← Назад к обзору

Создатель

Искупление в тени Творца

В доме Сон Джинву пахло не домашним уютом, а озоном и горечью. Гробовая тишина, воцарившаяся после ухода Юкио из подземелья, наконец взорвалась в стенах их семейного гнезда. Джинву стоял напротив Хэ Ин, и его взгляд, обычно полный тепла, теперь напоминал два ледяных колодца.

– Значит, это правда? – голос Джинву был едва слышным, но от него вибрировали стекла в панорамных окнах. – Всё то, что он сказал... О нас. О тебе.

Хэ Ин стояла, прислонившись к стене, её плечи дрожали. Она не плакала, но её лицо казалось маской, высеченной из холодного мрамора. В её глазах больше не было того восхищения, которое она когда-то питала к сильнейшему охотнику человечества. Там была пустота.

– Ты стал богом, Джинву, – ответила она, и в её голосе прозвучал металл. – Но ты перестал быть человеком. Ты думал, я не чувствую холод, исходящий от твоих теней? Ты думал, я не вижу, как ты смотришь сквозь меня, когда возвращаешься из своих «путешествий»? Да, я любила Монарха Теней. Я любила ту мощь, которая защищала этот мир. Но муж... мужа у меня не было с того дня, как ты переписал время.

– И поэтому ты... с ним? С моим лучшим другом? – Джинву сделал шаг вперед, и тень под его ногами вздыбилась, принимая очертания чудовищных когтей.

– Он хотя бы живой! – выкрикнула Хэ Ин, и по её щекам наконец потекли слезы. – Он не пахнет смертью! Он не исчезает в тенях посреди ужина! Он смотрит на меня, а не на горизонт в ожидании новой войны!

В соседней комнате Сон Сухо сидел на кровати, обхватив голову руками. Он слышал каждое слово. Каждый крик матери и каждое тяжелое, как удар молота, слово отца. Его мир, который казался ему незыблемым, рушился прямо сейчас. Идеальный отец, герой, Теневой Монарх — и эта грязь, эта человеческая слабость, которая теперь затапливала их дом.

Через два часа, когда крики стихли, сменившись тяжелым, удушливым молчанием, дверь в комнату Сухо открылась. Джинву стоял на пороге. Его плащ казался темнее самой ночи.

– Идем, Сухо, – коротко бросил он.

– Куда, отец?

– За ответами. К тому, кто начал всё это.

Они вышли из дома, не оглядываясь. Хэ Ин осталась сидеть на полу в пустой гостиной, окруженная тенями, которые больше не подчинялись её мужу в этом доме.

Юкио жил в обычном на первый взгляд пентхаусе, но мана вокруг этого здания была настолько плотной, что обычные люди инстинктивно обходили его стороной за несколько кварталов. Когда Джинву и Сухо подошли к двери, она просто открылась перед ними, приглашая войти.

Внутри было на удивление тихо и просто. Никаких тронов из костей или магических артефактов. Юкио сидел за кухонным столом. На нем были только свободные серые штаны, торс оставался обнаженным, демонстрируя те самые татуировки, которые, казалось, жили своей жизнью под бледной кожей. Его черные волосы были растрепаны, глаза смотрели на гостей с ленивым интересом. Перед ним стояла тарелка с нехитрым ужином, а в глубине квартиры, за приоткрытой дверью, царила священная тишина — маленькая Амалия спала.

– Проходите, не стойте в дверях, – небрежно бросил Юкио, не вставая. – Выглядите паршиво. Особенно ты, Джинву. Семейные сцены утомляют больше, чем битвы с драконами, не так ли?

Джинву прошел в центр комнаты, Сухо следовал за ним, как тень. Охотник S-ранга чувствовал себя здесь крошечным, несмотря на всё свое могущество.

– Ты сказал тогда... в подземелье... что я — лишь твое создание, – Джинву заговорил, и его голос дрожал от сдерживаемой ярости. – Но ты не создавал меня. Я сам прошел через ад. Я умирал сотни раз, я тренировался до кровавого пота, я вырывал победу у самой судьбы. Ты просто бросил мне кость.

Юкио отложил вилку и медленно поднял взгляд. Его ярко-голубые глаза блеснули в полумраке кухни.

– Я и не планировал тебя создавать, – спокойно ответил он, и его голос прозвучал как шелест опавшей листвы. – Ты прав. Я просто увидел человека, который так отчаянно хотел жить. Человека, который хотел доказать всему миру, что он чего-то стоит, хотя все вокруг считали его никем. E-ранг. «Слабенький Сон Джинву».

Юкио усмехнулся, и в этой усмешке не было издевки, лишь странное, почти отеческое признание.

– Знаешь, мне понравилась твоя воля. Твоя решимость. Большинство на том алтаре просто закрыли бы глаза и приняли смерть. Но ты... ты скребся ногтями за каждый вздох. Поэтому я дал тебе силу. Не потому, что ты был избранным, а потому, что ты был достаточно жадным до жизни, чтобы удержать эту силу.

Он встал из-за стола. Его движения были текучими, как у хищника. Юкио подошел к Джинву почти вплотную, и тот снова почувствовал этот запах — табак, персик и древний, как само время, лес.

– И сейчас ты скалишь на меня свои клыки? – Юкио прищурился. – Ты пришел сюда, чтобы доказать мне, что ты самостоятелен? Или ты пришел, потому что твоя идеальная жизнь оказалась фальшивкой, и тебе больше не за что цепляться, кроме своей ненависти ко мне?

– Я пришел за правдой, – Джинву не отвел взгляда. – Зачем тебе всё это? Зачем тебе Земля? Зачем тебе Монархи?

Юкио вздохнул и прошел к окну, глядя на огни ночного города.

– Земля? Мне она не нужна. Монархи — это лишь мои старые ошибки, которые я время от времени подчищаю. Я живу здесь только потому, что Амалии нравится этот воздух и эти глупые мультики по телевизору.

Он обернулся к Сухо, который всё это время стоял неподвижно, во все глаза глядя на Творца.

– А ты, маленький наследник... Ты тоже хочешь спросить, почему твой отец — это тень моей тени?

– Я хочу знать, – голос Сухо был твердым, – почему вы позволили этому случиться с нашей семьей? Если вы всё видите, если вы так сильны... почему вы просто не остановили это?

Юкио рассмеялся — тихо и искренне.

– Потому что я не нянька, парень. Я дал твоему отцу инструмент. Как он его использовал — его дело. Он выбрал путь одинокого бога, забыв, что у бога не может быть человеческой семьи без боли. Вы, люди, такие забавные. Вы молите о силе, а когда получаете её, начинаете плакать о том, что она выжигает всё человеческое вокруг вас.

Юкио снова сел, на этот раз на подоконник, и жестом пригласил их сесть напротив.

– Что ж, я вас слушаю, дорогие гости. Говорите, и я, может быть, отвечу на все ваши вопросы. Пока Амалия не проснулась. У нас мало времени на философские беседы.

– Ты сказал, что Хэ Ин любит не меня, а Монарха, – Джинву сел на стул, чувствуя, как силы покидают его. – Откуда тебе знать?

– Я вижу структуру души, Джинву, – Юкио щелкнул пальцами, и в воздухе на мгновение вспыхнула сложная золотистая сеть. – Твоя жена — охотник. Её инстинкты настроены на силу. Когда ты изменился в том подземелье, твоя мана стала для неё наркотиком. Она влюбилась в хищника, в альфу, в того, кто стоит на вершине пищевой цепочки. Но когда пыль улеглась, и вы начали «играть в семью», она обнаружила, что за этой мощью стоит человек, которого она почти не знает. И этот человек постоянно уходит во тьму.

– Значит, это моя вина? – спросил Джинву, глядя на свои руки.

– Вина? – Юкио фыркнул. – Вины не существует. Есть только последствия. Ты выбрал силу — ты получил одиночество. Это была та самая «высокая цена», о которой я предупреждал тебя на алтаре. Ты просто забыл прочитать мелкий шрифт в контракте.

Сухо сделал шаг вперед.

– Но есть же способ всё исправить? Вы можете вернуть всё назад? Сделать так, чтобы мы были обычной семьей?

Юкио посмотрел на мальчика с неожиданной грустью в глазах.

– Я могу стереть память всему миру, Сухо. Я могу уничтожить ману и превратить монархов в пыль. Но я не могу заставить два сердца биться в унисон, если они уже разучились слышать друг друга. Даже я не всевластен над чувствами, потому что чувства — это хаос. А я — порядок.

Юкио встал и подошел к Джинву, положив руку ему на плечо. Татуировки на его руке вспыхнули, и Джинву почувствовал, как по его телу разливается странное тепло, усмиряющее бушующую внутри тьму.

– Послушай меня, Сон Джинву. Ты прошел через ад и стал королем мертвых. Это твой путь. Не пытайся быть тем, кем ты больше не являешься. Ты не охотник ранга E, и ты не просто муж Хэ Ин. Ты — опора этого мира. Если ты сломаешься из-за измены женщины — мир рухнет вместе с тобой.

– И это всё? – Джинву поднял голову. – Просто принять это и жить дальше?

– А что ты еще хочешь? – Юкио пожал плечами. – Мести? Ты можешь убить её любовника. Можешь стереть её саму из реальности. Но принесет ли это тебе покой? Твой покой — здесь.

Юкио указал на Сухо.

– Твое продолжение. Твоя кровь. Он — единственное, что в твоей жизни реально. Всё остальное — декорации, которые я помог тебе построить.

В этот момент из комнаты послышался тихий детский плач. Юкио мгновенно преобразился. Его взгляд смягчился, пугающая аура исчезла, словно её и не было.

– Амалия проснулась, – прошептал он. – Вам пора.

– Мы еще увидимся? – спросил Сухо, когда они уже стояли в дверях.

Юкио замер на мгновение, глядя на мальчика.

– Надеюсь, что нет, Сухо. Для вашего же блага. Жизнь рядом со мной — это постоянное напоминание о том, как ничтожен ваш мир. Живите своей жизнью. Ошибайтесь, страдайте, любите. Но не ищите богов там, где их быть не должно.

Дверь закрылась перед ними. Джинву и Сухо остались стоять на лестничной площадке. Ночной воздух Сеула казался теперь каким-то иным — более прозрачным, лишенным той удушливой тяжести, которая преследовала Джинву последние годы.

– Отец, – тихо произнес Сухо. – Что мы будем делать теперь?

Джинву посмотрел на сына. Впервые за долгое время он увидел в нем не просто наследника своей силы, а ребенка, который нуждался в защите больше, чем весь этот мир.

– Мы пойдем домой, Сухо. Заберем твои вещи. И начнем всё сначала.

– А мама?

Джинву на мгновение закрыл глаза. Он снова почувствовал вкус того поцелуя — табак и персик. Вкус силы, которая сделала его тем, кто он есть.

– Мама сделала свой выбор. Теперь пришло время сделать наш.

Они спускались по лестнице, и тени послушно следовали за ними. Но теперь это были не просто инструменты войны. Это были стражи их новой, пока еще непонятной жизни.

А в пентхаусе Юкио качал на руках маленькую Амалию, которая уже вовсю смеялась, дергая отца за цепочку с кулоном.

– Видишь, маленькая, – шептал Юкио, прижимая дочь к себе. – Люди всегда приходят за ответами, но никогда не знают, что с ними делать, когда получают. Надеюсь, ты будешь мудрее.

Он посмотрел в окно, где в ночном небе Сеула медленно таяли следы маны Сон Джинву. Творец улыбнулся. Его эксперимент продолжался, но на сегодня шоу было окончено. В его мире, сосредоточенном в этих крошечных бирюзовых глазах, наконец наступил покой.