Сомнения в ярком взоре
За гранью траектории
За месяц в подземном логове Виола научилась трем вещам, которые прежде сочла бы невозможными.
Первое: сырая пицца с зефиром и маринованными халапеньо, приготовленная Майки, не убивает человека сразу, а лишь заставляет пересмотреть свои взгляды на мироздание.
Второе: когда Рафаэль молча садится рядом на краю рампы и с остервенением полирует свои саи, он так проявляет заботу, прося не перенапрягать заживающее плечо.
И третье: тишина в этом доме никогда не была мертвой.
В «Черной дыре» тишина пахла порохом, предательством и страхом оступиться. Здесь же тишина шелестела страницами старых трактатов в додзё мастера Сплинтера, гудела вентиляторами самодельных компьютеров Донателло и отзывалась мерным, медитативным звоном клинков Леонардо, тренирующегося на рассвете, когда город наверху только погружался в серый смок.
Виола сидела по-турецки на потрепанном ковре в углу общей комнаты. Перед ней на белой ткани лежали до винтика разобранные пистолеты. Пальцы, пахнущие оружейным маслом и спиртом, с ювелирной точностью подгоняли возвратную пружину. Она никому не позволяла прикасаться к своим стволам. Это было ее личной молитвой, ее щитом от безумия.
– Опять за свое, Тень? – раздался сверху тихий, бархатный голос.
На спинку дивана неслышно опустился Блэйк. В получеловеческом обличье мутант-кот казался обманчиво расслабленным: длинные ноги в темных штанах свисали вниз, черные уши на макушке лениво вздрагивали, а хвост плавно отсчитывал секунды. Его рубиновые глаза насмешливо щурились в полумраке.
– Я собираю оружие, глупый кот, – не поднимая головы, отозвалась Виола. – И если ты уронишь хоть одну шерстинку на затворную раму, я сбрею тебе хвост.
– Какая жестокость, – промурлыкал он, спрыгивая на ковер и усаживаясь напротив нее на корточки. – А ведь я принес тебе чай. Мастер Сплинтер заварил жасмин и корень имбиря. Говорит, это раскрывает легкие лучше, чем химия Донни.
Виола покосилась на глиняную пиалу, от которой поднимался ароматный пар. Ее дыхание... За этот месяц приступы удушья стали реже. Травяные настойки Донателло и дыхательные упражнения старого мастера сотворили то, чего не могли сделать годы дорогой терапии. Но внутри все равно жило предчувствие бури.
– Сэм не оставит нас в покое, Блэк, – тихо произнесла она, защелкивая ударно-спусковой механизм левого пистолета. Металл отозвался сухим, хищным щелчком. – Месяц затишья. Это на него не похоже. Он не зализывает раны. Он копит яд.
– Пусть копит, – послышался уверенный голос со стороны входа.
Леонардо вошел в комнату, вытирая шею полотенцем после утренней тренировки. На его изумрудной коже блестели капли пота, синяя повязка была аккуратно завязана на затылке. Он подошел ближе, окинул взглядом разобранные механизмы Виолы и мягко улыбнулся. За этот месяц между ними возникло странное, не требующее лишних слов понимание. Они оба были лидерами по натуре, оба несли на плечах вину за чужие жизни.
– Донни засек всплеск энергии в верхнем Ист-Сайде, – сказал Лео, присаживаясь рядом на одно колено. – Бывшая штаб-квартира дочерней компании клана Фут. Та самая башня «Ороку Индастриз», которую Сэм присвоил себе. Там зафиксированы поставки технологий Крэангов. Генераторы пространственных искажений.
Виола замерла. Масленка в ее руке дрогнула.
– Он строит портал?
– Хуже, – из лаборатории вышел Донателло, потирая воспаленные от бессонницы глаза. Следом за ним шли Алекс и Сара. – Он модифицировал квантовый резонатор пришельцев. Если Сэм запустит эту штуку, она не откроет портал в Измерение Икс. Она создаст электромагнитно-мутагенную волну радиусом в пятьдесят кварталов. Любой мутант в зоне действия... его клеточная структура просто распадется на молекулы. А люди получат тяжелейшую лучевую болезнь.
– Этот ублюдок хочет вычистить весь Манхэттен, – с глухим рыком произнес Рафаэль, выходя следом и вбивая кулак в ладонь. – Решил устроить геноцид, чтобы потом править пепелищем.
– Он хочет уничтожить вас, – перебила Виола. Ее фиолетовые глаза потемнели, став похожими на грозовые тучи. – И наказать меня. Сэм всегда был театралом. Он устроит бойню не ради власти. Ради того, чтобы доказать мне: привязанность — это слабость, а ненависть — единственный закон.
Сара подошла к Виоле и положила руку в кожаной перчатке ей на плечо, слегка сжав его. Черные, достающие до копчика волосы девушки качнулись, а в карих глазах вспыхнул опасный азарт.
– Значит, мы пойдем туда и разобьем его театр к чертовой матери. Мы с Алексом знаем эту башню. Знаем систему вентиляции и черные ходы.
– Нас ждут, – Алекс крутанул на пальце один из своих пистолетов, его рыжая челка закрывала лоб, но на лице играла дерзкая, хищная ухмылка. – Мелисса жаждет реванша за свою ручку. Тимьен жаждет реванша за разбитые клинки. А Сэм... Сэм ждет свой «шедевр».
Мастер Сплинтер бесшумно вышел из додзё, опираясь на деревянный посох. Старый крыс обвел взглядом собравшихся: четырех сыновей-черепах, мутанта-кота, двух бывших наемников и девушку с серебряными волосами, в глазах которой больше не было жажды слепого убийства.
– Грядет битва, исход которой определит судьбу не только нашего дома, но и всего города, – произнес мастер, и его глубокий голос заставил замолчать даже Рафаэля. – Виола.
Девушка поднялась на ноги, убирая собранные пистолеты в набедренные кобуры.
– Да, мастер.
– Твой прицел верен, когда твой разум чист, – Сплинтер коснулся ладонью ее плеча. – Не позволяй теням прошлого нажимать на спуск вместо тебя. Ты больше не оружие в чужих руках. Ты — воин, защищающий тех, кто стал тебе семьей.
Виола почувствовала, как горло перехватило, но на этот раз не от спазма легких. Она склонила голову в глубоком, искреннем поклоне.
– Я помню, мастер.
Леонардо обнажил катаны, их лезвия хищно сверкнули в тусклом свете ламп.
– Ниндзя, к оружию! Сегодня ночью мы покончим с «Черной дырой».
***
Башня «Ороку Индастриз» взрезала ночное небо Манхэттена подобно гигантскому черному обелиску. Сверху хлестал ледяной дождь, превращавшийся на лету в колючую крупу. Неоновые вывески нижних уровней тонули в сизом смоге, но на вершине, на семидесятом этаже, в пентхаусе со стеклянным куполом, полыхало зловещее фиолетовое зарево.
Генератор Крэангов гудел на частоте, от которой вибрировали зубы.
– Периметр прорван! – закричала Сара, разрубая катаной сервопривод охранного андроида. Металлическая рука робота с бластером полетела на мраморный пол, брызжа искрами.
Они пробивались с боем через галереи пентхауса уже десять минут. Охрана «Черной дыры», усиленная кибернетическими экзоскелетами Крэангов, вела шквальный огонь. Воздух звенел от лазерных росчерков и свиста свинца.
– Донни, Майки, держите фланг у консоли! – скомандовал Леонардо, с разворота рассекая ствол плазменной винтовки наемника и отбрасывая его мощным ударом ноги в панцирь.
– Буякаша! Получай, железка! – визжал Майки, раскручивая нунчаки, сбивая с ног двоих штурмовиков и тут же подкатываясь под стеклянный стол.
Алекс вел непрерывную стрельбу с двух рук, прикрывая Сару. Его рыжие волосы намокли от пота, гильзы градом стучали по плитке:
– Ви, долго мы еще будем танцевать в прихожей?! У них здесь целый полк!
– Тимьен идет, – коротко бросила Виола.
Ее способность прогнозировать движения работала на пределе возможностей. Мир вокруг нее давно распался на светящиеся векторы. Она видела траектории очередей за долю секунды до выстрелов, смещалась с линии огня на миллиметры, всаживая одиночные пули точно в уязвимые стыки бронежилетов противников. Ни одного лишнего движения. Ни единого промаха.
Из темноты верхнего яруса, сверкая янтарными глазами, рухнул Тимьен Гральф.
В его руках были новые клинки — не стальные, а мерцающие фиолетовой энергией Крэангов. Учитель не произнес ни слова. Его лицо было маской абсолютной, беспощадной концентрации.
– Мой должок! – рявкнул Рафаэль, бросаясь навстречу фехтовальщику.
Саи скрестились с плазменными лезвиями с оглушительным треском. Во все стороны брызнули сиреневые молнии.
– Раф, вдвоем! – крикнул Блэйк.
Мутант-кот в одно мгновение преодолел расстояние по декоративным балкам, спрыгнул Тимьену на спину, выпустив когти и полоснув его по плечам. Гральф глухо зарычал, сбрасывая кота броском через плечо, но Рафаэль уже перехватил инициативу, вбивая рукоять сая прямо под дых мастеру. Завязалась смертельная, вязкая схватка титанов.
Виола и Леонардо прорвались к центральному залу.
Огромный зал под стеклянным куполом напоминал святилище безумца. В центре высился резонатор — гигантское веретено из черного металла, опутанное светящимися фиолетовыми трубками с жидким мутагеном. Прибор пульсировал, нагнетая энергию, стеклянный купол над головой уже трещал от колоссального напряжения.
А перед установкой стояли двое.
Мелисса изменилась. Ее правая рука, оторванная пулей Виолы месяц назад, была заменена тяжелым биомеханическим протезом Крэангов с тремя хромированными клешнями, в центр которых был встроен скорострельный лазер. Ее блондинистые волосы были растрепаны, лицо осунулось, а в голубых глазах плескалось безумие загнанного шакала.
А за ее спиной, заложив руки за спину, стоял Кишимото Сэм.
Черный классический костюм без единой складки. Черные пряди волос, падающие на белоснежные ключицы. Спокойное, аристократическое лицо. Его желто-карие глаза встретили Виолу с выражением собственника, нашедшего сбежавшую драгоценность.
– Ты опоздала, Тень, – мягко произнес Сэм. Его голос звучал кристально чисто сквозь низкий гул генератора. – До активации протокола очищения осталось три минуты. Весь мусор этого города исчезнет. А ты вернешься домой.
– Это не мой дом, Сэм, – отчеканила Виола, держа оба пистолета на прицеле его груди. – И никогда им не был.
– Ты лжешь себе, – Сэм сделал медленный шаг вперед. Мелисса рядом с ним зарычала, ее кибер-рука с щелчком трансформировалась в орудийный ствол. – Я создал тебя. Ту девочку в заброшенной квартире, которая задыхалась от слез над веревкой отца, разорвали бы бродячие псы. Я дал тебе сталь. Я научил тебя дышать сквозь ярость. Твоя ненависть ко всем этим выродкам была моим лучшим творением!
– Моя ненависть была ядом! – ее голос сорвался, но легкие не сдались. Она стояла твердо. – И ты поил меня им, чтобы я не видела, кто настоящий монстр!
– Сдохни, шлюха! – сорвалась Мелисса.
Протез блондинки вспыхнул ослепительным фиолетовым лучом.
– Назад! – Леонардо среагировал мгновенно, подставив обе катаны. Плазменный поток ударил в закаленную сталь, отбрасывая лидера черепах назад по скользкому полу.
– Я займусь ей! – крикнула подоспевшая Сара, с боевым кличем перелетая через перила второго яруса. Ее клинок со звоном опустился на кибернетическую руку Мелиссы, отсекая ее от Виолы. – Ну давай, железная кукла, потанцуй со мной!
– Сара, я вырву твой хребет! – взвизгнула Милли, переключаясь на брюнетку.
В зале остались только трое.
Виола. Леонардо. И Кишимото Сэм.
Лидер «Черной дыры» медленно расстегнул пуговицу пиджака и вытащил из внутренней кобуры не обычный пистолет. Это было тяжелое, длинноствольное оружие с прозрачным барабаном, внутри которого циркулировала густая, светящаяся субстанция цвета ядовитого индиго.
Сконцентрированный дезинтегратор Крэангов. Оружие, расщепляющее биологическую материю за доли секунды.
– Ты сделал свой выбор, зеленокожий, – Сэм перевел взгляд на Лео, и в его глазах вспыхнуло презрение патриция к грязи под ногами. – Ты отравил мой инструмент своими сказками о чести. За это ты сгниешь первым.
– Она сделала свой выбор сама, Кишимото, – холодно ответил Леонардо, опускаясь в низкую атакующую стойку. Его клинки были направлены вперед. – И этот выбор — быть человеком. Чего тебе никогда не понять.
Сэм сорвался с места.
Его скорость поражала. Бывший ученик клана Фут двигался с грацией смертоносной змеи. Первый выстрел из его оружия прожег пятисантиметровую гранитную колонну насквозь — камень просто осыпался мелким серым песком.
Лео ушел перекатом, метнув сюрикен. Сэм отбил металлическую звездочку рукоятью ствола, мгновенно сближаясь для рукопашного удара.
Виола открыла огонь.
Бах! Бах! Бах!
Она стреляла на опережение, вычисляя его зигзагообразный шаг. Но Сэм знал ее повадки слишком хорошо. Он читал ее тактику, словно сам писал ее учебник:
– Твоя правая рука опережает левую на полсекунды, Виола! – насмехался он, уклоняясь от пуль в немыслимых пируэтах. – Я знаю каждый твой нерв! Ты предсказуема!
Леонардо ворвался в его мертвую зону. Правая катана черепахи вспорола рукав пиджака Сэма, левая сбила прицел дезинтегратора. Завязался свирепый ближний бой: сталь против плазмы, удары локтями, блоками, подсечками.
Лео превосходил его в физической мощи. Черепаший панцирь блокировал удар ноги Сэма, и Лео с разворота впечатал рукоять меча в челюсть лидера наемников. Сэм отлетел к основанию пульсирующего генератора, изо рта брызнула алая кровь.
– Донни! – крикнул Лео через плечо. – Взламывай ядро! Быстрее!
Донателло, прорвавшийся сквозь остатки охраны, уже колотил по клавиатуре терминала:
– Щиты слишком плотные! Мне нужно тридцать секунд, чтобы перегрузить цепь охлаждения!
Сэм медленно поднялся. Его костюм был разорван, черные волосы упали на лицо, закрывая желто-карие глаза. На его губах алела кровь, но он не выглядел побежденным.
Он улыбался.
Той самой жуткой, безумной улыбкой манипулятора, у которого в рукаве остался последний, крапленый туз.
– Тридцать секунд? – прошептал Сэм. – У вас нет и трех.
Его свободная левая рука метнулась к нагрудному карману, выхватывая маленький пульт с единственной красной кнопкой.
«Аварийная детонация. Он подорвет резонатор прямо сейчас», – вспыхнуло в мозгу Виолы.
– Лео, руби руку! – закричала она, вскидывая пистолеты.
Леонардо среагировал мгновенно. Он рванулся вперед, его катана взметнулась в идеальном вертикальном ударе, нацеленном на запястье Сэма с пультом. Это был безупречный удар, не оставляющий шансов.
Но это была ловушка.
Сэм не собирался нажимать на кнопку. Пульт был пустой обманкой, приманкой для прямолинейного, благородного лидера.
В то мгновение, когда Лео открылся для удара сверху, обнажив левый бок и сочленение пластрона, тело Сэма неестественно изогнулось. Он выбросил пульт в сторону, а ствол тяжелого дезинтегратора, спрятанный под полой пиджака, вынырнул снизу вверх — прямо под удар Леонардо.
Оружие уже гудело. Накопитель вышел на максимальную мощность. Сгусток ядовитой фиолетовой плазмы, способный стереть органику на молекулярном уровне, созрел в стволе.
Дистанция — меньше метра.
Лео был в воздухе, в фазе завершения удара. Он не мог затормозить. Не мог изменить инерцию массивного тела. В его широко распахнутых глазах отразился фиолетовый ад, направленный ему в сердце.
Время для Виолы застыло.
Включилась ее способность. Холодная, безжалостная математика прогнозирования движений залила восприятие зелеными и красными линиями.
*Траектория выстрела: угол шестьдесят градусов. Скорость луча — четыре тысячи метров в секунду.* *Время до поражения цели: ноль целых четыре сотых секунды.* *Шанс уклонения для субъекта «Леонардо»: 0%.* *Шанс выживания при попадании в пластрон: 0% (распад клеточной структуры).* *Шанс сбить руку Сэма пулей: выстрел Виолы опоздает на ноль целых две сотых секунды из-за времени хода ударника пистолета.*
Математика была мертва. Уравнение не сходилось.
Леонардо погибал. Прямо сейчас. Парень, который дал ей дом. Который поверил ей, когда она стояла перед ним с ножом у горла его брата. Лидер, ставший ей опорой.
Был только один способ изменить уравнение. Единственная переменная, не учтенная прицелом Сэма.
Физическая масса между дулом и целью.
«Я помню все. Холод. Ужас. Ненависть. Из-за мутантов погибла моя мать. Из-за них меня оставил отец... Но эти четверо... они не чудовища. Они — моя семья».
Виола не думала о боли. Не думала о своих слабых, поврежденных легких. Она просто сделала шаг.
Рывок. Взрыв мышц.
Ее серебряные волосы взметнулись в воздухе, рассыпавшись веером в свете генератора. Она бросилась вперед ласточкой, вкладывая в этот бросок всю свою жизнь, всю скорость, вымуштрованную годами ада.
– ВИОЛА, НЕТ! – сорвался крик Леонардо, но мир уже утонул в беззвучной вспышке.
Она врезалась плечом в пластрон Лео, сбивая стодвадцатикилограммового мутанта с траектории выстрела. Сила ее толчка швырнула лидера черепах в сторону, на скользкий мрамор.
А в следующее мгновение дезинтегратор Сэма выплюнул смерть.
Глухой, раздирающий звук — смесь грома и шипения раскаленного железа, опущенного в лед.
Фиолетовый луч вонзился Виоле в правый бок, чуть ниже ребер.
Боль не была похожа ни на что земное. Это не было ожогом от пули или порезом клинка. Казалось, будто саму ткань ее существа, клетки, кости, нервы выжигают изнутри ледяным напалмом. Ткань кожаной куртки испарилась мгновенно.
Воздух в ее легких взорвался. Спазм был такой чудовищной силы, что трахею перекрутило железным узлом. Кислород исчез. Перед глазами полыхнуло белым, затем мир окрасился в кроваво-фиолетовые тона.
Ее отшвырнуло назад, но Виола Каллен не упала сразу.
Она помнила: *«Никогда не выпускай оружие»*.
Даже когда плоть плавилась, а дыхание сдохло в груди, ее пальцы, намертво сросшиеся с рукоятью правого пистолета, подчинились последней воле умирающего разума.
Сэм застыл.
Его желто-карие глаза расширились от абсолютного, парализующего потрясения. Он смотрел на девушку, которая приняла на себя заряд, предназначенный черепахе. Он смотрел на кровь, хлынувшую из ее раны, на ее серебряные волосы, опаленные плазмой.
– Ты... – сорвалось с его губ. Впервые в жизни Кишимото Сэм выглядел растерянным. Его идеальная картина мира, его философия абсолютного эгоизма треснула и рухнула. – Ты закрыла его собой?.. Ты?.. Мой шедевр?..
– Я... не... твой... шедевр, – прохрипела Виола.
Кровь хлынула из ее рта, заливая подбородок. Воздуха не было. Она задыхалась. Но рука поднялась.
Ствол ее пистолета уперся прямо в переносицу Сэма.
Расстояние — десять сантиметров.
– Я... человек, – прошептала она сквозь кровавую пену.
Щелчок курка.
Грохот выстрела слился с криком Сэма. Модифицированная пуля Виолы вошла точно в лоб главы «Черной дыры», разнося в прах его мании, его амбиции и его холодную философию.
Тело Кишимото Сэма безвольно рухнуло на спину, раскинув руки по мрамору, окрасившемуся багрянцем.
Пистолет выскользнул из пальцев Виолы.
С глухим металлическим звуком оружие покатилось по полу. Ноги девушки подогнулись. Мир окончательно потерял гравитацию, накренился и рухнул в темноту.
Но удара о холодный камень не последовало.
– ВИОЛА!
Сильные, дрожащие трехпалые руки подхватили ее до того, как ее голова коснулась пола.
Леонардо упал на колени, прижимая ее хрупкое, истекающее кровью тело к своему пластрону. Мечи лидера валялись в стороне — оружие ниндзя было забыто. В карих глазах Лео плескался первобытный, раздирающий душу ужас.
– Нет, нет, нет... Ви, держись! Донни! ДОННИ, СЮДА! ОНА РАНЕНА!
Виола лежала на его руках, легкая, как сломанная птица. Ее правый бок представлял собой страшное месиво из обугленной ткани и сочащейся плоти — плазменный луч выжег ткани почти до позвоночника. Но страшнее всего было ее лицо.
Она не могла дышать.
Шок от колоссальной боли вызвал тотальный паралич дыхательных путей. Грудная клетка Виолы судорожно вздымалась, но воздух не проходил. Горло издавало лишь страшный, свистящий, булькающий хрип. Губы стремительно синели, веки подрагивали, фиолетовые глаза закатывались.
– Донни, черт тебя дери, она задыхается! – взревел подоспевший Рафаэль.
Громила в красной повязке рухнул рядом, его лицо побелело под чешуйчатой кожей. Раф схватился за голову, не зная, куда приложить свои огромные, привыкшие крушить кулаки:
– Виола! Слышишь меня, куколка?! Не смей, слышишь, не смей подыхать!
– Я здесь! Отойдите! – Донателло буквально врезался коленями в пол рядом с ними, срывая с плеча медицинскую сумку.
Его руки тряслись так, что он едва не выронил склянки.
– Плазменный ожог третьей степени... Ткани некротизируются! Но хуже всего легкие, у нее тотальный бронхоспазм и обструкция на фоне болевого шока! Если мы не дадим ей кислород прямо сейчас, мозг погибнет через две минуты!
– Ингалятор! – крикнул Алекс, подбегая вместе с Сарой. Рыжий парень дрожащими пальцами вытащил из кармана пластиковую насадку, но Донни оттолкнул ее:
– Не сработает! Она не может сделать вдох самостоятельно! Спазм перекрыл голосовую щель!
– Сделай что-нибудь, Донни! – закричал Майки, шмыгая носом, слезы градом катились по его веснушчатым щекам. – Она спасла Лео! Спаси ее!
Рядом опустился Блэйк.
Мутант-кот больше не улыбался. Его длинный черный хвост плетью лежал на полу, уши были прижаты до боли. Его человеческие пальцы осторожно коснулись бледного, холодного лба Виолы, убирая мокрую серебряную прядь. В его рубиновых глазах стояла немая, разрывающая тоска:
– Дыши, маленькая Тень... Пожалуйста. Ты же обещала сбрить мне хвост... Помнишь?.. Дыши...
Виола почти не слышала их.
Звуки доносились словно из-под толщи черной воды. Гул генератора, крики черепах, плач Майки — все превращалось в белый шум. Перед ее внутренним взором вновь встала та ночь.
Одиннадцать лет. Запах тухлой крови. Скрип натянутой веревки под потолком гостиной. Отец. Мать. «Я не могу без нее дышать...»
Тьма звала ее. Там, во тьме, не было боли. Не нужно было бороться за каждый миллилитр воздуха, не нужно было ненавидеть, не нужно было бояться. Можно было просто закрыть глаза и перестать существовать.
«Сдавайся, Виола», – шептал холодный голос памяти. – «Ты выполнила свой долг. Ты отомстила. Ты спасла их. Теперь спи».
Но в этот момент сквозь нарастающий холод пробилось тепло.
Огромная, мозолистая зеленая ладонь накрыла ее ледяные пальцы.
Леонардо.
Он склонился над ней так низко, что его слезы упали на ее окровавленную щеку.
– Не смей, Виола, – хрипло, сокрушенно шептал он ей на ухо. Его голос дрожал от такой невыносимой, чистой боли, какой не было ни в одном человеке, которого она знала. – Ты не имеешь права уйти вот так. Ты спасла меня. Теперь моя очередь. Дыши ради нас. Ты не одна. Ты слышишь меня?! ТЫ БОЛЬШЕ НЕ ОДНА!
*«Не одна...»*
Слово эхом прокатилось по угасающему сознанию.
Она вспомнила, как Майки совал ей обугленное печенье. Как Раф неловко извинялся, пряча глаза. Как Донни ночами синтезировал для нее экстракты трав. Как Блэйк мурлыкал у нее на коленях, прогоняя кошмары. Как Лео... Лео смотрел на нее так, словно в ней действительно было что-то прекрасное, кроме ее смертоносного прицела.
Они не бросили ее. Они плакали над ней. Мутанты. Ее семья.
Ярость вспыхнула в ее остывающем теле. Но это была не та черная, гнилая ненависть Сэма, которая выжигала душу. Это была слепая, яростная, человеческая жажда жизни. Жажда остаться с ними.
– Трахеотомия, – хриплым, изменившимся голосом произнес Донателло, доставая узкий скальпель и тонкую пластиковую трубку. – У нас нет выхода. Я должен надрезать трахею, иначе она задохнется прямо сейчас!
– Делай, – приказал Лео, прижимая ее плечи к полу, чтобы она не дернулась.
Но в этот момент пальцы Виолы в руке Леонардо слабо, судорожно сжались.
Ее фиолетовые глаза распахнулись. В них больше не было мути смерти. Там горел чистый, яростный фиолетовый огонь.
Она сжала зубы, собирая последние остатки сознания, и всем телом, каждой разорванной клеткой своих легких, сделала то, что казалось невозможным.
Она сломала спазм.
Хриплый, страшный, надрывный звук вырвался из ее горла. Грудь Виолы выгнулась дугой. Воздух со свистом, преодолевая сопротивление обожженных бронхов, ворвался внутрь.
Один вдох. Рваный. Неполный. Кровавый.
Но вдох.
– ОНА ДЫШИТ! – заорал Рафаэль, сжимая кулаки так, что захрустели суставы. – ОНА ДЫШИТ, ЧЕРТ ВАС ДЕРИ!
– Интубатор, быстро! – Донни мгновенно воспользовался раскрывшимся спазмом, прижимая к ее лицу кислородную маску с ручным баллоном. – Давай, Виола! Дыши! Еще раз!
Виола сделала второй вдох. Чистый, обогащенный кислород хлынул в альвеолы, смывая серую пелену. Боль вернулась стократной волной, разорванный бок горел адским пламенем, но ее сознание было чистым.
Она повернула голову. Сквозь прозрачный пластик маски ее взгляд нашел лицо Леонардо.
Лидер черепах плакал. Крупные слезы катились по его щекам, капая на повязку, но он улыбался — так широко, так облегченно, словно весь мир вокруг перестал существовать.
– Ты справилась... – прошептал Лео, прижимая ее руку к своей щеке. – Ты жива, Ви. Жива.
– Ядро нестабильно! – закричала Сара от генератора, разрубая последние кабели. – Оно сейчас рванет! Нам нужно убираться отсюда!
– Тимьен и Мелисса сбежали на нижние уровни! – крикнул Алекс, подбирая брошенные пистолеты Виолы и бережно пряча их во внутренний карман своей куртки. – Башня рушится!
Леонардо не стал тратить секунды на слова. Он осторожно, боясь потревожить страшную рану на боку, подхватил Виолу на руки, прижимая ее к своему пластрону.
– Донни, держи подачу кислорода! Раф, Майки, прикрывайте отход! Блэйк, веди нас к пожарной лестнице!
– Будет сделано, капитан! – мяукнул кот, в два прыжка взлетая на уцелевшие балки под трещащим куполом.
Они бежали сквозь рушащийся пентхаус «Ороку Индастриз». Позади них генератор Крэангов схлопывался в ослепительной фиолетовой вспышке, поглощая остатки наследия Кишимото Сэма и клана Фут. Стекла купола осыпались дождем хрустальных осколков, но