← Назад к обзору

Сон юки

Возвращение к истокам пустоты

Небо над Сеулом больше не было голубым. Оно превратилось в кипящий океан багрового пламени и черного пепла. Город, который когда-то был символом процветания и домом для величайших охотников, теперь лежал в руинах. Здания осыпались, словно карточные домики, а крики людей давно стихли, сменившись зловещим треском пожаров и рокотом маны, от которой содрогалось само пространство.

В эпицентре этого безумия, на вершине полуразрушенной башни Ассоциации, стоял Сон Юки. Его облик больше не напоминал того тихого кондитера из Токио. Короткие черные волосы стояли дыбом от избытка энергии, а ярко-синие глаза превратились в два колодца бесконечной тьмы, в глубине которых пульсировало кровавое пламя. Его татуировка на руке и груди больше не была просто рисунком — она горела белым светом, прорезая плоть, став проводником для силы, превосходящей понимание смертных.

У его ног лежало тело Кая. Маленький мальчик, который был смыслом его жизни, был мертв. Враги Монарха Теней, древние правители и внешние боги, прознали про тайное наследие Джинву. Они нашли Юки. Они нашли его слабость. И они убили Кая прямо на глазах у отца, надеясь сломить его.

Они ошиблись. Они не сломили его — они выпустили на волю то, что Юки сдерживал годами. Пустоту.

– Ты опоздал, отец, – голос Юки был лишен эмоций. Это был голос самой бездны.

Сон Джинву стоял напротив сына, тяжело дыша. Его доспехи были разбиты, а верные тени — Игрис, Берру, Беллион — были развеяны мощью Юки. Джинву смотрел на сына и видел в нем не монстра, а свое собственное отражение, доведенное до абсолюта боли.

– Юки, остановись... – прохрипел Джинву, сжимая рукоять сломанного кинжала. – Это не ты. Это горе говорит в тебе. Мы можем всё исправить...

– Исправить? – Юки вскинул голову, и от его смеха по стенам башни пошли трещины. – Ты всегда хотел всё исправлять, когда было уже поздно. Ты не пришел, когда я пробудился. Ты не пришел, когда они ворвались в мой дом в Токио. Ты пришел только сейчас, чтобы увидеть финал.

Пространство между ними взорвалось. Юки двигался быстрее мысли. Он не использовал кинжалы — он бил самой реальностью. Каждый его удар разрывал пространство, создавая микроскопические черные дыры. Джинву, великий Монарх Теней, едва успевал защищаться. Он чувствовал, что сила сына — это не мана теней. Это антиматерия, сила конца времен.

Бой был коротким и жестоким. Юки превосходил отца во всем: в скорости, в ярости, в готовности уничтожить этот мир, который забрал у него всё.

В один миг, когда пыль и магия на секунду застлали взор, черная рука Юки, окутанная когтями из чистой тьмы, пробила грудь Джинву.

Тишина воцарилась над горящим городом.

Джинву замер, чувствуя, как холод Пустоты разливается по его жилам, гася пламя его собственного сердца. Он смотрел в глаза сына — те самые ярко-синие глаза, которые он так редко видел в детстве. Юки смотрел на него с ненавистью, но за этой ненавистью Джинву увидел океан невыплаканных слез и бесконечное одиночество семилетнего мальчика, брошенного дома одного.

– Вот и всё, – прошептал Юки, и его голос дрогнул. – Теперь ты тоже уйдешь.

Джинву почувствовал, как сознание начинает угасать. Тьма, в которую он погружался, не была похожа на его теневое царство. Это было окончательное небытие. И в этот последний миг, перед тем как его душа должна была рассыпаться в прах, Джинву не чувствовал страха. Он чувствовал сокрушительное, невыносимое раскаяние.

«Если бы у меня был шанс...» – подумал он, закрывая глаза. – «Всего один шанс всё изменить. Не спасать мир. Спасти моего сына».

Его последней мыслью был не Сеул, не Хэ Ин и не Сухо. Это был образ Юки — маленького, растрепанного, с черными серьгами-гвоздиками, который когда-то просто хотел, чтобы отец поиграл с ним в мяч.

Вспышка.

Джинву резко сел на кровати, жадно хватая ртом воздух. Его сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Пот катился по лицу градом, а в ушах всё еще стоял звон разрушающегося города и предсмертный крик Кая.

Он судорожно прижал руку к груди. Цела. Никакой дыры, никакой ледяной пустоты. Только теплое одеяло и мерный шум увлажнителя воздуха в углу комнаты.

Джинву огляделся. Это была его спальня в их доме в Сеуле. На тумбочке светились электронные часы. Дата... он всмотрелся в цифры и его дыхание снова перехватило.

Это было тринадцать лет назад.

Завтра. Завтра был тот самый день. День, когда они с Хэ Ин и Сухо должны были пойти в парк аттракционов в честь первого успеха Сухо в тренировках. День, когда Юки должен был остаться дома один и пробудить свою силу в муках и одиночестве.

Джинву закрыл лицо дрожащими руками. Вкус смерти всё еще ощущался на языке — смерти от рук собственного сына. Горький привкус пепла и магии Пустоты. Система... её больше не было, или она молчала, но Джинву чувствовал, что это не иллюзия. Это был дар или проклятие последнего момента — шанс исправить то, что привело к гибели мира.

Он встал, пошатываясь, и вышел из спальни. В коридоре было тихо и темно. Он прошел мимо комнаты Сухо, где старший сын видел сны о геройстве, и остановился перед маленькой дверью в конце коридора.

Дверь в комнату Юки.

Джинву осторожно нажал на ручку. Дверь открылась без скрипа. В комнате пахло детским мылом и немного — типографской краской от комиксов, которые Юки так любил коллекционировать.

Семилетний Юки спал, свернувшись калачиком под тонким одеялом. Его короткие черные волосы были растрепаны, а на лице даже во сне застыло выражение какой-то странной, недетской серьезности. На тумбочке лежали те самые черные серьги — он уже тогда начал проявлять свой бунтарский характер, пытаясь хоть чем-то выделиться, привлечь внимание.

Джинву опустился на край кровати. Его движения были тяжелыми, словно на плечах всё еще лежал груз прожитых лет и совершенных ошибок. Он протянул руку и осторожно коснулся волос сына.

Юки во сне нахмурился и что-то пробормотал, но не проснулся. Он выглядел таким хрупким, таким беззащитным. Трудно было поверить, что эти маленькие руки однажды разорвут саму реальность, чтобы отомстить миру.

– Прости меня, – прошептал Джинву, и его голос сорвался.

Слезы, которые он не позволял себе проливать десятилетиями, теперь свободно текли по его щекам. Они капали на одеяло Юки, оставляя темные пятна.

– Прости меня за всё, что я сделал и чего не сделал. За то, что считал твою тишину — отсутствием проблем. За то, что считал твою слабость — благословением, не видя, как она выжигает тебя изнутри.

Джинву наклонился и прижал ребенка к себе, стараясь не разбудить, но отчаянно нуждаясь в этом тепле. Он чувствовал, как внутри Юки уже начинает зарождаться этот крошечный вихрь Пустоты. Он был там, глубоко в душе мальчика, ждал искры, чтобы превратиться в пожар.

«Завтра мы не пойдем в парк», – твердо решил Джинву, вдыхая родной запах сына. – «Завтра я буду здесь. Я буду держать тебя за руку, когда эта сила придет за тобой. Ты не будешь один. Никогда больше».

Он вспомнил лицо Кая — своего внука, которого он так и не успел по-настоящему узнать в той, прошлой жизни. Мальчик, который стал жертвой их семейных тайн.

– Кай будет жить, – прошептал он в макушку Юки. – И ты будешь жить. И ты не будешь ненавидеть меня, Юки. Я сделаю всё, чтобы ты знал: ты не брак. Ты — моё самое великое творение.

Юки пошевелился и, не открывая глаз, инстинктивно прижался к отцу, чувствуя его тепло. Его маленькая ручка ухватилась за край футболки Джинву.

– Папа?.. – сонно пробормотал он.

– Я здесь, малыш, – Джинву смахнул слезы и поцеловал сына в лоб. – Я здесь. Спи. Теперь всё будет иначе.

Джинву не ушел в свою комнату. Он лег рядом с сыном на узкую кровать, обнимая его и охраняя его сон. В эту ночь Монарх Теней не отдавал приказов своим армиям. Он просто был отцом.

За окном начинал брезжить рассвет нового дня. Дня, который должен был стать началом конца, но теперь стал первым днем новой истории. Джинву смотрел на восходящее солнце и знал: путь будет трудным. Ему придется объяснить всё Хэ Ин, ему придется как-то сдерживать Пустоту Юки, не давая ей поглотить его сына. Ему придется столкнуться с врагами, которые еще не знают о его возвращении.

Но когда Юки во сне крепче обнял его руку, Джинву понял, что готов к любой войне. Потому что на этот раз он сражался не за человечество.

Он сражался за своего сына.

– Спасибо, – прошептал он в пустоту комнаты, обращаясь к той силе, что дала ему этот шанс. – Спасибо.

В тишине дома Сон было слышно только ровное дыхание двоих людей. Один из них видел сны о завтрашнем походе в парк, не зная, что мир только что изменил свой курс. А другой бодрствовал, готовый стать щитом между своим ребенком и самой судьбой.

История Сумрака, разрушителя миров, закончилась, так и не начавшись. В лучах утреннего солнца в маленькой комнате спал просто мальчик Юки, чья рука надежно лежала в руке самого сильного человека на земле. И в этот раз, когда тьма придет, она встретит не одинокого ребенка, а отца, который научился любить больше, чем побеждать.