← Назад к обзору

Сон юкио

Пепел, озон и безмолвное пламя

В гостиной дома Сон пахло не домашним уютом, а грозой, которая заперта внутри четырех стен. Юкио сидел на низком диване, широко расставив ноги и упершись локтями в колени. Его плечи, обтянутые прожженной в нескольких местах футболкой, тяжело вздымались. Массивная татуировка на правой руке казалась живой — черные узоры словно впитывали в себя остатки маны, которая всё еще покалывала кончики пальцев.

В его левой руке дымилась сигарета. Юкио знал, что в этом доме курение было под строжайшим запретом, но сейчас ему было плевать. Ему нужно было хоть что-то, что могло бы занять руки и отвлечь от желания вернуться в здание Ассоциации и превратить его в оплавленный кусок камня.

Дверь тихо скрипнула. Юкио не обернулся, его ярко-синие глаза, всё еще подернутые опасным багрянцем по краям радужки, были устремлены в пустоту.

– Я знаю, что ты скажешь, мам, – глухо произнес он, стряхивая пепел прямо на пол. – Можешь начинать читать нотации.

Ча Хэ Ин вошла в комнату, неся на подносе небольшую керамическую чашку. Она не стала ругаться. Она даже не поморщилась от едкого запаха табака, который Юкио выпускал сквозь зубы. Она подошла к сыну и поставила чашку на столик перед ним.

– Выпей, Юки. Это травяной сбор, он помогает стабилизировать каналы маны после перегрузки.

Юкио поднял на неё взгляд, полный недоумения.

– И это всё? Никаких «как ты мог»? Никаких «ты опозорил отца»?

Хэ Ин мягко улыбнулась, и в этой улыбке было столько печали и понимания, что Юкио невольно отвел глаза. Она присела рядом и положила ладонь на его растрепанные черные волосы, погладив сына по голове, как когда он был совсем маленьким.

– Ты защищал свою честь, Юкио. Возможно, способ был... излишне радикальным, но я видела, что сделал этот мальчик. Ни один мужчина из семьи Сон не стерпел бы подобного.

– Я чуть не убил его, мам, – голос Юкио дрогнул. – В какой-то момент я перестал чувствовать себя человеком. Я был просто... взрывом. Если бы отец не перехватил мою руку, от того парня остался бы только пепел на ковре.

– Но Джинву перехватил, – Хэ Ин нежно провела рукой по его волосам, распутывая узлы. – И Сухо был рядом. Ты не один, Юкио. У твоей силы огромная цена, и мы здесь, чтобы помогать тебе её платить.

Юкио глубоко затянулся, закрыв глаза. Тепло материнской руки действовало лучше любого успокоительного. Он чувствовал, как бешеная пульсация в венах замедляется, а молнии, готовые вырваться из каждой поры кожи, уходят обратно в глубину его существа.

– Отдохни, – прошептала Хэ Ин, целуя его в макушку. – Отец скоро вернется.

Она встала и бесшумно вышла из комнаты, оставив его наедине с чашкой остывающего чая и собственными мыслями. Юкио откинулся на спинку дивана, прислушиваясь к тишине дома. В ушах всё еще стоял звон разбитого мрамора и испуганный крик Минхо.

Через полчаса входная дверь хлопнула. Тяжелая, властная аура заполнила прихожую, и Юкио не нужно было оборачиваться, чтобы понять — отец дома. Следом за Джинву вошел Сухо, судя по шагам, совершенно измотанный.

– Где он? – голос Джинву был ровным, но в нем вибрировала сталь.

– В зале, – ответила Хэ Ин из кухни. – Будь с ним помягче, Джинву. Он и так выпотрошен.

Джинву вошел в гостиную и остановился в дверном проеме. Он окинул взглядом сына: рваная одежда, пепельница, полная окурков, и чашка чая, к которой тот так и не прикоснулся. Сухо проскользнул мимо отца и сел в кресло напротив брата, тяжело выдохнув.

– Ну и денек, – пробормотал младший, потирая лицо ладонями. – Юки, ты хоть понимаешь, что завтра во всех новостях будет написано, как старший наследник Монарха Теней пытался снести штаб-квартиру охотников?

Юкио криво усмехнулся, не открывая глаз.

– Пусть пишут. Может, другие павлины в белых костюмах будут держать руки и губы при себе.

Джинву подошел к столу и сел на край, глядя на старшего сына сверху вниз. Фиолетовое свечение в его глазах еще не полностью погасло после разговора с председателем Каном.

– Юкио, посмотри на меня, – скомандовал он.

Юкио нехотя открыл глаза. Синева вернулась, но она была тусклой, как небо перед сумерками.

– Мы с Сухо еле удержали тебя, – Джинву говорил медленно, подбирая слова. – В тот момент твоя мана... она резонировала с миром теней. Ты не просто атаковал, ты начал разрывать пространство вокруг себя. Если бы это продолжалось еще пару секунд, здание просто схлопнулось бы внутрь.

– Я знаю, – Юкио подавил очередной приступ дрожи в руках. – Я чувствовал это. Будто я стал проводником для чего-то огромного и злого.

– Это не зло, Юкио. Это сила без вектора, – Джинву наклонился ближе. – Председатель Кан умолял меня не уничтожать его бизнес. Его внук уже на пути в аэропорт. Я позаботился о том, чтобы он больше никогда не ступал на корейскую землю. Официальная версия — несчастный случай при демонстрации способностей.

– Ты его просто отпустил? – Юкио резко выпрямился, и искра молнии щелкнула на его плече.

– Отпустил? – Джинву усмехнулся, и эта улыбка заставила даже Сухо вздрогнуть. – Я показал ему то, что он никогда не забудет. Его разум будет восстанавливаться годами. Но убить его в том зале означало бы признать, что он имел над тобой власть. Что его поступок смог сломать тебя.

Юкио сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки.

– Он меня не сломал. Он меня взбесил.

– Гнев — это тоже форма слабости, если ты не можешь его направить, – перебил его отец. – Сухо, ты как?

Младший брат поднял голову.

– У меня всё еще руки гудят от его разрядов. Брат, ты в следующий раз предупреждай, когда решишь стать электростанцией. Я чуть не поджарился вместе с тобой.

– Прости, – Юкио виновато взглянул на брата. – Я правда не контролировал радиус.

Сухо махнул рукой.

– Забей. Главное, что мы тебя вытащили. Хотя, признаться, когда ты начал светиться красным... я на секунду подумал, что нам всем конец. Даже отец выглядел напряженным.

Джинву промолчал, но его взгляд, направленный на Юкио, стал мягче. Он видел, как старший сын борется с самим собой. Юкио всегда был бунтарем, всегда шел наперекор, но сегодня он столкнулся с темной стороной своего дара — той самой, которую Джинву так долго пытался скрыть от своих детей.

– Тебе нужно учиться не только бить, Юкио, – Джинву встал, давая понять, что разговор окончен. – Завтра мы вернемся к тренировкам с Игрисом. Но на этот раз я добавлю кое-что новое. Тебе нужно научиться выпускать пар до того, как котел взорвется.

– Куда уж больше? – вздохнул Юкио.

– Увидишь. А сейчас — в душ и спать. И убери этот окурок, пока мать не передумала и не выставила тебя на мороз.

Юкио кивнул, чувствуя, как тяжесть последних часов наконец начинает отступать. Когда отец и брат вышли, он еще некоторое время сидел в тишине, глядя на свои руки. Татуировка затихла, кожа больше не светилась.

Он встал, подошел к окну и посмотрел на ночной город. Где-то там, в небе, летел самолет с человеком, который посмел коснуться его без спроса. Юкио знал, что ненависть еще долго будет тлеть внутри него, как угли в костре. Но теперь, чувствуя поддержку семьи, он понимал: он не просто стихия. Он — Сон Юкио. И он сам будет решать, когда его огонь должен согревать, а когда — испепелять.

– В следующий раз, – прошептал он, прижимая ладонь к стеклу, – я буду готов.

Из кухни донесся смех Сухо и спокойный голос матери. Жизнь в доме Сон возвращалась в привычное русло, даже если это русло теперь пролегало через выжженную землю. Юкио загасил последнюю сигарету и, подхватив свой рваный кардиган, направился к лестнице. Завтра будет новый день, новые тренировки и новая попытка приручить молнии, которые жили в его крови.