← Назад к обзору

Сон юки

Наследие Пустоты

Ночной Токио с высоты птичьего полета казался огромной микросхемой, по венам которой пульсировал неоновый свет. Сон Юки, облаченный в тяжелый плащ Сумрака, стоял на краю балки строящегося небоскреба. Ветер трепал его длинные черные волосы, выбившиеся из низкого хвоста, а маска на лице холодила кожу. Внизу, в паре кварталов отсюда, разворачивалась бойня: Врата ранга А в Осаке оказались лишь отвлекающим маневром — настоящая угроза возникла здесь, в самом сердце столицы.

– Они не справляются, – раздался в его голове голос Клона, оставшегося дома присматривать за Каем. – Ячейка Ассоциации охотников Японии выставила три группы зачистки, но там высшие орки. Их вождь обладает аурой подавления.

Юки молча наблюдал, как на площади вспыхивают огни магических заклинаний и тут же гаснут под натиском тяжелых топоров зеленокожих гигантов. Его красные глаза, пылающие магическим огнем, видели структуру маны в воздухе. Она была нестабильной, рваной.

– Папа бы уже вмешался, – прошептал Юки сам себе, и на его губах появилась горькая усмешка. – Он бы обрушил на них армию теней и стал бы героем выпуска новостей. Но я не он.

Юки шагнул вниз. Свободное падение длилось всего несколько секунд, прежде чем он активировал «Шаг Тени». Пространство вокруг него сжалось, и он материализовался прямо за спиной вождя орков, который уже занес свой тесак над головой раненого охотника-девушки.

– Слишком шумно, – произнес Сумрак.

Его голос, измененный магией, звучал как скрежет металла о лед. Вождь орков, существо ростом в три метра, успел лишь начать разворот, когда черное лезвие, сотканное из чистой концентрированной тьмы, прошило его шею. Голова монстра отлетела в сторону прежде, чем тело осознало смерть.

Охотники, застывшие в ужасе, увидели лишь вспышку черного плаща и алое сияние глаз. Сумрак двигался не как человек. Он был подобен стихийному бедствию — быстрому, безмолвному и абсолютно летальному. Каждое его движение было выверено до миллиметра. Он не использовал причудливых заклинаний. Он просто разрывал саму ткань реальности там, где стояли враги.

Спустя пять минут площадь была завалена трупами монстров, которые начали медленно рассыпаться в прах. Сумрак стоял посреди этого кладбища, и на его черном плаще не было ни капли крови.

– Кто вы?.. – прохрипел один из выживших охотников, пытаясь подняться.

Юки не ответил. Он почувствовал знакомую вибрацию в пространстве. Кто-то наблюдал. И этот «кто-то» обладал силой, способной пронзить даже его завесу скрытности. Он резко обернулся, глядя на шпиль соседнего здания. Там, в тени, стояла фигура.

– Отец, – едва слышно выдохнул Юки.

Джинву не должен был быть здесь. Он должен был улететь в Сеул. Но Монарх Теней вернулся. Видимо, его инстинкты оказались сильнее здравого смысла.

Юки мгновенно активировал максимальное сокрытие и растворился в тенях, переместившись сразу на несколько километров к своей кондитерской. Ему нужно было успеть. Нужно было сменить облик прежде, чем Джинву настигнет его.

***

В кондитерской «L’Ombre Douce» было тихо. Клон сидел в кресле в жилой зоне на втором этаже, читая книгу по кулинарии. Маленький Кай мирно сопел в своей кроватке.

Юки влетел через окно, мгновенно сбрасывая плащ и маску. Его тело била мелкая дрожь от перенапряжения — удерживать такую мощь и одновременно скрывать её от Монарха было невероятно трудно.

– Он здесь, – Клон поднял взгляд от книги. – Он почувствовал твой всплеск маны на площади.

– Знаю, – Юки быстро надел свою темно-синюю водолазку и пригладил волосы. – Исчезни.

Клон рассыпался черным туманом, впитываясь в тень Юки. В ту же секунду в дверь кондитерской внизу негромко постучали. Это не был стук грабителя или случайного прохожего. Это был стук человека, который знает, что ему откроют.

Юки глубоко вдохнул, успокаивая бешено колотящееся сердце. Он нацепил маску сонного, слегка раздраженного владельца заведения и спустился вниз.

– Мы закрыты, – крикнул он, щелкая замком.

На пороге стоял Сон Джинву. Он был один. Без Хэ Ин, без свиты, без Сухо. Его глаза светились фиолетовым светом, который медленно затухал.

– Юки, – произнес отец, и в его голосе было столько тяжести, что Юки на мгновение захотелось просто сдаться и рассказать всё. – Нам нужно поговорить. По-настоящему.

– Папа? – Юки притворно зевнул, пропуская его внутрь. – Ты не улетел? Мама будет волноваться. Что случилось? Ты выглядишь так, будто увидел привидение.

Джинву прошел в центр зала, не снимая пальто. Он медленно обернулся, обводя взглядом уютные столики, витрины с пирожными и, наконец, остановился на сыне.

– Я видел Сумрака сегодня, – сказал Джинву. – Пять минут назад на площади.

Юки замер у кофемашины, не оборачиваясь.

– И? Ты решил зайти рассказать мне об этом посреди ночи? Я рад, что ты цел, папа. Этот Сумрак, говорят, опасный тип.

– Он не опасный, Юки. Он... невероятный, – Джинву подошел ближе. – Когда он двигался, я видел не просто охотника S-ранга. Я видел технику, которую не преподают ни в одной академии. Я видел стиль, который... – он замолчал, подбирая слова. – Который напоминает мой собственный, но при этом является его полной противоположностью.

– К чему ты клонишь? – Юки повернулся, его взгляд был холодным. – Ты думаешь, я знаю, кто он?

– Я думаю, что я был плохим отцом, – внезапно произнес Джинву. – Я так боялся за твою безопасность, так был уверен в твоей «слабости», что ослеп.

Он сделал шаг к Юки и внезапно, с молниеносной скоростью, протянул руку, хватая сына за запястье правой руки. Юки не успел отпрянуть.

– Твоя татуировка, – Джинву смотрел на черно-белые узоры, проглядывающие из-под рукава водолазки. – Это не просто рисунок. Это печать. Я чувствую, как она вибрирует, сдерживая нечто... колоссальное.

Юки почувствовал, как по его коже поползли мурашки. Иллюзия начала трещать под прямым контактом с маной Монарха.

– Отпусти, – тихо сказал Юки.

– Покажи мне, – потребовал Джинву. – Покажи мне, кто ты на самом деле, сын. Хватит этой лжи. Я чувствую твою тень. Она не пустая. Она... она такая же глубокая, как моя.

Юки резко вырвал руку. Его терпение лопнуло. Годы игнорирования, годы жизни в тени «золотого ребенка» Сухо, годы одиночества в Японии — всё это выплеснулось наружу.

– Ты хочешь видеть? – голос Юки изменился, в нем зазвучали те самые металлические нотки Сумрака. – Ты хочешь знать, что случилось в тот день, когда вам было важнее сводить Сухо в парк, чем остаться с семилетним ребенком, который боялся темноты?

Пространство кондитерской начало искажаться. Стены словно раздвинулись, погружаясь в непроглядную тьму. Юки больше не скрывался. Его мана хлынула наружу черным водопадом, заставляя стекла в витринах мелко дрожать.

– В тот день, семь лет назад, не я пробудил силу, – Юки медленно стянул водолазку через голову, обнажая атлетичный торс и ту самую татуировку, которая теперь светилась призрачным светом. – Сила сама нашла меня. Она пришла из той пустоты, которую вы оставили в моей душе.

Он повернулся спиной к отцу. В тусклом свете Джинву увидел шрам. Огромный, рваный след, который тянулся от лопатки до самой поясницы. Но это был не просто шрам от когтей. Внутри рубца пульсировала тьма, похожая на живое существо.

– Это... – Джинву протянул руку, но побоялся коснуться.

– Это след от разрыва пространства, – Юки обернулся, его глаза теперь горели красным, как и у Сумрака. – Когда моя сила пробудилась, она была слишком велика для семилетнего тела. Пространство вокруг меня начало схлопываться. Я едва не стер этот дом и себя вместе с ним. И знаешь, что было самым смешным? Я звал тебя. Я кричал «папа!», надеясь, что ты почувствуешь, что ты придешь и спасешь меня своей великой силой Монарха.

Юки сделал шаг к отцу, и Джинву, величайший охотник человечества, непроизвольно отступил.

– Но ты не пришел, – продолжал Юки, и в его голосе слышались слезы, которые он так и не выплакал тогда. – Ты был слишком занят, радуясь успехам Сухо. Я выжил сам. Я научился сдерживать эту тьму сам. Я создал печати, я нашел способы скрывать свою ману так, чтобы даже ты видел во мне «брак».

– Юки... я не знал... – голос Джинву дрожал. – Я думал, ты обычный... я хотел для тебя спокойной жизни...

– Ты хотел для себя спокойной совести! – выкрикнул Юки. – Тебе было удобно считать меня слабым, чтобы не нести ответственность за еще одного монстра в семье. И теперь ты приходишь сюда, в мой дом, к моему сыну, и требуешь правды?

В этот момент сверху раздался тонкий детский плач. Кай проснулся от давления маны, которое заполнило дом.

Юки мгновенно замер. Ярость в его глазах сменилась тревогой. Он в один миг подавил свою ауру, возвращая кондитерской её обычный вид. Тьма отступила, оставив лишь двух мужчин в тихом зале.

– Уходи, папа, – устало сказал Юки, надевая водолазку. – Уходи в свой Сеул, к своей славе и своему наследнику Сухо. Мы с Каем — не часть твоей легенды. Мы — тени, которые ты сам отбросил.

Джинву стоял, опустив голову. Его плечи, способные выдержать вес небес, сейчас казались поникшими.

– Тот охотник... Сумрак... – Джинву поднял взгляд. – Ты делаешь это ради них? Ради людей, которые тебя даже не знают?

– Я делаю это, потому что могу, – Юки направился к лестнице. – И потому что я не хочу, чтобы другие дети плакали в пустых квартирах, пока их родители играют в героев.

Он начал подниматься, но на середине лестницы остановился.

– И еще одно. Кай... – Юки не оборачивался. – Он сильнее меня. В нем нет той боли, которая сковывает мою силу. Он — чистое наследие Пустоты. Если ты действительно хочешь искупить свою вину, забудь дорогу в этот дом. Не дай Ассоциации или Монархам узнать о нем. Позволь ему просто быть ребенком.

Джинву долго смотрел в спину сыну. Он чувствовал, как в нем борется желание обнять его, попросить прощения и желание забрать их обоих под свою защиту. Но он понимал: защита Монарха — это клетка. А Юки уже давно перерос любые клетки.

– Я буду защищать твою тайну, – тихо произнес Джинву. – До своего последнего вздоха. Прости меня, Юки. Не за то, что не пришел тогда... а за то, что не видел тебя всё это время.

Дверь кондитерской тихо скрипнула и закрылась.

Юки вошел в детскую. Кай сидел в кроватке, размазывая слезы по щекам. Увидев отца, он протянул к нему ручки.

– Па... стра... – всхлипнул малыш.

– Всё хорошо, маленький охотник, – Юки взял сына на руки, прижимая к себе. – Большой злой дядя ушел. Теперь мы одни.

Он сел в кресло-качалку, мерно покачиваясь в темноте. Кай быстро успокоился, засыпая под мерный стук сердца отца. Юки смотрел в окно на занимающийся рассвет.

Он знал, что это не конец. Джин Хо начнет копать, Хэ Ин будет искать встречи, а Сухо рано или поздно почувствует конкуренцию. Но сейчас, в этом моменте, у него было главное — тишина и тепло его сына.

На его правой руке татуировка медленно потускнела, возвращаясь в состояние покоя. Печать была крепка. Но Юки знал: придет день, когда Каю не понадобятся печати. И тогда мир узнает, что истинная сила рождается не в лучах славы, а в самой глубокой тьме, согретой любовью.

– Мы еще поиграем, папа, – прошептал Юки, глядя на угасающие звезды. – Но по моим правилам.

В ту ночь Япония спала спокойно, не зная, что её защитник только что выдержал самый тяжелый бой в своей жизни — бой с собственным прошлым. А в небе над Токио, едва заметная для обычного глаза, промелькнула тень крылатого муравья, которую Джинву всё же оставил поблизости. Не для слежки, а для того, чтобы просто знать: его сын дышит.

Юки почувствовал присутствие тени Берру, но не стал её прогонять. Пусть смотрит. Пусть видит, как растет тот, кто однажды превзойдет всех Монархов вместе взятых.

Кондитерская «L’Ombre Douce» открылась вовремя. Аромат свежих круассанов и ванили снова заполнил улицу, и высокий, красивый юноша с легкой полуулыбкой приветствовал первых посетителей, мастерски скрывая под темно-синей водолазкой силу, способную сокрушать миры.