← Назад к обзору

Создатель

Тень Творца и Крик Монархов

В глубине скрытого подземелья, запечатанного слоями древней магии и пространственных барьеров, воздух был настолько густым от жажды крови, что казался осязаемым. Сон Джинву стоял в центре тренировочного зала, его дыхание было тяжелым, а взгляд — расфокусированным. Рядом с ним Сухо сжимал рукояти своих клинков, его молодое лицо застыло в маске предельной концентрации.

– Отец, они здесь, – прошептал Сухо, и в его голосе, несмотря на всю силу, проскользнула нотка первобытного страха.

Джинву кивнул. Он чувствовал их. Монархи. Те, кого он считал окончательно побежденными или стертыми из истории, собрались вновь. Но сейчас его мысли были отравлены не только близостью врагов. Слова Юкио о Хэ Ин продолжали звучать в его голове набатом. Измена? Ложь? Всё, ради чего он сражался, превращалось в пепел.

– Джинву, сосредоточься! – рявкнул внутренний голос, подозрительно похожий на голос Игриса. – С женой разберешься позже. Если мы не выстоим сейчас, разбираться будет некому.

Из теней, окружавших зал, начали выходить фигуры. Монарх Железных Тел, Монарх Трансфигурации и другие, чьи сущности были едва узнаваемы в этом новом цикле времени. Они выглядели иначе — более дикими, более отчаянными. Их глаза горели не просто злобой, а безумием тех, кто осознал свое ничтожество перед лицом истинной силы.

– Твой покровитель бросил тебя, маленький Монарх, – прошипел Монарх Звериного Клыка, обнажая клыки. – Эшборн вернулся к своему истинному господину. А ты... ты лишь пустая оболочка.

– Мы возьмем то, что принадлежит нам по праву, – добавил другой, его голос доносился сразу со всех сторон. – Если Создатель так дорожит своим маленьким отродьем, мы выманим его через тебя. Его дочь станет ключом к нашему освобождению от его тирании.

Джинву почувствовал, как внутри него закипает ледяная ярость. Они хотели использовать ребенка. Ребенка того, кто подарил ему жизнь.

– Вы не прикоснетесь к ней, – голос Джинву стал низким, вибрирующим от маны. – Я убью вас всех снова, сколько бы раз вы ни воскресали.

Битва вспыхнула мгновенно. Сон Сухо рванулся вперед, его движения были молниеносными, но Монархи были сильнее, чем когда-либо. Они сражались не за власть, а за само выживание, зная, что Юкио не оставит их в живых, если они не нанесут удар первыми.

В разгар сражения, когда зал содрогался от столкновения божественных сил, пространство в самом центре подземелья вдруг затихло. Звуки битвы словно захлебнулись. Температура упала до абсолютного нуля, и сама реальность начала рваться, как старая ткань.

Из ослепительно-черного портала вышел он.

Юкио выглядел божественно и пугающе одновременно. На нем была простая черная одежда, но она казалась сотканной из пустоты между звездами. Его кожа сияла бледным, почти лунным светом, а татуировки на теле пульсировали ярко-голубым огнем, вторя свету его глаз. Он оставил Амалию под защитой Эшборна — единственного, кому он доверял безоговорочно, — и теперь ничто не сдерживало его гнев.

Каждый его шаг заставлял камни под ногами превращаться в пыль. Аура, исходившая от него, была настолько тяжелой, что Монархи, только что кичившиеся своей силой, начали падать на колени один за другим. Их кости хрустели под невидимым прессом его воли.

– Вы что, в себя поверили? – голос Юкио был тихим, но он заполнил собой всё пространство, вытесняя кислород.

Он остановился перед двумя Монархами, которые громче всех заявляли о своих планах на его дочь. Его взгляд был холодным, лишенным милосердия.

– Или вы забыли, что я сделал с вами во время вашего первого предательства? – он слегка наклонил голову, и за его спиной поднялись тени столь древние и огромные, что Игрис и Бер по сравнению с ними казались искрами рядом с лесным пожаром.

Джинву замер, не в силах пошевелиться. Он видел, как Монарх Звериного Клыка пытается подняться, но под взглядом Юкио его тело начало буквально распадаться на атомы.

– Вы думаете, что моя дочь — это моя слабость? – прорычал Юкио.

Он резко сжал руку в кулак. Двое Монархов, стоявших ближе всех, закричали от невыносимой боли. Их физические тела начали скручиваться, ломаясь в неестественных углах, пока их сущности вырывались наружу, пожираемые тенями Юкио.

– Она — не моя слабость, – Юкио подошел вплотную к одному из них, наступая сапогом на его голову. – Она — единственная причина, по которой вы всё еще дышите. Она — свет, который не дает мне превратить этот жалкий мирок в вечное кладбище. И вы посмели произнести её имя своими грязными ртами?

Юкио поднял взгляд на Джинву. В этом взгляде не было сочувствия к «ученику», только ледяное разочарование.

– И ты, Сон Джинву... ты позволил им говорить это в своем присутствии? Я дал тебе силу Монарха, чтобы ты был щитом, а не зрителем.

– Я защищал... – начал было Джинву, но Юкио прервал его коротким взмахом руки.

– Ты защищал свою гордость. Ты думал о словах, которые я сказал тебе в магазине. Ты думал об измене жены, пока враги планировали убийство младенца. Ты жалок.

Юкио повернулся обратно к поверженным Монархам. Его рука вспыхнула голубым пламенем.

– Смерть для вас была бы слишком легким выходом. Я запру вас в бездне, где время течет в обратном направлении, и каждый миг вы будете чувствовать, как ваши души разрываются на части. Навсегда.

С этими словами он взмахнул рукой, и под Монархами разверзлась истинная пустота. Без криков, без сопротивления они исчезли, поглощенные волей своего создателя.

В зале воцарилась гробовая тишина. Сухо стоял, опустив мечи, его била крупная дрожь. Он впервые видел силу, которую невозможно измерить уровнями или рангами. Это была сила самого Бытия.

Юкио медленно выдохнул, и его пугающая аура начала сворачиваться, возвращаясь в тело. Он поправил рукав своей куртки и посмотрел на свои руки, словно проверяя, не испачкался ли он.

– Сон Джинву, – произнес он, не оборачиваясь. – Иди домой. Разберись со своей жизнью. Если я еще раз почувствую, что тень угрозы падает на мой дом из-за твоей некомпетентности... я заберу назад всё, что дал. Жизнь, силу, память. Ты снова станешь тем слабым парнем на алтаре, умирающим в луже собственной крови. Но на этот раз я не приду.

– Почему ты это делаешь? – выкрикнул Джинву ему в спину. – Почему ты просто не уничтожишь нас всех, если мы для тебя лишь мусор? К чему эти игры с Системой, с передачей силы?

Юкио остановился у края портала. Он обернулся, и на его лице на мгновение промелькнула тень той самой полуулыбки, которую Джинву запомнил в подземелье.

– Потому что даже Богу иногда бывает одиноко, Джинву. Я хотел посмотреть, сможет ли кто-то из вас стать чем-то большим, чем просто инструментом. Эшборн почти смог. Ты... ты пока лишь разочарование.

Он шагнул в портал, но перед тем как исчезнуть, добавил:

– И по поводу твоей жены... Не ищи правды там, где хочешь увидеть ложь. Но и не верь глазам, когда сердце уже мертво. Она любит не тебя, Джинву. Она любит Монарха Теней. А человека Сон Джинву она похоронила в тот день, когда ты вернулся из подземелья другим.

Портал закрылся, оставив после себя лишь запах озона, персика и горького табака.

Джинву упал на колени, вонзив пальцы в каменный пол. Его ногти ломались, оставляя борозды на граните. Сухо подошел к нему и осторожно положил руку на плечо отца.

– Папа... нам надо идти.

– Иди, Сухо, – глухо отозвался Джинву. – Иди домой. Мне нужно... мне нужно побыть здесь.

Когда сын ушел, Джинву поднял голову к сводам подземелья. Он чувствовал, как внутри него что-то надломилось. Та безупречная жизнь, которую он вел, те идеалы, за которые он цеплялся, — всё это было лишь тонкой вуалью, наброшенной на бездну.

Он вспомнил поцелуй Юкио. Тогда это казалось спасением. Теперь он понимал, что это было клеймо. Маркировка собственности. Он был лишь одним из экспонатов в коллекции существа, которое было слишком старым и слишком сильным, чтобы заботиться о морали смертных.

– Ты создал монархов... – прошептал Джинву в пустоту. – Но ты не создал меня. Я сам прошел через ад.

Где-то глубоко в его тени Игрис шевельнулся, выражая молчаливую поддержку. Но Джинву знал: верность теней теперь была под вопросом. Если Юкио прикажет — они уйдут. Если Юкио захочет — он останется один.

Джинву встал, отряхивая пыль с одежды. Его взгляд стал жестким, лишенным прежней теплоты. Если Юкио считает его разочарованием, значит, пришло время доказать обратное. Не как ученику, не как сосуду, а как тому, кто смог выжить там, где должны были погибнуть боги.

Но прежде всего... он должен был вернуться домой. Вернуться к Хэ Ин и посмотреть ей в глаза. Не глазами Монарха, способного видеть ману и ложь, а глазами мужа, который боится узнать правду.

А в это время в тихой квартире на окраине города Юкио сидел на полу рядом с кроваткой Амалии. Девочка проснулась и теперь весело тянула ручонки к отцу, лепеча что-то на своем детском языке.

Юкио взял её на руки и прижал к себе. Его лицо, только что внушавшее ужас Монархам, теперь светилось нежностью.

– Всё хорошо, маленькая, – шептал он, баюкая её. – Папа просто вынес мусор. Больше никто не посмеет тебя напугать.

На его плече Эшборн, уменьшившийся до размеров ворона, тихо каркнул, склонив голову. Мир вокруг них мог рушиться, монархи могли восставать, а герои — падать в бездну отчаяния. Но здесь, в этом маленьком круге света, было только тепло и покой.

Юкио знал, что Джинву придет к нему снова. Не за силой и не за ответами, а за тем самым чувством превосходства, которое он испытал лишь однажды — в момент своего второго рождения. И Юкио будет ждать. Ведь в конце концов, даже творцу нужно, чтобы кто-то смотрел на него с такой жгучей, болезненной жаждой.

– Спи, Амалия, – Юкио закрыл глаза, погружаясь в тишину своей вечности. – Завтра будет новый день. И новый мир, если я захочу его оставить.