← Назад к обзору

Сон юки

Час Истины под покровом Тени

– Хэ Ин, возьми Сухо и иди, – голос Джинву звучал непривычно глухо, почти безжизненно. – Я догоню вас позже.

Хэ Ин замерла в дверях, поправляя легкий шарф. Её взгляд, всегда острый и проницательный, наполнился тревогой. Она чувствовала, что в воздухе что-то изменилось. Плотность маны в квартире стала такой, будто они находились не в уютном жилом комплексе Сеула, а в самом сердце подземелья ранга S.

– Джинву, ты уверен? – спросила она тихо, коснувшись плеча мужа. – Юки снова закрылся в комнате. Может, нам всё-таки стоит остаться? Сухо перебьется без аттракционов, он поймет.

– Нет, – Джинву покачал головой, не отрывая взгляда от закрытой двери в конце коридора. – Сухо заслужил этот праздник. Его первый успех в управлении маной – это важно. Иди. Юки просто нужно немного времени. Я поговорю с ним.

Сухо, уже обутый в новые кроссовки и сияющий от предвкушения поездки в парк, нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Для него мир был прост и ясен: он был сильным, его любили, им гордились. Он не видел тех теней, что сгущались в углах комнаты его младшего брата.

– Папа, мы будем ждать тебя у входа! – крикнул Сухо, прежде чем Хэ Ин, всё еще сомневаясь, потянула его за собой.

Дверь захлопнулась. Щелчок замка прозвучал в тишине квартиры как выстрел. Джинву остался один. Он медленно выдохнул, чувствуя, как по спине пробежал холод. Это было не то чувство, которое он испытывал перед битвой с Монархами. Это был первобытный ужас отца, который знал: сейчас его мир рухнет, чтобы родиться заново в крови и пепле.

Он подошел к комнате Юки. От двери веяло ледяным холодом. Обычный человек не почувствовал бы ничего, но для Монарха Теней это было подобно крику.

– Юки, – позвал он, прислонившись лбом к прохладному дереву. – Я знаю, что ты там. Я знаю, что тебе больно.

Из-за двери не донеслось ни звука. Но Джинву чувствовал, как за ней пространство начинает идти рябью. Время, которое в прошлой жизни он потратил на аттракционы с Сухо, теперь принадлежало только им двоим.

– Я обещал, что буду рядом, – прошептал Джинву. – И я не уйду. Даже если ты захочешь стереть меня с лица земли.

Он нажал на ручку. Дверь поддалась на удивление легко, но то, что он увидел внутри, заставило его сердце пропустить удар.

Семилетний Юки сидел на полу посреди комнаты. Его маленькое тело била крупная дрожь. Вокруг него кружились черные хлопья, похожие на обгоревшие клочки бумаги, но это была не гарь. Это была концентрированная Пустота – сила, которая не созидала тени, а поглощала сам свет.

– Папа... – голос Юки был едва слышным, надтреснутым. – Уходи. Пожалуйста. Внутри меня... что-то ломается. Оно черное. Оно хочет всё съесть.

Джинву сделал шаг вперед. Пол под его ногами начал превращаться в ничто. Ковер, игрушки, книги – всё, чего касались черные хлопья, просто исчезало, не оставляя даже пыли.

– Это твоя сила, Юки, – Джинву опустился на колени, игнорируя то, как Пустота начинает разъедать его домашнюю одежду. – Она велика. Она больше, чем ты, больше, чем я. Но она – это ты. Не бойся её.

– Мне больно! – вскрикнул мальчик, и в этот момент его глаза вспыхнули ярко-синим, почти белым светом.

Волна энергии ударила в Джинву. Это был не магический удар, это был разрыв самой реальности. Стены комнаты пошли трещинами, обнажая серую пустоту между мирами. Джинву почувствовал, как его собственная мана Теней вскипела, инстинктивно пытаясь защитить хозяина.

– Тише, маленький охотник, – Джинву, превозмогая сопротивление пространства, протянул руки и крепко обхватил сына.

Пустота вгрызлась в его плоть. На руках Джинву начали появляться рваные раны, из которых текла темная кровь. Татуировка на груди Юки, которая в этой жизни только начала проявляться, засветилась кроваво-красным. Тот самый шрам на спине, который Джинву помнил по взрослому Юки, начал проступать прямо сейчас – кожа лопалась под давлением выходящей мощи.

– Кричи, если хочешь, – прошептал Джинву в макушку сына. – Хватайся за меня. Я твой якорь. Я не дам тебе уйти в бездну.

Юки вцепился в футболку отца. Его маленькие пальцы сжимались с силой, способной дробить камень. Черные хлопья превратились в настоящий вихрь. Квартира вокруг них начала исчезать. Мебель, потолок, стены – всё превращалось в бесконечное ничто. Они висели в сером тумане, два крошечных островка жизни в океане энтропии.

– Почему... – всхлипнул Юки, зарываясь лицом в грудь отца. – Почему ты здесь? Ты должен быть с Сухо. Он хороший. Он сильный. А я... я ломаю всё, чего касаюсь.

– Ты мой сын, Юки, – Джинву прижал его еще крепче, чувствуя, как Пустота начинает добираться до его костей. – Сухо – мой свет. Но ты – моя глубина. Без тебя я не полон. Прости меня за то, что я заставил тебя думать иначе.

Джинву закрыл глаза и обратился к своей внутренней силе. Он не стал подавлять Пустоту Юки. Вместо этого он открыл свои каналы маны, позволяя энергии сына течь сквозь него. Он стал громоотводом. Огромная, необузданная мощь семилетнего ребенка, которая в прошлой жизни разорвала его душу и превратила в Сумрака, теперь находила выход через Монарха Теней.

– Смотри на меня, Юки, – приказал Джинву.

Мальчик поднял голову. Его лицо было залито слезами и кровью из носа, но в глазах больше не было только ужаса. Там появилось узнавание.

– Мы пройдем через это вместе, – Джинву коснулся лба сына своим лбом. – Я научу тебя контролировать это. Мы создадим печати. Мы сделаем так, что никто и никогда не назовет тебя слабым. Но ты должен бороться. Не дай Пустоте забрать твое сердце. Помни о Кае.

– О ком? – непонимающе прошептал Юки.

Джинву вздрогнул. Он забыл, что Кай – это будущее, которое еще не наступило. Будущее, которое он поклялся защитить.

– О том, кого ты полюбишь, – быстро поправился он. – О жизни, которую ты построишь. Борись за неё.

Юки зажмурился. Он сделал глубокий вдох, и вихрь вокруг них начал замедляться. Черные хлопья стали оседать, впитываясь обратно в его кожу, превращаясь в причудливые узоры татуировок. Пространство вокруг начало восстанавливаться – медленно, кусочек за кусочком, реальность возвращалась на свои места.

Когда последняя искра Пустоты погасла, они снова оказались в детской комнате. Она была в ужасном состоянии: обои содраны, мебель превращена в щепки, окно разбито. Но они были живы.

Юки обмяк в руках отца, тяжело дыша. На его спине, прямо сквозь разорванную рубашку, виднелся свежий, еще кровоточащий шрам – тот самый след, который Джинву видел у взрослого Сумрака.

– Папа... – Юки едва шевелил губами. – Ты не ушел.

– Я никогда не уйду, – Джинву осторожно поднял сына на руки.

Он чувствовал, как его собственные силы на исходе. Тело болело так, словно его пропустили через мясорубку. Но это была приятная боль. Это была боль спасения.

В коридоре раздались быстрые шаги. Дверь в квартиру распахнулась, и в комнату вбежали Хэ Ин и Сухо. Они вернулись раньше – Хэ Ин не смогла заставить себя уехать далеко, чувствуя неладное.

Она остановилась на пороге, прижав руку ко рту. Сухо испуганно спрятался за её спину.

– Боже мой... Джинву! Юки! Что здесь произошло? – Хэ Ин бросилась к ним, оглядывая разрушения.

Джинву поднял на неё усталый, но спокойный взгляд.

– Пробуждение, – коротко ответил он. – Юки пробудился.

– Но... такая сила... – Хэ Ин коснулась руки сына, чувствуя остаточную вибрацию Пустоты. – Это не мана охотника. Это что-то другое.

– Это его сила, – Джинву твердо посмотрел жене в глаза. – И мы никому об этом не скажем. Для ассоциации, для мира, даже для Сухо – Юки останется обычным ребенком. Мы наложим иллюзии. Мы скроем его шрам.

– Почему? – спросил Сухо, выглядывая из-за плеча матери. – Если он сильный, он должен быть героем, как мы!

Джинву посмотрел на старшего сына.

– Быть героем – это значит всегда быть под прицелом, Сухо. Юки будет сильнее любого героя. Но он будет сам выбирать свою судьбу. Он не будет инструментом в чьих-то руках.

Хэ Ин внимательно посмотрела на мужа. Она видела раны на его руках, видела, как он прижимает к себе младшего сына. Она поняла, что между ними произошло нечто такое, чего она никогда не сможет до конца постичь.

– Хорошо, – кивнула она. – Я помогу. Мы сделаем всё, чтобы защитить его.

Вечером того же дня, когда Юки, обработанный мазью и перебинтованный, наконец уснул глубоким, целебным сном, Джинву сидел на кухне. Перед ним стояла чашка остывшего чая. Его руки всё еще подрагивали.

– Ты изменился, – Хэ Ин села напротив, накрывая его ладонь своей. – С тех пор как проснулся сегодня утром. Словно ты прожил целую жизнь, пока спал.

Джинву посмотрел на неё. Он хотел рассказать ей о Сеуле в огне, о мертвом Кае, о Сумраке, который пронзил его грудь. Но он знал, что эта ноша – только его.

– Я просто понял, что чуть не потерял самое ценное, – ответил он. – Хэ Ин, Юки будет другим. Он будет курить в тайне от нас, он будет ворчать, он, возможно, уедет в другую страну, чтобы стать поваром...

Хэ Ин рассмеялась, считая это шуткой.

– Поваром? С такой-то силой?

– Да, – Джинву улыбнулся, и в этой улыбке не было горечи. – И это будет самый лучший повар в мире. А я буду приходить к нему в кондитерскую и заказывать самый дорогой торт. И он будет злиться на меня, но всё равно приготовит его.

Он встал и подошел к окну. Сеул сиял огнями. Где-то там, в будущем, которого больше не существовало, Сумрак стоял на крыше небоскреба, одинокий и непонятый. Но здесь, в этой реальности, в комнате за стеной спал маленький мальчик, который знал, что отец не ушел.

Джинву вызвал систему. Окно уведомлений, которое он не открывал уже очень давно, всплыло перед глазами.

«Внимание! Судьба наследника была изменена. Путь Пустоты стабилизирован. Отношения: "Отец и Сын" – уровень доверия: Максимальный».

Джинву закрыл окно. Ему больше не нужны были подсказки системы. Он знал, что делать.

Через несколько недель Юки впервые попросил отца научить его готовить. Джинву, который в жизни не держал ничего сложнее меча, честно пытался помочь ему с блинами. Кухня была засыпана мукой, Сухо смеялся до икоты, а Хэ Ин пыталась спасти сковородку.

Юки, с маленьким черным гвоздиком в ухе – Джинву сам разрешил ему его надеть, – сосредоточенно переворачивал блин. На его руке, под тонкой кожей ребенка, едва заметно пульсировал узор, похожий на цветок.

– Папа, смотри! Получилось! – крикнул Юки, сияя от счастья.

Джинву подошел и обнял его за плечи.

– Отлично, чемпион. Это только начало.

Он знал, что впереди еще много трудностей. Юки всё равно будет чувствовать себя лишним, когда Сухо будет получать награды в академии. Он всё равно будет скрывать свою истинную силу под маской обычного человека. Но теперь у него был фундамент. У него была правда, разделенная на двоих.

Спустя годы, когда Юки действительно соберет чемоданы в Японию, Джинву не будет стоять с холодным лицом. Он обнимет его на пороге и прошепчет на ухо:

– Береги себя. И помни: если тебе понадобится помощь с «заказом», Сумрак всегда может рассчитывать на свою Тень.

Юки вздрогнет, посмотрит на отца долгим, понимающим взглядом и впервые за долгое время улыбнется той самой легкой, атлетичной полуулыбкой.

– Я справлюсь, отец. У меня есть свой рецепт.

И когда в Японии появится загадочный охотник S-ранга, спасающий города и исчезающий в ночи, Джинву, сидя в своем кабинете в Сеуле, будет просто улыбаться, читая новости. Он будет знать, что его сын – не брак и не изгой. Он – эталон. Человек, который смог приручить Пустоту и превратить её в защиту для тех, кого любит.

А маленький Кай, который родится через несколько лет, будет расти в мире, где дедушка – великий герой, а папа – лучший кондитер Токио. И никто, кроме них двоих, не будет знать, что этот мир стоит на костях реальности, которую они вместе переписали в тот пасмурный день в маленькой детской комнате.

– Папа, ты о чем задумался? – голос Юки вырвал Джинву из раздумий.

– Ни о чем, малыш. Давай следующий блин. Кажется, этот у нас подгорает.

Смех заполнил квартиру. Тень Пустоты отступила, побежденная простым теплом семейного утра. Джинву знал: он победил в самой главной битве своей жизни. Он спас своего сына от самого себя.