Смешные сыщики
Дело о похищенном пиве и призраке Одинцовского пивовара
Утро в деревне Мамоново выдалось не просто туманным, а каким-то подозрительно влажным. Сергей, стоя на крыльце в своём неизменном клетчатом пледе, который после вчерашнего «дождя из свинины» приобрёл лёгкий аромат маринада и копоти, внимательно изучал через лупу пустую пластиковую бутылку, валявшуюся у калитки.
– Элементарно, Димон! – воскликнул он, едва не ткнув лупой в глаз подошедшему напарнику. – Здесь был человек, лишённый всякого вкуса, но обладающий чудовищной жаждой. Судя по этикетке, он пил лимонад, но мечтал о чём-то более крепком.
Димон, чей живот сегодня казался ещё внушительнее из-за надетой под жилетку толстовки, тяжело вздохнул. В одной руке он держал надкусанный кабачок, а в другой — пустую открывашку, которой он грустно пощёлкивал в воздухе.
– Серёга, завязывай с лимонадом. У нас трагедия регионального масштаба. У Витали из погреба пропал ящик пива. Не просто ящик, а тот самый, «элитный», который мы из Луховиц перли три часа по пробкам!
Сергей замер. Его брови взлетели вверх, едва не скрывшись под кепкой охотника за оленями.
– Ящик пива? Из закрытого погреба? Это вызов, Димон. Это пощёчина всей мировой дедукции. Если в Мамоново начали пропадать такие ценности, значит, мы имеем дело с профессионалом. Или с очень мучимым жаждой призраком.
Сыщики рысцой выдвинулись к участку Витали. Виталя, лучший друг и по совместительству главный снабженец компании, сидел у входа в погреб, обхватив голову руками. Рядом с ним стояла Наташа, которая пыталась утешить мужа, предлагая ему тарелку с жареными грибочками.
– Пацаны, я не знаю, как это вышло! – запричитал Виталя, увидев друзей. – Замок цел, дверь закрыта, а внутри — пустота! Только одна бутылка осталась, и та... безалкогольная! Это же издевательство!
– Тише, Виталя, – Сергей опустился на колени и начал изучать землю у входа. – Димон, примените ваш гастрономический нос. Что вы чувствуете?
Димон принюхался. Его ноздри затрепетали, как у Рокфора при виде сыра.
– Чувствую... – он зажмурился. – Запах свежего хмеля, лёгкий оттенок ржаного хлеба и... погоди... это что, запах хозяйственного мыла?
– Хозяйственное мыло? – Сергей нахмурился. – Это почерк человека, который заметает следы. Буквально.
В этот момент из дома вышла Марина. На ней был строгий учительский костюм, а в руках она держала стопку тетрадей. Увидев мужа на четвереньках, она поправила очки и вздохнула.
– Сергей, если ты ищешь пиво, то советую обратить внимание на траекторию полета мысли своего сына. Никита сегодня утром был очень озабочен вопросом «двойной работы» в отношении охлаждения напитков.
– Никита? – ахнул Сергей. – Мой собственный сын — соучастник похищения пенного?
– Я этого не говорила, – отрезала Марина. – Я просто сказала, что он ушёл в сторону Одинцово с большой сумкой-холодильником. И, кстати, Сергей, если ты не починишь сегодня кран в ванной, я заставлю тебя переписывать параграф о правописании приставок «пре-» и «при-» на стенах гаража.
Сыщики, проигнорировав угрозу (временно), бросились в погоню. Путь лежал через лес в сторону Одинцово. Димон, несмотря на свой вес, бежал впереди,леко ориентируясь по запаху «чего-то вкусненького», который, как ему казалось, доносился от сумки Никиты.
– Стой! – вдруг скомандовал Сергей, хватая Димона за жилетку. – Смотрите.
На лесной тропинке, прямо посреди кустов малины, лежала улика. Это были плавательные трусы. Опять. Но на этот раз они были не жёлтые, а ярко-зелёные в мелкий розовый цветочек.
– Это что, коллекция весна-лето? – пробормотал Димон, поднимая вещдок двумя пальцами. – Серёга, у нас в районе завелся маньяк-эксгибиционист с очень плохим вкусом.
– Или это метки! – Сергей просиял. – Преступник оставляет их, чтобы мы сбились со следа. Но он не учёл одного: у нас есть Димон!
– В каком смысле? – обиделся Ватсон.
– В смысле, что ты сейчас их примеришь и скажешь, удобно ли в них бежать с ящиком пива.
– Ни за что! – отрезал Димон. – У меня репутация!
Внезапно из глубины леса раздался подозрительный шум. Друзья пригнулись. Из-за деревьев показалась фигура в камуфляже, но с поварским колпаком на голове. Это был Никита. Он тащил ту самую сумку-холодильник, а за ним, крадучись, шла Татьяна, жена Димона. В руках у неё был риэлторский планшет и фиолетовые пассатижи.
– Так-так-так! – Сергей выпрыгнул из кустов, размахивая лупой. – Попались, голубчики! Именем закона Мамоново и всех окрестных бань! Предъявите содержимое сумки!
Никита вздрогнул и едва не уронил ношу.
– Пап! Дядя Дима! Вы чего тут в засаде сидите?
– Мы расследуем похищение века, Никита! – строго сказал Сергей. – Где пиво Витали?
– Какое пиво? – удивился Никита. – Я в сумке окрошку несу. Елена Ивановна сказала, что в такую жару окрошка — это единственное, что спасёт мир. А чтобы она не нагрелась, я её в сумку положил. А пиво... я его даже не трогал. Я не люблю делать двойную работу: сначала тащить пиво, а потом слушать, как вы из-за него ругаетесь.
Татьяна хитро прищурилась, убирая пассатижи в карман.
– А я, Дима, просто контролирую процесс перемещения продуктов. В Одинцово сейчас большой спрос на «фермерскую окрошку с доставкой». Я провожу маркетинговое исследование.
Димон подозрительно прищурился и заглянул в сумку. Там действительно стояли кастрюли с окрошкой. Пивом и не пахло.
– Но если не они, то кто? – Сергей растерянно почесал затылок под кепкой. – Замок был цел, следов мыла... погоди! Мыло!
Он вдруг сорвался с места и побежал обратно к деревне. Димон, Никита и Татьяна едва поспевали за ним.
– Куда мы, Серый? – кричал на бегу Димон.
– К Михалычу! Только у него есть запас хозяйственного мыла с 1984 года и странная привычка ходить в баню в чужих трусах!
Когда компания ворвалась во двор к Михалычу, они застали эпическую картину. Сосед Михалыч сидел на крыльце своей баньки, обложенный бутылками из ящика Витали. Но он их не пил. Он... мыл ими крыльцо.
– Михалыч! – взревел Виталя, который прибежал следом. – Ты что творишь, ирод? Это же элитное, из Луховиц!
Михалыч поднял на них мутные глаза и икнул.
– Да я это... Виталя... Решил баньку подновить. Слышал, что пивные ванны для дерева — самое оно. А мыло добавил, чтоб блестело. А замок... так я его не ломал, я просто петли открутил, а потом обратно прикрутил. Пассатижами. Фиолетовыми.
Татьяна охнула.
– Мои пассатижи! Так это вы их у меня стащили, когда я объявление вешала?
– Да я на минутку... – пробормотал Михалыч. – Думал, верну, никто и не заметит.
Сергей подошёл к Михалычу и торжественно отобрал у него последнюю нераспечатанную бутылку.
– Дело раскрыто, господа. Преступник — жертва народной медицины и строительных лайфхаков из интернета.
– А трусы? – вспомнил Димон. – Зелёные в цветочек в лесу чьи?
Михалыч густо покраснел.
– Мои... Я когда за пивом лез, зацепился за сук. Пришлось сбросить, чтоб не мешали. А розовый цветочек — это жена из Одинцово привезла, сказала, модно сейчас.
На пороге дома Михалыча появилась Наташа. Она посмотрела на всё это безобразие — на мокрое от пива крыльцо, на смущённого соседа и на гордого Сергея — и вдруг рассмеялась.
– Ой, мужики! Ну и детективы вы. Пока вы тут за Михалычем бегали, Елена Ивановна в погребе у Витали второе дно нашла. Оказывается, ящик-то не пропал, он просто под полку завалился, когда Виталя там вчера порядок наводил в темноте. А то, что Михалыч мыл — это старые запасы моего деда, которые там лет десять стояли, их уже и пить-то нельзя было!
Наступила тишина. Виталя медленно повернулся к своему погребу.
– То есть... моё элитное на месте?
– На месте, на месте, – улыбнулась Наташа. – Идите уже окрошку есть, Никита её еле донёс.
Через час вся компания сидела под большой яблоней. Сергей, сняв плед, с аппетитом уплетал окрошку. Димон, наконец-то добравшись до заветной бутылки (настоящей, холодной), довольно жмурился.
– Знаешь, Серёга, – сказал Димон, – может, мы и не самые великие сыщики. Но зато у нас самые запутанные преступления. То трусы, то мыло, то окрошка в лесу...
– Не скажите, Ватсон, – Сергей поднял ложку. – В этом и заключается суть мамоновской дедукции. Главное — не найти преступника, а вовремя успеть к обеду.
– И не делать двойную работу! – крикнул из кухни Никита, который уже вовсю жарил кабачки по новому рецепту.
Марина, сидевшая рядом с Сергеем, поправила ему кепку и тихо сказала:
– Ладно уж, Шерлок. За то, что не дал Михалычу перевести всё пиво на мытьё полов, я разрешаю тебе не писать диктант. Но кран починишь. Пассатижами. Фиолетовыми.
– Элементарно, душа моя, – ответил Сергей, и над Мамоново поплыл мирный запах чеснока, хмеля и настоящего деревенского счастья.
Деревня Одинцовского района могла спать спокойно. Пока на страже стояли два нелепых сыщика, ни один кабачок не пропадёт без вести, и ни один карп не останется без внимания. А зелёные трусы в цветочек... ну, они так и остались висеть в лесу, как памятник великой мамоновской дедукции.