← Назад к обзору

Сон юки

Зубы, тени и бессонная вечность

Глубокая ночь в Синдзюку пахла дождем и остывающим асфальтом, но в квартире над кондитерской «L’Ombre Douce» воздух был пропитан чем-то иным — тяжелым запахом маны, которая искрила и вибрировала, словно натянутая струна.

Сон Юки стоял посреди гостиной, тяжело дыша. На нем были только свободные черные штаны, а его атлетичное тело, покрытое сетью черно-белых татуировок, блестело от пота. Рисунки на его коже — те самые цветы и абстрактные узоры, призванные сдерживать его колоссальный потенциал, — сейчас пульсировали мягким синим светом.

На руках у него, уткнувшись лицом в изгиб шеи, истошно кричал маленький Кай. Годовалый мальчик, обычно спокойный и серьезный не по годам, сегодня превратился в крошечный эпицентр магического шторма. У него резались зубы, и эта обычная человеческая боль вошла в резонанс с его пробуждающейся силой.

– Ну же, маленький охотник, тише... – Юки мерно покачивался из стороны в сторону, его голос сорвался от усталости. – Папа здесь. Тень здесь.

Кай в ответ лишь выгнулся дугой, и в следующую секунду по комнате прошла невидимая волна. Стеклянная ваза на столе покрылась трещинами и рассыпалась в пыль, а тени в углах комнаты на мгновение ожили, принимая уродливые, искаженные формы.

Юки закусил губу. Он был Сумраком — эталоном силы в Японии, человеком, который в одиночку зачищал Врата ранга S, но сейчас он чувствовал себя абсолютно беспомощным. За последние четыре года, с тех пор как отец переписал их общую судьбу, Юки научился быть добрым. Он научился созидать, а не только разрушать. Но сейчас его знаний повара-кондитера и магии Пустоты было недостаточно.

Он опустил Кая в кроватку на мгновение, чтобы вытереть пот со лба, но мальчик закричал еще громче, и из его крошечных ладошек вырвались всполохи фиолетового пламени.

– Это не просто зубы, – прошептал Юки, глядя на сына расширенными глазами. – Это Наследие. Оно требует выхода.

Юки понимал: если Кай не успокоится, его выброс маны засекут все радары Ассоциации в радиусе ста километров. И тогда их мирной жизни в Токио придет конец. Он не мог справиться один. Ему нужен был тот, кто понимал природу этой тьмы лучше, чем кто-либо другой.

Дрожащими пальцами Юки схватил телефон. Он редко звонил первым. Обычно это были короткие сообщения в семейном чате или редкие видеозвонки, где он показывал Кая родителям. Но сейчас времени на церемонии не было.

Он открыл контакт, подписанный просто «Отец», и быстро набрал сообщение: «Япония. Токио. Мой дом. Кай выходит из-под контроля. Мне нужна твоя помощь. Срочно».

Юки отбросил телефон и снова подхватил сына на руки.

– Держись, малыш. Дедушка уже в пути.

Прошло меньше трех минут. Пространство в центре гостиной внезапно задрожало, словно ткань, которую кто-то резал невидимым ножом. Воздух стал холодным, и из густой, чернильной тени, разлившейся по полу, медленно поднялась фигура.

Сон Джинву выглядел так, будто только что сошел с поля боя или из официального кабинета — на нем было черное пальто, а глаза всё еще светились остаточным фиолетовым пламенем после «Обмена Тенями».

– Юки! – Джинву в один шаг оказался рядом с сыном. Его взгляд мгновенно оценил ситуацию: разрушенная мебель, дрожащие стены и Кай, чья мана буквально плавила реальность вокруг.

– Папа... – Юки выдохнул, и его колени подогнулись. Джинву подхватил его под локоть, одновременно забирая внука.

– Я здесь. Всё хорошо, – голос Джинву был спокойным и твердым, как скала.

Он прижал Кая к своей груди. Малыш, почувствовав знакомую, родственную энергию Монарха Теней, на секунду затих. Джинву закрыл глаза, и его аура — бесконечная, глубокая, как сам космос — мягко окутала ребенка, подавляя его всплески и создавая своего рода кокон.

– У него жар, – констатировал Джинву, касаясь лба внука. – И его каналы маны расширяются слишком быстро. Зубы — это лишь триггер. Юки, ты должен был позвать меня раньше.

Юки осел на диван, закрыв лицо руками. Его атлетичные плечи дрожали.

– Я думал, я справлюсь. Я хотел быть нормальным отцом, папа. Таким, который может сам уложить ребенка спать, не вызывая при этом армию теней для стабилизации пространства.

Джинву сел рядом, продолжая мерно покачивать Кая. Фиолетовые всполохи вокруг мальчика начали угасать, сменяясь мягким серым туманом.

– Быть «нормальным» для нас — это самая сложная работа в мире, – тихо произнес Джинву. – Посмотри на него. Он не просто человек. Он — твое продолжение. В нем течет кровь Монарха и Пустота, которую ты приручил. Это гремучая смесь.

Кай всхлипнул, вцепившись маленькими пальчиками в лацкан пальто Джинву, и наконец закрыл глаза, проваливаясь в тяжелый, но уже спокойный сон.

– Он уснул? – спросил Юки, поднимая голову. Его синие глаза выглядели воспаленными.

– Да. Я перенаправил излишки его маны в свои тени. Берру сейчас, наверное, очень удивлен внезапному приливу сил, – Джинву позволил себе слабую улыбку. – Юки, ты весь в ранах.

Юки посмотрел на свои руки. На коже виднелись мелкие порезы от разлетевшегося стекла и ожоги от маны Кая. Он даже не заметил их в пылу борьбы.

– Это пустяки. Главное, что он в порядке.

Джинву осторожно переложил внука в кроватку, накладывая на неё несколько слоев защитных заклинаний. Затем он повернулся к сыну. Его взгляд стал серьезным.

– Ты повзрослел, Юки. Эти четыре года... ты действительно стал другим. Я вижу это не по твоим татуировкам или мышцам. Я вижу это по тому, как ты смотрел на него. Ты больше не Сумрак, который ищет смерти или мести. Ты — отец, который готов сгореть за своего ребенка.

Юки поднялся, подошел к окну и прислонился лбом к прохладному стеклу.

– Иногда мне кажется, что я всё еще тот семилетний мальчик, который боится, что тьма внутри него всё разрушит. Я смотрю на Кая и боюсь, что он повторит мой путь. Что он будет чувствовать себя лишним, бракованным...

– Не будет, – Джинву подошел сзади и положил руку на плечо сына. – Потому что у него есть ты. И у него есть я. Мы не совершим тех же ошибок. Хэ Ин и Сухо прилетят завтра утром, я уже отправил им сообщение. Мы побудем здесь, пока у него не прорежутся все зубы и мана не стабилизируется.

Юки обернулся, в его глазах блеснула благодарность.

– Спасибо, папа. Я... я правда испугался.

– Это нормально, – Джинву усмехнулся. – Знаешь, когда Сухо впервые чихнул и случайно поджег ковер, я чуть не вызвал Беллиона, чтобы тот потушил пожар своей аурой. Мы все через это проходим.

Они стояли в тишине, слушая мерное дыхание ребенка. В этой маленькой квартире в Токио, вдали от великих битв и тронов, решалась судьба самого важного наследия.

– Ты стал хорошим человеком, Юки, – вдруг сказал Джинву. – Твоя кондитерская... я слышал, люди говорят, что твои пирожные приносят покой. Это редкий дар — превращать тьму в утешение.

– Я просто люблю готовить, – Юки чуть покраснел, отводя взгляд. – Это заставляет меня чувствовать себя... настоящим. Не инструментом войны, а просто Юки.

– Ты и есть настоящий.

Джинву прошел на кухню и поставил чайник.

– А теперь садись. Рассказывай, как ты тут справляешься. И не вздумай врать, что у тебя всё под контролем. Я видел твой холодильник через тени — там только детское питание и остывший кофе.

Юки невольно рассмеялся. Напряжение, копившееся последние недели, начало уходить.

– Ну, вообще-то, я изобрел новый рецепт лавандового печенья. Кай его обожает, хотя ему пока нельзя.

– Вот об этом и поговорим, – Джинву кивнул на стул. – У нас есть целая ночь, пока не прилетела твоя мать и не начала переставлять здесь мебель.

Они сидели на маленькой кухне, два самых сильных существа на планете, и обсуждали не тактику боя с внешними богами, а температуру детской смеси и то, как лучше успокоить плачущего младенца.

– Знаешь, папа, – Юки крутил в руках кружку с чаем. – Я ведь долго тебя ненавидел. Даже после того, как ты всё изменил. Мне казалось, что ты делаешь это из жалости.

Джинву замер, глядя на пар, поднимающийся от чая.

– А теперь?

– А теперь, когда я сам держу Кая на руках... я понимаю. Это была не жалость. Это был страх потерять самое дорогое. Я бы тоже переписал вселенную ради него.

– Рад, что ты это понял, – Джинву коснулся руки сына. – Но постарайся не переписывать вселенную слишком часто. Это утомляет.

Юки улыбнулся — впервые за эту ночь искренне и тепло. Его татуировки окончательно погасли, а мана в квартире успокоилась, став мягкой и уютной, как старое одеяло.

За окном начинал брезжить рассвет. Токио просыпался, не зная о том, что ночью здесь едва не случился конец света, предотвращенный любовью одного отца и своевременным вмешательством другого.

– Иди поспи, Юки, – Джинву встал. – Я покараулю Кая. И заодно приготовлю завтрак. Надеюсь, ты не против, если Монарх Теней немного похозяйничает на твоей кухне?

– Только не сожги плиту, – усмехнулся Юки, направляясь к своей комнате. – У неё магическая защита, но против тебя она не выстоит.

– Иди уже, – Джинву шутливо махнул рукой.

Юки лег в кровать, и сон накрыл его мгновенно. Последнее, что он почувствовал перед тем, как провалиться в небытие, было ощущение абсолютной безопасности. Тень его отца больше не пугала его — она оберегала его мир.

А в детской кроватке маленький Кай пустил пузырь во сне и сладко причмокнул. Его первый зуб наконец прорезался, блеснув в лучах утреннего солнца маленькой, острой жемчужиной. Наследие продолжалось, но теперь оно было в надежных руках.

Джинву стоял у окна, глядя на восходящее солнце, и в его голове звучал голос Системы, который он давно не слышал, но который сейчас казался уместным:

«Задание "Быть отцом": Выполнено. Награда: Спокойствие семьи».

– Неплохая награда, – прошептал Джинву, возвращаясь к плите. – Самая лучшая из всех.