← Назад к обзору

Смесь надежд.

Гитара, кровь и предчувствие шторма

– Ты сумасшедшая, Блэк. Абсолютно, бесповоротно лишившаяся рассудка девчонка, – Оливер Вуд расхаживал по раздевалке гриффиндорской команды, размахивая руками так сильно, что едва не задел метлу стоявшего рядом Фреда. – Защищать Малфоя? От гиппогрифа? У тебя рука в бинтах, Лили! Как ты собираешься держать метлу?

Лили сидела на скамье, небрежно закинув ногу на ногу. На ней были её неизменные тяжелые ботинки и короткая теннисная юбка в складку, которую она сочетала с рваными колготками и огромным мужским свитером Гриффиндора, явно на пару размеров больше нужного. Её левое предплечье было плотно забинтовано, но она лишь лениво перебирала пальцами правой руки струны своей акустической гитары, которую притащила даже сюда.

– Остынь, Вуд, – она подняла на него свои серые, как грозовой фронт, глаза. – Малфой — придурок, но я не хотела, чтобы его мозги украсили лужайку Хагрида. К тому же, мадам Помфри сказала, что шрамы украшают. Буду выглядеть еще круче на сцене.

– К черту сцену! – взревел Вуд. – Мне нужен второй Ловец! Гарри — наш основной, но после того, что случилось в поезде... после этих дементоров... Директор разрешил мне взять запасного. И я выбрал тебя не потому, что ты дочь... Ну, ты понимаешь. А потому что ты летаешь так, будто у тебя нет инстинкта самосохранения. Прямо как твой...

Оливер осекся, покраснев до корней волос. В раздевалке повисла неловкая тишина. Все знали, чья она дочь. Все видели плакаты с Сириусом Блэком, расклеенные по всему замку. Но Лили лишь усмехнулась, обнажив зубы, на которых еще остался след темной помады.

– Договаривай, Оливер. Прямо как мой отец-убийца? Знаешь, говорят, безумие передается по наследству. Так что если я свалюсь с метлы и расшибусь — считай это семейной традицией.

– Эй, полегче, – Гарри подошел к ней и положил руку на плечо. – Никто так не думает.

Лили взглянула на его руку, затем на него самого. Взгляд Гарри был полон той странной, почти братской заботы, которая одновременно и согревала её, и дико раздражала. Она не привыкла, чтобы о ней заботились. В приюте забота означала, что от тебя что-то хотят. А здесь... здесь всё было иначе.

– Ладно, – она тряхнула головой, и иссиня-черные волосы рассыпались по плечам. – Дай мне метлу, Вуд. Посмотрим, на что способна «наследница проклятого дома» в воздухе.

Тренировка прошла на грани фола. Лили летала так, что даже у близнецов Уизли захватывало дух. Она не просто следовала за снитчем — она словно танцевала с ветром, игнорируя боль в раненой руке. Когда она спикировала вниз, едва не задев землю кончиками ботинок, и затормозила прямо перед носом ошеломленного Вуда, в её кулаке трепыхался золотой шарик.

– Пойдет? – спросила она, спрыгивая с метлы и поправляя челку.

– Ты в команде, – выдохнул Оливер. – Но если ты убьешься до матча со Слизерином, я тебя сам воскрешу и убью снова.

***

Вечер в гостиной Гриффиндора был шумным. Гермиона обложилась учебниками, Рон пытался научить свою крысу Коросту не бояться Живоглота, а Лили сидела в углу с гитарой, подключенной к усилителю через заклинание «Амплифико». Из динамика лились тягучие, тяжелые риффы Nirvana.

– Лили, это слишком громко! – крикнул Перси Уизли, пытаясь перекричать музыку. – У меня завтра тест по Трансфигурации!

– Учись концентрироваться в экстремальных условиях, Перс, – отозвалась Лили, не открывая глаз. – В реальном мире никто не будет выключать звук, пока ты пытаешься превратить пуговицу в жука.

– Оставь её, Перси, – заступился Джордж, подсаживаясь к Лили. – Это искусство. Слушай, Лил, мы тут с Фредом подумали... У нас есть пара идей для розыгрыша в кабинете Снейпа. Нам нужен кто-то, кто сможет отвлечь его внимание. Что скажешь?

Лили приоткрыла один глаз.

– Снейп меня ненавидит. Если я просто зайду в кабинет, он уже будет готов впаять мне отработку.

– Именно! – подхватил Фред. – Ты просто начни спорить с ним о... не знаю, о чистоте крови или о том, что его мантии пахнут дохлыми крысами. А мы тем временем подменим его запасы слизней на прыгающие поганки.

– Идет, – Лили хищно улыбнулась. – За Снейпа я готова на всё. Он смотрит на меня так, будто я — личное оскорбление его существованию.

Гарри, сидевший неподалеку, наблюдал за этой сценой. Его не покидало странное чувство. С одной стороны, Лили была частью их компании, их «четверки», как они начали себя называть. С другой — она была загадкой, которую он не мог разгадать. Она была похожа на Сириуса Блэка с колдографий: та же аристократическая кость, тот же вызов в глазах. Но в ней была доброта, которую она так тщательно скрывала под слоями кожи и заклепок.

– О чем думаешь, Гарри? – тихо спросила Гермиона, заметив его взгляд.

– О том, что... – он замялся. – О том, что она не такая, как о ней говорят. Малфой называет её «позором рода», Снейп — «отродьем предателя». Но она спасла Малфоя. И она закрыла меня от дементора.

– Она Блэк по крови, Гарри, – Гермиона поправила очки. – Но Гриффиндор по сердцу. Директор Дамблдор не зря позволил ей остаться.

***

Урок Защиты от Темных Искусств с профессором Люпином был тем, чего все ждали с нетерпением. Кабинет был освобожден от парт, а в центре стоял старый платяной шкаф, который время от времени содрогался.

– Внутри боггарт, – объяснял Люпин, прохаживаясь перед строем учеников. Его взгляд на мгновение задержался на Лили, и в нем промелькнула тень беспокойства. – Он принимает форму того, чего вы боитесь больше всего на свете. Чтобы победить его, нужно использовать заклинание «Ридикулус» и представить что-то смешное.

Очередь двигалась быстро. Невилл превратил Снейпа в бабушку в меховой горжетке, Рон — огромного паука в существо на роликовых коньках. Настала очередь Лили.

Она вышла вперед, сжимая палочку. Лицо её было сосредоточенным, почти суровым. Шкаф распахнулся, и из него повалил густой, липкий туман.

Секунда — и перед Лили возникла фигура. Это была женщина. Красивая, с такими же длинными черными волосами, но её лицо было искажено гримасой ужаса. Она стояла в темной комнате, прижимая к груди маленького ребенка, а над ней возвышалась тень с красными глазами.

– Мама? – прошептала Лили, и её голос дрогнул.

Но боггарт начал меняться. Женщина исчезла, и на её месте появился человек в тюремной робе. Сириус Блэк. Он выглядел безумным, его руки были в крови, а в глазах горел огонь ненависти. Он медленно шел к Лили, шепча: «Ты такая же, как я... Ты — тьма... Ты — смерть...»

Лили застыла. Палочка в её руке опустилась. Холод, похожий на тот, что исходил от дементоров, сковал её легкие. Паническая атака, та самая, что преследовала её после поезда, начала накрывать её.

– Лили, нет! – выкрикнул Гарри, порываясь вперед.

Но Люпин оказался быстрее. Он прыгнул перед девочкой, закрывая её собой. Боггарт мгновенно превратился в серебристый шар, парящий в воздухе.

– Ридикулус! – крикнул Римус, и шар превратился в лопнувший воздушный шарик.

В классе воцарилась тишина. Лили тяжело дышала, её лоб покрылся испариной. Она посмотрела на Люпина, и тот увидел в её глазах не страх, а глубокую, невыносимую обиду.

– Урок окончен, – тихо сказал профессор. – Все свободны. Мисс Блэк, останьтесь.

Когда ученики вышли, Лили обессиленно опустилась на ближайшую парту. Она не смотрела на Римуса. Она смотрела на свои руки, украшенные кожаными браслетами.

– Это был он? – спросила она хрипло. – Мой отец?

– Боггарт показывает страхи, Лили, а не истину, – Люпин подошел ближе и положил руку на край стола. – Ты боишься стать тем, кем его считает мир. Ты боишься, что в тебе живет его безумие.

– А разве нет? – она вскинула голову, и в её глазах блеснули слезы, которые она тут же смахнула. – Посмотрите на меня! Я ношу его имя, я выгляжу как он. Все ждут, когда я сорвусь. Малфой прав — я позор этого рода, потому что я даже не знаю, кто я такая!

– Ты — Лили, – твердо сказал Римус. – Ты девочка, которая играет на гитаре так, что просыпаются привидения. Ты девочка, которая защитила Гарри Поттера, не зная, что он — сын лучшего друга твоего отца. Ты — не тень Сириуса. Ты — его свет, Лили. Даже если он об этом еще не знает.

Лили долго молчала, впитывая его слова. Люпин всегда казался ей странным — слишком добрым для этого жестокого мира, слишком понимающим.

– Почему вы помогаете мне? – спросила она. – Вы ведь знали его, да? Сириуса.

Люпин отвел взгляд к окну, где за горизонт уходило солнце.

– Мы были друзьями. Когда-то. Очень давно. И я вижу в тебе то, что он потерял в ту ночь в Годриковой Впадине. Пойдем, Лили. Тебе нужно поесть. И... не забудь про репетицию. Фред и Джордж сказали, что ты обещала им новый рифф.

***

Наступил день первого матча по квиддичу. Погода была ужасной: небо затянуло свинцовыми тучами, лил проливной дождь, а ветер так и норовил сбросить игроков с метел. Гриффиндор против Хаффлпаффа.

Лили летала кругами над полем, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь потоки воды. Её забинтованная рука ныла, но она не обращала на это внимания. Где-то рядом кружил Гарри, его очки были залиты дождем.

– Видишь что-нибудь? – крикнула она ему, пролетая мимо.

– Ничего! – отозвался Гарри. – Только молнии!

Внезапно температура резко упала. Лили почувствовала, как её дыхание превращается в пар. Волоски на шее встали дыбом. Она посмотрела вниз и её сердце пропустило удар.

На поле, прямо под ними, стояли сотни черных фигур. Дементоры. Они не должны были быть здесь, Дамблдор запретил им входить на территорию школы. Но они пришли.

Холод хлынул в сознание Лили. Она снова услышала крик матери. Снова увидела красные глаза. Но в этот раз крик был громче.

– Гарри! – закричала она, видя, как Поттер начинает соскальзывать с метлы. Его глаза закатились, он терял сознание.

Лили не раздумывала. Она направила свою метлу вниз, развивая безумную скорость. Она должна была успеть. Она должна была закрыть его снова.

– НЕТ! – её крик перекрыл раскат грома.

Она врезалась в Гарри в воздухе, обхватывая его руками и пытаясь удержать на метле. Дементоры подняли головы, их пустые глазницы уставились на двух подростков, падающих с неба. Лили чувствовала, как жизнь уходит из неё, как радость испаряется, оставляя только серый пепел приюта.

«Я не сдамся», – пульсировало в её голове. – «Я — Лили Блэк. И я еще не допела свою песню».

В этот момент из-за трибун вырвалось ослепительное серебристое сияние. Огромный зверь пронесся над полем, отгоняя тени. Дамблдор стоял внизу, его палочка светилась, как маленькое солнце.

Лили и Гарри рухнули на землю. Удар был смягчен заклинанием директора, но Лили всё равно почувствовала, как в глазах потемнело.

***

Она очнулась в больничном крыле через несколько часов. Рядом с её кроватью сидел Гарри. Его лицо было исцарапано, но он улыбался.

– Ты снова это сделала, – тихо сказал он. – Спаслa меня.

– Это становится вредной привычкой, Поттер, – прохрипела Лили, пытаясь сесть. Всё тело болело, но паника отступила. – Кто выиграл?

– Седрик Диггори поймал снитч, – вздохнул Гарри. – Но он хотел переигровки, когда узнал, что случилось. Вуд отказался. Сказал, что мы проиграли честно... если посещение дементоров можно назвать честным.

Лили откинулась на подушки. В дверях показалась высокая фигура профессора Макгонагалл. Она подошла к кровати Лили и положила руку на её здоровую ладонь.

– Мисс Блэк, – голос профессора был необычно мягким. – Директор просил передать, что Гриффиндор получает пятьдесят очков. За невероятную храбрость и верность друзьям. Вы — истинная гриффиндорка, Лили. Что бы ни говорили другие.

Когда Макгонагалл ушла, Лили посмотрела на Гарри.

– Знаешь, – сказала она, – я тут подумала. Нам нужно научиться защищаться от этих тварей. По-настоящему.

– Люпин обещал научить меня Патронусу, – кивнул Гарри. – Я попрошу его, чтобы он взял и тебя.

– Патронус... – Лили задумчиво прикусила губу. – Интересно, какой он у меня? Наверное, какая-нибудь летучая мышь или черная кошка.

– Уверен, это будет что-то особенное, – Гарри накрыл её руку своей. – Спасибо тебе, Лил. За всё.

Лили почувствовала, как к щекам приливает кровь. Она быстро отвернулась, делая вид, что её очень заинтересовала тумбочка.

– Да ладно тебе. Просто не хочу, чтобы мой лучший Ловец отправился на тот свет раньше времени. Кто тогда будет слушать мои новые песни?

В ту ночь Лили долго не могла уснуть. Она смотрела на луну, сиявшую в окне, и думала о том, что её жизнь в Хогвартсе только начинается. Она еще не знала, что скоро ей придется столкнуться с правдой о своем отце, что ей придется выбирать между кровью и сердцем. Но сейчас, слушая мерное дыхание Гарри на соседней койке (мадам Помфри настояла, чтобы он остался под присмотром), она чувствовала себя на своем месте.

Она была Лили Блэк. Бунтарка с гитарой, дочь изгнанника и защитница слабых. И её песня только набирала обороты.

– Луна, – прошептала она своей сове, которая бесшумно опустилась на спинку кровати, сверкнув изумрудными глазами. – Мы еще покажем им всем, на что способны Блэки.

Сова тихо ухнула, словно соглашаясь. Впереди был целый год, полный магии, опасностей и музыки, которая способна разрушить любые стены. Лили закрыла глаза, и в её сне она снова летела на гиппогрифе, а ветер пел ей о свободе, которую не отнимет ни один дементор в мире.