Сомнения в ярком взоре
Анатомия выстрела
Мир вокруг Виолы распался на сетку баллистических траекторий, замедляясь до густой, тягучей смолы.
Снежинки застыли в воздухе хрупкими белыми искрами. Капли дождя, оседавшие на вороненом металле ее пистолетов, казались замершими ртутными шариками.
Она видела все.
Мышцы спины Тимьена Гральфа напряглись под мокрой тканью куртки — импульс прошел от широчайшей мышцы к дельтовидной, передавая усилие в локти. Его парные клинки начали смертоносное движение вниз, описывая в тумане две перекрещивающиеся дуги. Угол атаки — сорок два градуса. Скорость рассечения — шестнадцать метров в секунду. Цель — незащищенная шея Леонардо, сочленение между изумрудной кожей и твердым краем пластрона.
Леонардо не успевал. Его реакция была на пределе, но рассеченное плечо отняло у него драгоценные доли секунды. В карих глазах черепашьего лидера, обращенных к лезвиям, не было страха смерти — лишь отчаянное сожаление командира, который подвел свою семью.
«Прогнозирование: две десятых секунды до рассечения сонной артерии. Три десятых до фатального кровоизлияния».
В ушах Виолы зазвучал голос Кишимото Сэма, бархатный, удушающий, въевшийся в подкорку за годы подчинения: *«Они — ошибка природы, Виола. Твоя ненависть — шедевр, инструмент возмездия. Человек выше зверя. Нажми на спуск, сотри их»*.
А следом вспыхнуло другое воспоминание.
Трехпалая зеленая ладонь, бережно стирающая пыль с пластикового мундштука ингалятора.
Голос Лео: *«Спокойно... Вдохни. Я держу»*.
Голос Донни: *«Я заметил, как тяжело ты дышишь... Просто капни под язык»*.
Голос старого мастера-крысы: *«Ненависть — это яд, который ты пьешь сама, надеясь, что умрет твой враг»*.
Тимьен был человеком. Чистокровным человеком, как и Сэм. Как и те ублюдки, что продавали оружие бандам, как и те мародеры, что разграбили дом ее отца после похорон. Монстром человека делали не чешуя, не панцирь и не кошачий хвост.
Монстром человека делал выбор.
Ее пальцы, секунду назад дрожавшие от фантомного ужаса прошлого, вдруг обрели мертвую, пугающую неподвижность. Дрожь ушла, смытая кристально чистой, звенящей яростью.
Легкие работали ровно. Кислород жег вены, разгоняя мысль до скорости света.
Она не станет стрелять в шею Леонардо. Она не станет убивать тех, кто протянул ей руку в темноте.
Виола сместила стволы на два дюйма вправо и чуть вверх.
Два выстрела слились в единый громоподобный раскат.
Пули, отлитые по ее специальному заказу с усиленным пороховым зарядом, рассекли мокрый воздух. Первая ударила точно в гарду правого клинка Тимьена в тот момент, когда острие находилось в пяти сантиметрах от горла черепахи. Сталь стонала, не выдержав кинетической энергии — клинок лопнул пополам, осыпав мокрый асфальт брызгами искр. Вторая пуля вошла в предплечье Учителя по касательной, вырывая кусок плоти и пережимая сухожилие, заставляя его разжать пальцы на втором эфесе.
Тимьен глухо, яростно вскрикнул, отшатнувшись назад. Мечи со звоном покатились по лужам.
– Какого... – прохрипел Гральф, хватаясь за кровоточащую руку, и поднял на нее янтарные глаза, расширенные от первобытного бешенства и шока. – Тень?!
– Я больше не Тень, – ее голос прозвучал как выстрел над гладью ночного Гудзона. Звонкий, ледяной, не оставляющий сомнений. – Я Виола Каллен.
Леонардо воспользовался этой секундой оцепенения врага. Перекатившись через панцирь, он сбил Тимьена подсечкой, подобрал свои катаны и, пружинисто вскочив на ноги, встал плечом к плечу с девушкой.
– Спасибо, – коротко, но весомо бросил Лео, не отрывая взгляда от поднимающегося Учителя. В его интонации не было удивления — лишь абсолютная, безоговорочная вера, родившаяся прямо здесь, под дождем и пулями.
– Рано благодарить, – отозвалась Виола, плавно меняя магазины на обоих пистолетах. Пустые обоймы с глухим стуком упали в лужу, новые вошли в рукояти с щелчком, быстрым, как удар сердца. – Он не из тех, кто отступает из-за царапины.
Тимьен Гральф медленно выпрямился. Кровь толчками струилась по его пальцам, капая на мокрый снег, но на его лице уже не было боли. Лишь холодная, расчетливая маска убийцы, лишенного иллюзий.
– Ты подписала себе смертный приговор, Виола, – негромко произнес он, стряхивая капли крови со здоровой руки. – Сэм прощал тебе твою пассивную дерзость. Он восхищался твоим бесстрастием. Но измена... Измена в «Черной дыре» карается снятием кожи. Живьем.
– Сэм может прийти и попробовать снять ее сам, – процедила Виола, прищурив фиолетовые глаза. – Если, конечно, не побоится запачкать свои шелковые перчатки.
– Эй, философ паршивый! Хватит трепаться! – раздался яростный рев Рафаэля.
Красноповязочный мутант, раскидав последних бойцов первой шеренги, с грохотом приземлился справа от Виолы, раскручивая окровавленные саи.
– Ты посмел поднять руку на моего брата, кусок дерьма! – оскалился Раф. – Сейчас я тебе покажу, что бывает с теми, кто забывает свое место в пищевой цепочке!
– Раф, стой, держи строй! – крикнул Леонардо, но горячего темперамента брата было уже не удержать.
Рафаэль бросился вперед, сокращая дистанцию в мощном таранном рывке. Тимьен, даже будучи безоружным и раненым, двигался с нечеловеческой пластикой. Он ушел под удар первого сая, скользнув по мокрому бетону, перехватил запястье Рафаэля здоровой рукой и, используя инерцию массивной черепахи, с разворота швырнул его в сторону ржавого погрузчика. Металл жалобно взвизгнул от удара пластрона.
– Он слишком быстр на короткой дистанции! – крикнул подоспевший Донателло, выставляя свой шест бо для защиты.
– Не для меня, – бросила Виола.
Ее мозг работал в режиме чистого уравнения.
«Смещение Тимьена вправо на тридцать сантиметров из-за травмы левой руки. Нагрузка на правую ногу увеличена на двадцать процентов. Центр тяжести смещен. Следующее движение — разрыв дистанции в сторону укрытия у крана».
Она открыла огонь на подавление. Пули ложились в миллиметрах от подошв Гральфа, отсекая ему путь к бетонным блокам, загоняя обратно на освещенный пятачок.
В этот момент воздух над пирсом прочертила черная тень.
– Мяу, – раздался насмешливый голос сверху.
Блэйк спрыгнул с крыши контейнера, но уже не на двух ногах, а распластавшись в гибком кошачьем прыжке. Его когти удлинились, сверкая бритвенной остротой. Он полоснул Тимьена по плечам, оставляя глубокие борозды на плотной ткани, и тут же отскочил назад, грациозно приземляясь на четыре точки рядом с Виолой. Его черные кошачьи уши были плотно прижаты к голове, хвост бешено хлестал по воздуху, а в рубиновых глазах полыхало дикое, первобытное веселье.
– Ты чертовски красиво стреляешь, когда не пытаешься попасть в меня, маленькая Тень! – промурлыкал кот, оскалив острые белые клыки.
– Не отвлекайся, глупый кот! – бросила Виола, не сводя стволов с Гральфа.
– Тварь... мутантское отродье, – прохрипел Тимьен, сплевывая кровь.
Его загнали в угол. Вокруг него полукольцом стояли они: четверо мутантов-ниндзя с обнаженным оружием, ловкий получеловек-полукот, двое предавших «Черную дыру» стрелков на контейнерах — Алекс и Сара, методично державшие периметр под прицелом, — и Виола. Девушка с серебряными волосами, чей взгляд был холоднее арктического льда.
Сзади раздался истеричный, срывающийся визг:
– Тимьен! Убей их! Сэм идет! Он близко! Он вас всех на куски порежет!
Мелисса, прижимая простреленное плечо, с трудом поднялась на ноги у кромки пирса. Ее блондинистые волосы слиплись от грязи и крови, черная прядь на челке закрывала половину перекошенного от злобы лица. Хромированный пистолет дрожал в ее руке, нацеленный в затылок Виоле.
– Ты... ты всегда была для него особенной! – кричала Мелисса, брызжа слюной. – Он смотрел на тебя как на богиню! А ты... ты обычная шлюха, променявшая его на зеленых жаб! Сдохни!
Палец Мелиссы лег на спусковой крючок.
– Милли, назад! – рявкнул Тимьен, поняв, что произойдет секундой позже.
Но Мелисса не слышала. Слепая, фанатичная ревность выжгла в ней остатки разума.
Виола даже не обернулась целиком. Ей не нужно было видеть лицо соперницы — звук щелчка взводимого курка за спиной раздался на частоте, которую ее слух вычленял из любого шума боя.
Она сделала пол-оборота на носке правого ботинка, выставив левую руку с пистолетом в слепую зону.
Выстрел.
Пуля Виолы вошла точно в ствол хромированного пистолета Мелиссы. Металл разорвало от детонации патрона в патроннике. Осколки затвора брызнули блондинке в лицо, оружие вырвало из ее пальцев с хрустом ломающихся костей.
Мелисса закричала — тонко, по-звериному, зажимая искалеченную кисть, и рухнула на колени в мокрый снег.
– Я стреляю лучше тебя, Милли, – негромко, без единой капли торжества произнесла Виола, опуская ствол, от которого вился тонкий сизый дымок. – И всегда стреляла лучше. Потому что я стреляю, чтобы выжить, а ты — чтобы заслужить похвалу хозяина.
– Отступаем! – скомандовал Тимьен Гральф.
Учитель понял, что бой проигран бесповоротно. Он бросил под ноги маленькую металлическую капсулу.
– Ложись! Светошумовая! – крикнул Леонардо, закрывая Виолу своим широким плечом и панцирем.
Воздух взорвался ослепительно-белой вспышкой и оглушительным, хлопающим громом. На несколько секунд мир погрузился в звенящую белизну.
Когда дым рассеялся, а зрение вернулось к нормальному состоянию, площадка у крана была пуста. Лишь цепочка кровавых следов вела к воде, где у пирса стоял заранее заготовленный скоростной катер «Черной дыры». Рев форсированного мотора ударил по ушам, и судно, взрезая черные волны Гудзона, растворилось в пелене тумана и мокрого снега.
Тимьен ушел, утащив за собой изувеченную Мелиссу.
На пирсе номер тринадцать воцарилась тяжелая, звенящая тишина.
Лишь ветер трепал рваный брезент на контейнерах да плескалась маслянистая темная вода у бетонных опор.
Виола стояла неподвижно. Адреналин, державший ее тело в состоянии натянутой струны, начал медленно отступать, оставляя после себя свинцовую тяжесть в мышцах. Она опустила пистолеты, включила предохранители и с глухим, привычным звуком вогнала стволы обратно в кобуры на бедрах.
Ее дыхание...
Она замерла, прислушиваясь к себе.
В груди не было знакомого удушливого спазма. Не было ощущения, будто трахею засыпали битым стеклом. Ее легкие дышали. Ровно, глубоко, жадно втягивая влажный, пахнущий солью и гарью воздух ночного порта. Лекарство Донателло продолжало действовать, но дело было не только в нем. Впервые за двенадцать лет камень, лежавший на ее ребрах, дал трещину и рассыпался в прах.
– Обалдеть... – нарушил молчание Микеланджело.
Младший черепашка подошел к Виоле, его круглые глаза сияли неподдельным, благоговейным восторгом. Он осторожно ткнул пальцем в воздух рядом с ее плечом, словно проверяя, настоящая ли она.
– Ты видела это?! Ты сделала «бах-бах», и его мечи такие — дзынь! А потом ты даже не смотрела на ту злую блондинку и сделала «пыщ» прямо в ее пушку! Чува-а-ак! Это было самое крутое ниндзя-киношное дерьмо, которое я видел в своей жизни!
– Майки, подбирай выражения, – устало вздохнул Леонардо, опуская катаны в ножны за спиной. Но на его губах играла легкая, искренняя улыбка.
Он повернулся к Виоле. Рана на его плече все еще сочилась кровью, пачкая зеленую кожу, но взгляд лидера был полон глубокой, невыразимой признательности.
– Ты спасла мне жизнь, Виола.
– Я просто исправила собственную ошибку, – холодно ответила она, пытаясь вернуть свою броню пассивного безразличия, но серебряные пряди, намокшие от дождя, закрывали лицо, пряча легкий румянец смущения. – Если бы я не привела вас сюда, этой драки вообще бы не было.
– Эй, куколка, не вешай лапшу на уши, – хмыкнул Рафаэль, подходя ближе и вытирая саи о край своей набедренной повязки. Его массивное лицо выглядело помятым после удара о погрузчик, но глаза светились уважением. – Ты могла нажать на спуск и пристрелить Лео. Или выдать наше логово Сэму. Твой этот пшеничный Учитель был уверен, что ты так и сделаешь. А ты выбрала нас.
Раф протянул ей свой огромный трехпалый кулак.
– Добро пожаловать в клуб смертников, серебровласка.
Виола посмотрела на его кулак. На эту широкую, грубую зеленую ладонь с толстыми костяшками. Мутант. Существо, от одного вида которого еще вчера ее выворачивало от ненависти.
Она медленно подняла свою тонкую, затянутую в черную перчатку руку и легко стукнула своим кулаком о кулак Рафаэля.
– Не называй меня куколкой, Раф. Иначе в следующий раз я пристрелю твою любимую пиццу.
Майки в ужасе ахнул, прижав ладони к щекам:
– О боже, только не пиццу! Она же беспомощная!
Рафаэль коротко, гулко расхохотался, хлопнув младшего брата по затылку.
– Эй, Тень! – раздался голос сверху.
С крыши контейнера спрыгнула Сара. Ее черная катана уже покоилась за спиной, а длинные волосы до копчика промокли насквозь. Рядом с ней приземлился Алекс, убирая парные пистолеты в кобуры под курткой.
– Вы целы? – спросил рыжеволосый парень, подходя к Виоле и внимательно сканируя ее взглядом на предмет ранений. – Твои легкие?
– Я в порядке, Алекс, – мягче, чем обычно, ответила девушка. – Благодаря им.
Сара скрестила руки на груди, оценивающе разглядывая четверку черепах. Ее насмешливые карие глаза искрились любопытством.
– Значит, вот они, легендарные демоны канализации, о которых шептались беглецы из клана Фут. Честно говоря, я представляла вас более... склизкими. А вы ничего. Симпатичные. Особенно вон тот, с фиолетовой повязкой, у него умный вид.
Донателло мгновенно густо покраснел под своей зеленой кожей, неловко замялся и спрятал шест бо за спину, едва не споткнувшись о собственный хвост повязки:
– Э-э... спасибо, мэм! То есть... мисс! Я Донателло! Я тут главный по технической части и баллистическим расчетам...
– Донни, прекрати позориться, – закатил глаза Рафаэль, толкая брата локтем в бок.
– А этот котяра всегда с вами ходит? – Сара кивнула на Блэйка, который вальяжно устроился на сухом деревянном поддоне, вылизывая тыльную сторону запястья, словно только что не вспарывал глотки наемникам.
– К сожалению, да, – вздохнула Виола. – Он привязался, как плесень.
Блэйк оторвался от своего занятия, шевельнул аккуратными ушами на макушке и лениво помахал хвостом. Его рубиновые глаза насмешливо сощурились:
– Я не плесень, моя дорогая Тень. Я твой персональный ангел-хранитель с повышенной пушистостью. И, заметь, я был единственным, кто верил, что ты сделаешь правильный выбор.
– Ты просто надеялся, что тебе перепадет порция сосисок, если я останусь жива, – парировала Виола.
– Одно другому не мешает, – невозмутимо парировал кот, поднимаясь на ноги и потягиваясь всем телом с мягким хрустом в суставах.
Леонардо подошел к краю пирса, глядя на темные воды Гудзона, туда, где скрылся катер Тимьена. Выражение его лица вновь стало серьезным, сосредоточенным. Лидер вернулся на свой пост.
– Они вернулись к Сэму, – произнес Лео. – И теперь Кишимото знает, что план провалился. Он знает, что ты предала его, Виола. И знает, что вы на ее стороне, – он бросил взгляд на Алекса и Сару.
– Сэм не просто знает, – мрачно отозвался Алекс, вытаскивая из кармана коммуникатор «Черной дыры». Экран устройства непрерывно мигал красным, высвечивая системные сообщения об аннулировании допусков. – Нас официально объявили мертвыми для организации. А это значит, что за наши головы объявлена высшая награда. Все спящие ячейки «Черной дыры» в Нью-Йорке сейчас поднимут на уши.
– У Сэма есть ресурсы бывшего клана Фут, – добавила Сара, и ее привычная беззаботность сменилась холодной сосредоточенностью бойца. – Лаборатории, склады оружия, остатки наемников Шредера. Он психопат, помешанный на контроле. Он не успокоится, пока не сравняет с землей весь город, лишь бы добраться до Виолы.
Виола молчала.
Она знала Сэма лучше, чем кто-либо другой.
Она помнила его длинные пальцы в черных перчатках, касающиеся ее лица. Помнила его шепот: *«Ты шедевр, Виола. Жестокость без примеси слабости. Я создал тебя»*.
Для Сэма она была не просто лучшим стрелком. Она была его любимой куклой, его личным трофеем, доказательством того, что человеческую душу можно выскоблить до дна и заполнить черным порохом. И то, что кукла ожила, перерезала нити и выстрелила в его руку, станет для Кишимото Сэма личным оскорблением, смыть которое можно только кровью.
Внезапно коммуникатор в кармане Виолы издал протяжный, резкий звуковой сигнал.
Не стандартный вызов. Это был прямой, экстренный канал командования, заблокировать который было невозможно программно — чип был вшит в материнскую плату устройства.
Все мгновенно замолчали.
Черепахи напряглись, их руки машинально легли на рукояти оружия. Блэйк опустил уши, хвост замер.
Виола медленно вытащила плоскую черную панель. Экран вспыхнул ядовито-желтым светом.
Голографический проектор на панели мигнул, проецируя в воздух над пирсом полупрозрачное, мерцающее изображение.
Кишимото Сэм.
Лидер «Черной дыры» сидел в высоком кожаном кресле в своем кабинете. На фоне виднелись панорамные окна с видом на ночной Манхэттен. Его черные пряди небрежно падали на ключицы, подчеркивая бледность аристократического, породистого лица. Желто-карие глаза, холодные и мертвые, как у степного ястреба, смотрели прямо сквозь помехи связи.
На его лице не было ярости. Не было гнева. Лишь леденящее, страшное спокойствие хирурга, обнаружившего раковую опухоль на идеальном теле.
– Здравствуй, Виола, – произнес Сэм. Его голос звучал мягко, почти интимно, отдаваясь в динамике глухим бархатом. – Тимьен только что связался со мной. Он потерял много крови, но доложил суть. Ты стреляла в него. Ты разорвала руку Мелиссы.
Виола стояла прямо, не отводя взгляда от проекции. Ее пальцы лежали на бедрах, в сантиметрах от рукоятей пистолетов.
– Я стреляла в тех, кто этого заслуживал, Сэм, – ровно ответила она.
Глава «Черной дыры» медленно наклонил голову набок. Тонкая усмешка тронула его губы.
– Как поэтично. Значит, звери в масках заслуживают жизни, а люди, которые дали тебе кров, цель и оружие — заслуживают пули? Я разочарован, моя дорогая. Искренне разочарован.
Он плавно поднялся с кресла, поправляя воротник черной рубашки.
– Я потратил годы, выковывая из тебя клинок. Я лелеял твою ненависть, потому что ненавидеть — это единственное, что делает слабого человека великим. Твоя мать умерла от когтей мутанта, Виола. Твой отец сгнил в петле из-за них. И ты... ты встала на колени перед теми, кто осквернил твою кровь?
– Моя мать погибла из-за чудовища, – отчеканила девушка, и ее голос звенел от несокрушимой, выстраданной правды. – А чудовища бывают разными, Сэм. Некоторые из них носят дорогую одежду, цитируют философов и называют чужую боль «шедевром».
Желто-карие глаза Сэма опасно сузились. В мерцании голограммы на секунду проступила та самая безжалостная тьма, которая заставляла целые банды Нью-Йорка падать на колени.
– Ты думаешь, ты свободна, Тень? – прошептал он, и от этого шепота у Алекса на лбу выступила испарина. – Ты думаешь, эти зеленые уроды защитят тебя? Ты ошибаешься. Ты принадлежишь мне. Твой разум, твои руки, твой последний вздох — все это принадлежит «Черной дыре».
Сэм сделал паузу, обводя взглядом стоявших за спиной Виолы черепах. Его взгляд скользнул по Леонардо, по оскалившемуся Рафаэлю, по Блэйку.
– Передайте мастеру Сплинтеру, – произнес Кишимото, и в его голосе прорезался металл клана Фут, – что долги прошлого не умирают со смертью Шредера. Город будет принадлежать мне. А твои зеленые щенки сгниют на дне тех самых коллекторов, из которых выползли. Что же касается тебя, Виола...
Он улыбнулся — жутко, мертво.
– Я не стану тебя убивать сразу. Я заставлю тебя смотреть, как умирает каждый, к кому ты посмела привязаться. И когда у тебя не останется никого... ты сама приползешь ко мне на коленях, умоляя вернуть тебе твою спасительную ненависть. До скорой встречи, Тень.
Проекция с сухим треском погасла.
Коммуникатор задымился — встроенный термитный микрочип выжег плату изнутри, превращая прибор в бесполезный кусок оплавленного пластика.
Виола разжала пальцы, позволяя обломкам упасть в лужу у своих ног.
– Ну и мерзкий же тип, – нарушил тишину Рафаэль, сплевывая на мокрый бетон. – Хуже, чем Караи в ее худшие дни. Пафоса больше, чем у Шредера перед дракой на крыше.
– Он опасен, Раф, – тихо заметил Донателло, глядя на экран своего портативного сканера. – Я перехватил остаточный сигнал передачи. Он шел не со стандартного ретранслятора. Сигнал кодирован протоколами Крэангов.
Виола резко повернула голову к долговязому мутанту:
– Что ты сказал?
– Крэанги, – повторил Донни, его брови сошлись на переносице. – «Черная дыра» не просто использует старое снаряжение Фут. Сэм сотрудничает с Крэангами. Он получает от них технологии и компоненты мутагена в обмен на ресурсы города. Вот почему Крэанги напали на тебя в Чайна-тауне — это был не случайный патруль. Это была проверка связи.
– Значит, ставки выросли, – подвел итог Леонардо. Он подошел к Виоле и положил руку ей на плечо.
Прикосновение было твердым, уверенным. В нем не было жалости — только братская, несокрушимая поддержка.
– Ты больше не одна, Виола. Алекс, Сара, Блэйк... вы все теперь под нашей защитой. Сэм объявил войну не только вам. Он объявил войну нашему дому. А мы ниндзя. Мы не отдаем то, что нам дорого.
Виола посмотрела на Лео. Затем перевела взгляд на Сару, которая ободряюще подмигнула ей, поправляя рукоять катаны. На Алекса, перезаряжавшего пистолеты с хитрой, предвкушающей ухмылкой. На Блэйка, чьи рубиновые глаза горели готовностью к охоте. И на Майки, который уже пытался натянуть на обгоревшее печенье резиновую перчатку, утверждая, что это «стерильно».
В груди разлилось странное, незнакомое тепло.
Это было не то обжигающее пламя ненависти, которое грело ее последние десять лет в холодных переулках. Это был тихий, ровный огонь. Огонь дома, которого у нее никогда не было.
– Нам нельзя оставаться здесь, – произнесла Виола, и ее голос впервые за долгие годы звучал спокойно и чисто. – Скоро сюда стянутся городские патрули и люди Сэма. Нам нужно уйти под землю.
– Согласен, – кивнул Леонардо. – Мастер Сплинтер должен узнать о союзе Сэма и Крэангов. Донни, открой технический люк в конце четырнадцатого пирса.
– Уже в процессе, капитан! – отозвался гений, ловко орудуя монтировкой у массивной чугунной крышки в тени контейнеров.
Один за другим они начали спускаться во влажную, безопасную темноту туннелей.
Алекс помог спуститься Саре, Майки прыгнул следом, крутя нунчаки, за ним последовал Рафаэль, бросив напоследок короткий, ободряющий кивок.
Виола задержалась на краю колодца.
Она обернулась и посмотрела на ночной Нью-Йорк. Город неоновых огней, сырого асфальта и призраков ее прошлого. Где-то там, в сияющих пентхаусах Манхэттена, Кишимото Сэм строил свои планы, упиваясь иллюзией абсолютного контроля. Он думал, что знает ее. Думал, что просчитал каждое ее движение наперед.
Но он ошибался.
Виола Каллен умела прогнозировать не только траектории пуль. Она умела учиться. И сегодня она научилась главному: оружие защищает тело, но только те, кто стоят за твоей спиной, защищают душу.
– Эй, маленькая Тень, – раздался мягкий голос снизу.
Блэйк стоял на металлической лестнице колодца, наполовину скрытый тьмой. Его янтарно-рубиновые глаза светились во мраке, а на губах играла привычная, теплая усмешка.
– Ты идешь? Или мне придется снова превратиться в кота и жалобно мяукать, чтобы ты спустилась?
– Заткнись, глупый кот, – с легкой, едва заметной улыбкой ответила Виола.
Она перешагнула через край люка и шагнула вниз, в темноту.
Но на этот раз тьма не пугала ее. Потому что впереди горел свет.