в пони.

– Он счастлив, Юки. Мы все счастливы.

Я притянул мужа к себе для поцелуя, чувствуя, как дети внизу радостно закричали, приветствуя нас. В этом обсидиановом замке, на краю миров, Монарх Теней и Смерть нашли свою колыбель. И если когда-нибудь нам придется защищать этот покой, мир узнает, что такое истинный гнев родителей, чье счастье было выковано в самом сердце бездны.

Но сейчас... сейчас была лишь теплая рука Юки в моей руке и звонкий смех детей, эхом разлетающийся по серебристому саду. Жизнь продолжалась, и она была прекрасна в своей пугающей, бесконечной мощи.