← Назад к обзору

Смерть

Шепот Скорби и Гнев Небес

Я осторожно прикрыл тяжелую дверь детской, стараясь не издать ни звука. Внутри, под защитой магических барьеров и бдительным взором Берра, затаившегося в тенях, спали наши дети. Миджун, даже во сне, сжимала в кулачке край одеяла, а вокруг Алекса витал едва заметный серый туман — его магия Смерти успокаивалась вместе с ним.

Несмотря на их колоссальную силу, сейчас они выглядели просто как двое уставших малышей. Я постоял мгновение, слушая их мерное дыхание, и почувствовал, как напряжение, копившееся весь день, немного отпускает. Но тишина в замке сегодня была странной — она не была мирной. Она была густой, липкой и тревожной.

Я направился в сторону кабинета Юки. Обсидиановые коридоры казались бесконечными, а холод камней сегодня пробирал до костей даже меня, Монарха Теней.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Юки сидел за массивным столом, подперев голову рукой. Перед ним светился экран планшета — артефакта, связывающего его с канцелярией Жнецов. В комнате пахло терпким табаком и озоном — верный признак того, что Юки на взводе.

– Они уснули? – спросил он, не поднимая глаз. Голос его звучал глухо, свинцово.

– Да. Миджун пыталась превратить подушку в теневого муравья, но я вовремя вмешался, – я подошел ближе и положил руки ему на плечи. Мышцы Юки были твердыми, как гранит. – Что происходит, Юки? Ты весь день сам не свой.

Он наконец поднял взгляд. Его глаза, обычно полные иронии или нежности, сейчас напоминали два застывших ледника. Он развернул планшет ко мне.

На экране бесконечными колонками бежали цифры и имена. Красные пометки вспыхивали каждые несколько секунд.

– Слишком много детских душ, Джин Ву, – произнес он, и в его голосе прорезалась сталь. – За последний месяц статистика смертности среди детей в людском мире выросла на четыреста процентов. И это не болезни, не голод и не несчастные случаи.

Я всмотрелся в графики. Кривая уходила резко вверх, ломая все естественные законы баланса, о которых мне так часто твердил Юки.

– Что это тогда? – мой голос невольно стал тише.

– Это жатва, – Юки резко встал, отчего стул с грохотом отлетел назад. – Но не моя. Кто-то или что-то обрывает нити жизни раньше срока, целенаправленно и массово. Ангелы уже на пределе. Михаил мне все уши прожужжал своими молитвенными протестами. Он считает, что это мы с тобой нарушили баланс, уйдя из мира.

– Михаил? – я нахмурился. – Архангел?

– Он самый, – Юки нервно зашагал по кабинету. – И не только он. Люцифер тоже прислал весточку. Когда Небеса и Преисподняя начинают петь в унисон, это значит, что мир стоит на пороге катастрофы. Они оба твердят, что наше присутствие здесь, рождение наших детей и твой уход с поста «защитника» создали вакуум, который заполнило нечто омерзительное.

Я прислонился к столу, скрестив руки на груди. Воспоминания о Сеуле, о Ча Хэ Ин и о системе всплыли в памяти горьким осадком.

– Они хотят, чтобы мы вернулись?

– Они требуют, чтобы мы восстановили баланс, – Юки остановился напротив меня и в упор посмотрел мне в глаза. – Михаил говорит, что если мы не спустимся в людской мир и не найдем причину этого безумия, они предпримут «радикальные меры». А ты знаешь, что это значит. Очищающий огонь, который не щадит ни правых, ни виноватых.

– Они не посмеют тронуть наш дом, – тени у моих ног хищно оскалились, почувствовав мою ярость.

– Замок — нет, – Юки покачал игриво выбритым виском. – Но они могут уничтожить мир, который мы оставили. И если этот мир погибнет в хаосе, наши дети никогда не смогут выйти за пределы этих стен. Ты хочешь, чтобы Миджун и Алекс всю вечность провели в обсидиановой клетке?

Я молчал. Образ детей, запертых в замке, пока снаружи догорают остатки цивилизации, вызвал у меня приступ тошноты.

– Что говорит Люцифер? – спросил я, пытаясь сосредоточиться на фактах.

– Люцифер более прагматичен. Он прислал отчет из низов. Души детей не попадают ни в Рай, ни в Ад, ни в мой круговорот. Они исчезают. Кто-то поглощает их суть еще до того, как Жнецы успевают их коснуться. Это не просто убийство, Джин Ву. Это стирание самого существования.

В кабинете повисла тяжелая, удушливая тишина. Я чувствовал, как внутри меня пробуждается Монарх Теней — не тот любящий отец, который кормил детей кашей, а тот, кто вырезал легионы монстров.

– Ты думаешь, это связано с тем, что я ушел? – спросил я.

– Возможно. Когда ты был там, твоя аура, даже скрытая, действовала как сдерживающий фактор для многих древних тварей. Теперь, когда «Бог» покинул свой пост ради семейного счастья, падальщики решили, что пришло их время.

Юки подошел к окну и посмотрел на серебристый сад.

– Михаил прислал предупреждение, – продолжал он, не оборачиваясь. – В Сеуле, в самом центре, открылись врата, которые не регистрирует ни одна система охотников. Это не портал из другого мира. Это разлом в самой ткани реальности. И оттуда пахнет не маной, а гнилью небытия.

– Мы должны спуститься, – сказал я, и это не был вопрос.

Юки обернулся, его лицо выражало смесь облегчения и тревоги.

– Ты готов вернуться туда? Увидеть то, что осталось от твоей «идеальной жизни»? Встретить Хэ Ин, если она еще жива?

– Мне плевать на Хэ Ин, – я подошел к нему вплотную, сокращая расстояние. – И мне плевать на Ассоциацию. Но я не позволю какому-то нечто стирать детей из реальности. И я не позволю ангелам диктовать нам условия. Мы спустимся как Монарх и Смерть, а не как слуги баланса.

Юки криво усмехнулся, и в этой ухмылке я узнал того самого наглого парня, который когда-то прижал меня к стенке.

– Вот это мне нравится. Михаил будет в ярости, когда увидит, что мы не собираемся каяться.

– Пусть ярится, – я положил руку на эфес кинжала, который материализовался из тени. – Подготовь переход. Я оставлю Игриса и Берра здесь, с детьми. Они не пропустят даже архангела, если тот вздумает заглянуть на огонек.

Юки кивнул и снова уткнулся в планшет, его пальцы быстро запорхали по экрану, выстраивая координаты.

– Джин Ву, – позвал он, когда я уже был у двери.

– Да?

– Нам придется действовать скрытно вначале. Если мир узнает, что Монарх Теней вернулся, начнется паника. А нам нужно найти источник гнили, а не раздавать автографы.

– Я помню, как быть тенью, Юки. В конце концов, это моя природа.

Я вышел из кабинета, чувствуя, как холод замка больше не пугает, а наполняет силой. Предстоящая битва обещала быть иной. Это не была война за выживание человечества — это была охота на тех, кто посмел нарушить покой самой Смерти.

Спускаясь по лестнице к залу порталов, я думал о том, что увижу в Сеуле. Разрушенные улицы? Лица бывших коллег? Или, может быть, Су-Хо, который теперь рисует свои картины в мире, погружающемся во мрак?

В груди запульсировала магия. Мои дети спали наверху, и ради их будущего я был готов превратить в пепел любого бога, ангела или демона, вставшего на моем пути.

– Игрис, – негромко позвал я.

Тень рыцаря мгновенно соткалась из воздуха за моей спиной, преклонив колено.

– Слушаю, мой Повелитель.

– Ты остаешься за главного. Если хоть один волос упадет с головы Алекса или Миджун, я сотру тебя из истории. Если кто-то из «высших» сунется сюда — убивай без предупреждения.

– Ваша воля будет исполнена, – голос Игриса прозвучал как скрежет металла.

Я вошел в зал порталов, где Юки уже чертил на полу сложные знаки кровью и пеплом. Воздух в центре круга начал дрожать и искажаться, открывая вид на ночной город, залитый неоновым светом и окутанный странным, противоестественным туманом.

– Готов? – Юки протянул мне руку.

Я взялся за неё, чувствуя, как наши силы сливаются в единый поток — черное и серое, тень и окончание.

– Пойдем, Жнец. Посмотрим, кто решил, что может играть с жизнями детей в нашем отсутствие.

Мы шагнули в разлом. Холод обсидианового замка сменился тяжелым, влажным воздухом Сеула, пропитанным запахом гари и чего-то сладковато-тошнотворного.

Мир людей встретил нас тишиной. Но это была не тишина покоя, а тишина кладбища, где даже мертвецы боятся шевельнуться.

Мы стояли на крыше того самого здания, где когда-то была ассоциация охотников. Город внизу выглядел странно. Неоновые вывески всё еще горели, но улицы были пусты. Редкие машины стояли брошенными прямо посреди дороги.

– Смотри, – Юки указал вниз, на площадь.

Там, в центре, пульсировал огромный разрыв в пространстве, похожий на незаживающую рану. Из него медленно вытекали струйки черного дыма, которые, казалось, имели собственную волю. Они скользили по стенам домов, проникая в окна.

– Это и есть гниль, – произнес Юки, доставая сигарету и наконец прикуривая. Огонек вспыхнул ярко-синим пламенем. – Она ищет искры жизни. Она ищет детей.

Я закрыл глаза, расширяя свое восприятие. Мои тени мгновенно разлетелись по городу, становясь моими глазами и ушами. И то, что я почувствовал, заставило меня сжать кулаки до хруста.

Весь город был пронизан страхом. Но не обычным страхом перед монстрами, а глубоким, экзистенциальным ужасом перед пустотой.

– Я чувствую их, Юки, – сказал я, открывая глаза. Мой взор теперь был полностью фиолетовым. – Сотни, тысячи маленьких огоньков, которые гаснут один за другим. Это существо... оно не ест их души. Оно использует их как топливо для расширения этого разлома.

– Михаил был прав в одном, – Юки выпустил облако дыма, которое тут же приняло форму черепа. – Это началось именно тогда, когда ты ушел. Твоя связь с этим миром была якорем. Когда ты вырвал его, ткань реальности начала рваться.

– Значит, я это исправлю, – я сделал шаг к краю крыши. – Где Люцифер? Он обещал информацию.

– Он здесь, – Юки кивнул в сторону тени от водонапорной башни.

Из глубокой темноты вышел мужчина в безупречном белом костюме, который казался слишком ярким для этого умирающего города. Его глаза светились золотом, а за спиной угадывались очертания шести черных крыльев.

– Монарх. Жнец, – Люцифер склонил голову в издевательски вежливом поклоне. – Рад видеть, что вы решили покинуть свое уютное гнездышко. Михаил уже собирался трубить в свои трубы, а это, поверьте, очень шумное и неприятное занятие.

– Ближе к делу, Люци, – Юки поморщился. – Кто открыл разлом?

Люцифер подошел к краю крыши, глядя на пульсирующую рану внизу.

– Это не кто-то из наших. И не кто-то из ваших. Мы называем их «Стирателями». Существа из пустоты между мирами. Они приходят туда, где боги бросили свои игрушки. Вы ушли, Джин Ву, и оставили этот мир без присмотра. Стиратели почувствовали запах бесхозных душ.

– Как их остановить? – спросил я, игнорируя его упреки.

– О, это просто и одновременно невозможно, – Люцифер улыбнулся, обнажая идеально ровные зубы. – Нужно войти внутрь и убить Матку. Но есть одна проблема. Внутри разлома ваше могущество будет работать против вас. Чем больше силы вы используете, тем быстрее разлом будет расширяться, поглощая этот мир.

– То есть, мы должны сражаться как простые смертные? – Юки расхохотался. – Ты шутишь?

– Я никогда не шучу, когда дело касается баланса, – Люцифер стал серьезным. – Вам придется использовать не силу Монарха или Смерти, а то, что осталось в вас человеческого. Только эта искра не резонирует с пустотой Стирателей.

Я посмотрел на свои руки. Человеческое? Во мне почти ничего не осталось от того слабого парня с рангом Е. Кроме...

– Кроме моей любви к детям, – тихо произнес я.

Люцифер кивнул.

– Именно. Это — единственное оружие, которое они не смогут поглотить. Но будьте осторожны. Внутри разлома вы встретите свои худшие кошмары. И для тебя, Джин Ву, это будет встреча с тем, от чего ты так отчаянно бежал.

Я почувствовал, как Юки сжал мою руку. Его поддержка была осязаемой, реальной.

– Мы пойдем вдвоем, – твердо сказал Юки. – Я не оставлю его одного в этой дыре.

– Я и не сомневался, – Люцифер отступил назад, растворяясь в воздухе. – Удачи, господа. Постарайтесь не погибнуть. Михаил очень расстроится, если ему придется лично приводить приговор в исполнение.

Когда архангел-отступник исчез, мы с Юки остались одни на крыше, глядя на пульсирующую тьму внизу.

– Ты готов к встрече с кошмарами? – спросил Юки, заглядывая мне в глаза.

– Мои кошмары остались в прошлом, – ответил я. – Сейчас у меня есть ради чего сражаться.

Мы спрыгнули с крыши, устремляясь прямо в сердце разлома. В падении я успел подумать о Миджун и Алексе. О том, как они проснутся завтра в своем безопасном замке под присмотром теней. И о том, что я сделаю всё, чтобы этот мир — каким бы несовершенным он ни был — продолжал существовать для них.

Тьма разлома сомкнулась над нами, поглощая звуки города. Началась битва, в которой магические ранги и титулы не имели значения. Только воля, только искра человечности и холодная ярость отца, защищающего свое право на счастье.

– Держись рядом, Юки! – крикнул я, чувствуя, как реальность вокруг нас начинает плавиться.

– Всегда, Монарх! Всегда!

И мы шагнули в пустоту, готовясь встретить то, что посмело угрожать нашему миру. Сеул вздрогнул, когда две величайшие силы столкнулись с небытием, и тишина города была разорвана первым ударом сердца, жаждущего возмездия.