← Назад к обзору

Снова. Итэр и его гарем..

Тень Алой Луны в зимнем саду

Пространство между мирами снова дрогнуло, но на этот раз оно не было серым и безжизненным. Оно пахло снегом, старой кровью и дорогими благовониями Снежной. Иллуги, Сайно, Скарамучча и остальные, едва успев прийти в себя после видения Принца Бездны, обнаружили себя в странном месте, напоминающем внутренний двор величественного готического замка.

Небо над ними было вечно сумеречным, а вместо звезд там переливалось холодное, призрачное полярное сияние.

– Мы всё еще в ловушке этих видений? – прошептал Ка Мин, поежившись. Его яркая одежда казалась здесь чужеродным пятном. – Где мы на этот раз?

– Это Снежная, – коротко ответил Алёша. Его голос был полон напряжения. – Но не та, которую я знаю. Воздух здесь пропитан... смертью и железной дисциплиной.

Они стояли на балконе, выходящем во внутренний двор, огороженный высокими стенами с колючей проволокой. Внизу, на заснеженном плацу, выстроились дети. Мальчики и девочки, одетые в строгую форму, стояли неподвижно, их лица были бледными масками.

– Это «Дом очага», – внезапно произнес Лини. Его голос сорвался, а глаза расширились от ужаса. – Но... это не тот приют, где выросли мы с Линетт и Фремине. Смотрите на эмблему. Это старый Дом. Времена «Матери» Крукабены.

В центре плаца стоял мальчик. Его золотистые волосы были заплетены в тугую косу, но в них уже проглядывали странные, пепельные пряди. Его руки до самых локтей были угольно-черными, словно обугленными в огне, который не гаснет. Итэр. Но в его янтарных глазах не было и следа того тепла, которое они привыкли видеть. В них горел холодный, расчетливый огонь выжившего.

Напротив него стояла девочка с короткими светлыми волосами. Клерви.

– Итэр, – прошептала она, и её голос долетел до наблюдателей на балконе, словно принесенный ледяным ветром. – Мать сказала, что сегодня выживет только один.

Маленький Итэр сжал рукоять тренировочного меча. Его черные пальцы плотно обхватили сталь.

– Я знаю, Клерви, – ответил он. Его голос был лишен эмоций, сух и тверд. – Мы мечтали увидеть полярное сияние за этими стенами. Но небо сегодня принадлежит только победителю.

– Нет... – Фремине закрыл глаза, прижимая руки к ушам. – Пожалуйста, пусть это прекратится. Я знаю, чем это закончится.

Сцена сменилась вспышкой боли и лязгом металла. Наблюдатели увидели, как Итэр, двигаясь с грацией хищника, нанес решающий удар. Клерви упала на снег, который мгновенно окрасился в ярко-алый цвет. Итэр замер над ней. Он не плакал. Он просто смотрел, как жизнь уходит из глаз его единственного друга.

– Прости, – прошептал он, и в этот момент его черные руки вспыхнули багровым пламенем проклятия Алой Луны.

Сцена снова исказилась. Теперь перед ними был тронный зал Заполярного дворца. В центре, преклонив колено перед невидимой фигурой Царицы, стоял взрослый мужчина.

Это был Итэр, но от прежнего Путешественника остался лишь силуэт. Одетый в безупречно белый фрак с кроваво-красными манжетами, он выглядел как воплощение аристократичной смерти. Его волосы были собраны в высокий хвост, руки скрыты под черной кожей проклятия, а на поясе сиял Глаз Порчи Пиро, пульсирующий темной энергией.

– Отныне ты — Четвертый Предвестник, – раздался холодный женский голос. – Твое имя — Слуга. Твоя задача — растить верных псов для Снежной.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – ответил Итэр. В его голосе не было ни капли преданности, только холодная дипломатичность. – Предатели будут наказаны. Слабые будут отсеяны. Дом очага станет кузницей вашей воли.

– О боги... – Венти, побледневший до прозрачности, прислонился к колонне. – Он не просто Фатуи. Он — Арлекино этой реальности. Он занял место палача.

– Посмотрите на его руки, – Альбедо подошел к самому краю балкона, его взгляд был прикован к черной коже Предвестника. – Это проклятие рода Алой Луны из Каэнри'ах. В нашей реальности он очистил свою кровь путешествиями между мирами. Здесь... он позволил проклятию поглотить себя, чтобы получить силу для мести.

Скарамучча, который сам когда-то был Шестым Предвестником, смотрел на Итэра с нескрываемым, болезненным восхищением, смешанным с яростью.

– Четвертый... – прошипел Странник. – Он выше меня. Он сильнее, чем я когда-либо был. Посмотрите на его осанку. Он не просто служит Царице, он ведет свою игру. Он убил Крукабену, он вырезал всех, кто стоял на его пути. Это мой Итэр... но он стал тем, кого я ненавижу и кем тайно желал стать сам.

– Он прекрасен, – внезапно произнес Лоэн, и в его голосе слышался опасный, фанатичный трепет. – Эта жестокость... эта безэмоциональность. Он как клинок, закаленный в крови своих близких. Я бы отдал всё, чтобы сразиться с ним в этой ипостаси. Чтобы он посмотрел на меня этими потухшими глазами и решил, достоин ли я жить.

– Ты безумен, Лоэн, – Сайно шагнул вперед, его аура махаматры вспыхнула фиолетовыми молниями. – Это не наш Итэр. Это чудовище. Он наказывает детей за предательство. Он превратил приют в тюрьму. Его руки в крови невинных!

– Но посмотри, как он держится, – перебил его Кадзуха. Самурай смотрел на Итэра с глубокой печалью. – Он не получает удовольствия от убийств. Он считает их необходимостью. Он убил свои чувства вместе с Клерви, чтобы больше никогда не чувствовать боли от потери. Это высшая форма одиночества, Сайно.

Видение снова сменилось. Теперь они видели Итэра в его кабинете в Доме очага. Он сидел за массивным столом, подписывая приказы о ликвидации дезертиров. К нему вошел молодой подчиненный, дрожащий от страха.

– Господин Слуга... мы нашли тех, кто пытался бежать в Сумеру. Что нам с ними делать?

Итэр даже не поднял головы. Его черные пальцы ловко крутили перьевую ручку.

– Правила Дома очага просты, – произнес он, и от его голоса по комнате пополз мороз. – Те, кто уходит, должны оставить всё, что получили здесь. Включая свои жизни. Исполняйте.

– Но среди них дети... – заикнулся подчиненный.

Итэр медленно поднял взгляд. Его золотые глаза, подернутые тусклой дымкой, впились в лицо солдата. В этом взгляде не было ненависти — только абсолютное, леденящее безразличие.

– В Доме очага нет детей, – отрезал Предвестник. – Есть только инструменты. Сломанные инструменты подлежат утилизации. Ты сомневаешься в моих словах?

Солдат побледнел и поспешно удалился. Итэр остался один. Он подошел к окну, за которым бушевала метель. На мгновение его маска безразличия дрогнула. Он коснулся стекла черными пальцами, и там, в отражении, на секунду показался призрак Клерви.

– Полярное сияние, – прошептал он. – Мы видим его, Клерви. Но почему мне так холодно?

В этот момент пространство вокруг наблюдателей начало вибрировать. Они почувствовали, как реальность выталкивает их обратно.

– Нет, стойте! – выкрикнул Иллуги, пытаясь дотянуться до Итэра-Предвестника. – Мы должны вытащить его оттуда! Он не должен быть таким!

– Мы не можем, – Альбедо схватил капитана за руку. – Это лишь эхо иной судьбы.

Вспышка света ослепила их, и через мгновение они снова оказались в долине Бишуй, у догорающего костра.

Итэр, их Итэр, всё еще спал. Его золотая коса была растрепана, одна рука лежала под щекой, а лицо было расслабленным и мирным. Его руки были обычного человеческого цвета — светлые, мягкие, без следов проклятия.

Все присутствующие застыли вокруг него, тяжело дыша. Напряжение было таким густым, что его можно было резать ножом.

– Я... я не могу на него смотреть так же, как раньше, – прошептал Мика, вытирая холодный пот. – После того, как я видел его черные руки...

– А я наоборот, – Ка Мин сжал кулаки, его глаза блестели. – Я хочу обнять его так сильно, чтобы он никогда, слышите, никогда не узнал, что такое «Дом очага».

Скарамучча подошел к спящему Итэру и опустился на колени. Он долго смотрел на его лицо, а затем протянул руку и осторожно коснулся кончиками пальцев его ладони.

– Ты — Слуга, – прошептал Странник, и в его голосе была странная смесь нежности и обладания. – Ты — четвертый среди тех, кого я презираю. Но даже в той вселенной ты был бы моим. Я бы нашел тебя, Итэр. Я бы стал твоим самым верным предателем, чтобы ты лично пришел за моей головой.

– Уйди от него, Скарамучча, – холодно произнес Иллуги, подходя ближе. Его ледяная аура заставила траву вокруг покрыться инеем. – Ты видел, что делает с ним одиночество. Мы — его семья. Мы — те, кто не даст ему стать «инструментом».

– Ты ревнуешь даже к его тени? – ядовито усмехнулся Странник, не оборачиваясь. – Ты боишься, что та часть его души, которая способна на жестокость, откликнется на мой зов, а не на твой рыцарский лепет?

– Хватит! – Тигнари встал между ними, его уши были прижаты к голове. – Вы ведете себя как дети. Мы все видели одно и то же. Мы видели Предвестника. Мы видели Слугу. И мы видели, как он страдает под этой маской безразличия.

– Он горяч в любом обличье, – внезапно вставил Лини, пытаясь разрядить обстановку, хотя его руки всё еще дрожали. – Но я предпочитаю нашего Итэра. Того, кто ценит чувства, а не считает их слабостью.

Сяо, который всё это время стоял в тени дерева, вышел на свет. Его взгляд был направлен на горизонт, где занимался рассвет.

– В той вселенной он принадлежал Каэнри'ах, – негромко сказал Адепт. – Проклятие Алой Луны... это тяжелая ноша. В нашем мире он свободен от нее. Но его душа всё еще несет шрамы от потерь, которые мы даже не можем себе представить.

Итэр зашевелился и медленно открыл глаза. Он увидел вокруг себя толпу друзей, которые смотрели на него с таким странным выражением лица, что он невольно отпрянул.

– Ребята? Что-то случилось? – он сел, протирая глаза. – Почему вы все такие... серьезные? И почему Скарамучча держит меня за руку так, будто хочет её оторвать?

Странник мгновенно отпустил его руку и отвернулся, поправляя шляпу.

– Просто проверял, не превратился ли ты в сосульку, – буркнул он.

Итэр посмотрел на свои руки, затем на Иллуги, который смотрел на него с нескрываемой болью и любовью, затем на Сайно, чье лицо было суровее обычного.

– Вам снова снились кошмары? – догадался Итэр. Он мягко улыбнулся и протянул руку, коснувшись щеки Иллуги. – Я здесь. Я не Предвестник, не Принц и не монстр. Я просто Итэр. Ваш друг.

Иллуги закрыл глаза, прижимаясь к его ладони.

– Ты больше, чем друг, Итэр, – прошептал капитан. – Ты — причина, по которой мы не позволяем этому миру погрузиться во тьму.

– Да, и если ты когда-нибудь решишь надеть белый фрак и завести приют, – встрял Венти, пытаясь вернуть привычный легкий тон, – пожалуйста, убедись, что там будут подавать вино и петь песни, а не сражаться на мечах.

Итэр рассмеялся, и этот смех окончательно развеял остатки ледяного видения Снежной.

– Обещаю, Венти. Никаких фраков и жестоких правил. Только приключения.

Но пока они завтракали и собирались в путь, каждый из них украдкой поглядывал на Итэра. Они видели в нем не только свет, но и потенциал для великой тьмы. И эта двойственность делала их любовь еще более острой, еще более собственнической.

Лоэн смотрел на то, как Итэр ловко управляется с мечом, тренируясь после завтрака, и видел в его движениях тень того Слуги, который не знал пощады. Это возбуждало в нем дикую, необузданную ревность к самой судьбе Путешественника.

– Он мой, – прошептал Лоэн, наблюдая за тем, как Ка Мин пытается вызвать Итэра на дружеский поединок. – Каким бы он ни был. В белом фраке или в этих лохмотьях... он принадлежит мне.

– Мечтай, охотник, – прошел мимо него Кинич, поправляя снаряжение. – Он не принадлежит никому. Но мы все принадлежим ему. И это — наша самая сладкая тюрьма.

Итэр, не замечая этих искр ревности и темных мыслей, обернулся к ним, сияя на утреннем солнце.

– Эй, вы идете? Нас ждет Фонтейн!

Они пошли за ним. Единый фронт влюбленных, ревнивых, преданных и напуганных мужчин. Они были его Домом очага — настоящим, где тепло дарили не Глаза Порчи, а живые сердца. И они были готовы сжечь любого, кто посмел бы напомнить Итэру о том, кем он мог бы стать в мире, где нет их любви.

А где-то в глубине памяти Альбедо уже делал набросок нового портрета: Итэр в белом фраке, с черными руками и золотыми глазами, полными вечного льда. Портрет Слуги, который никогда не придет в этот мир, пока они стоят на страже его улыбки.