← Назад к обзору

Создатель

Шепот первородного хаоса

Сеул тонул в сумерках, окрашивая небо в цвета спелой сливы и пепла. Сон Джинву сидел в своем новом кабинете, где вместо стеллажей с отчетами охотников теперь стояли лишь несколько книг и старая фотография сестры и матери. Он смотрел на свои руки, по которым время от времени пробегали едва заметные искорки голубой маны — чужеродной, пугающей и в то же время невероятно сладкой. Поцелуй Юкио в парке изменил не только его восприятие, но и саму структуру его «Системы».

– Состояние: Стабильно, – прошептал он, глядя в пустоту.

Экран Системы, который раньше был его единственным ориентиром, теперь мерцал и шел помехами. Буквы двоились, накладывались друг на друга, словно программный код пытался переварить нечто, на что он никогда не был рассчитан. Джинву чувствовал, что Система — это лишь тонкая корка льда над бездонным океаном, которым являлся Юкио.

Внезапно тень в углу комнаты начала удлиняться. Она не была похожа на послушных солдат Джинву. Она была густой, как нефть, и от неё исходил холод, заставляющий саму душу сжиматься в комок.

– Мой Король... – из тьмы выступил Игрис.

Его голос звучал иначе. В нем не было привычной механической преданности. В нем сквозило нечто человеческое — страх.

– В чем дело, Игрис? Ты выглядишь так, будто увидел конец света.

– Конец света уже здесь, господин, – рыцарь опустился на одно колено, и его доспехи жалобно лязгнули. – Тени... они шепчутся. Те, кого вы призвали из Бездны, те, кто помнит времена до вашего рождения... они чувствуют Его. Его присутствие в этом мире пробуждает в них память о Первородной Тьме. Они боятся, что если Он захочет, то просто сожмет кулак, и все мы перестанем существовать. Даже вы.

Джинву встал и подошел к окну. Он знал, что Игрис прав. Юкио не был просто «сильным игроком». Он был источником.

– Он не хочет войны, Игрис. Он хочет тишины.

– Но тишина Творца — это смерть для творений, – тихо возразил рыцарь.

Джинву не ответил. Он чувствовал, как внутри него растет непреодолимое желание снова увидеть Юкио. Это было похоже на гравитацию — планета не может сопротивляться притяжению звезды, даже если знает, что в конце концов сгорит в её пламени.

***

В это же время в элитном жилом комплексе Юкио заканчивал купать Амалию. Ванная комната была заполнена паром и запахом детского мыла. Девочка весело плескалась, пытаясь поймать мыльные пузыри, которые Юкио выдувал прямо из кончиков своих пальцев. Каждый пузырь светился мягким бирюзовым светом, отражая в себе целые созвездия.

– Ну всё, маленькая разбойница, пора спать, – Юкио завернул дочь в пушистое полотенце и прижал к себе.

Амалия что-то пролепетала, указывая пальчиком на балкон.

– Нет, сегодня мы не пойдем смотреть на звезды. Папе нужно поговорить с одним очень настойчивым гостем.

Юкио уложил дочь в кроватку, напевая ту самую древнюю колыбельную, и вышел в гостиную. Он даже не обернулся, когда из тени за его спиной материализовался Сон Джинву.

– Ты стал часто заходить без приглашения, – заметил Юкио, подходя к барной стойке и наливая себе стакан ледяной воды. – Теневой Монарх превращается в сталкера?

Джинву стоял неподвижно, его глаза светились фиолетовым огнем, который сейчас казался тусклым по сравнению с естественным сиянием, исходящим от Юкио.

– Мои тени сходят с ума, – без предисловий начал Джинву. – Они чувствуют тебя. Они боятся. Что ты делаешь с ними?

Юкио повернулся, облокотившись на стойку. Его обнаженный торс, покрытый татуировками, лоснился в свете ночника.

– Я ничего не делаю, Джинву. Просто само моё существование напоминает им о том, из чего они были созданы. Ты когда-нибудь задумывался, что такое «тени» на самом деле? Это не просто мертвые солдаты. Это ошметки моей собственной воли, которую Монархи растащили по кускам, когда предали меня. Каждая твоя тень — это часть моей плоти, в буквальном смысле.

Джинву почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Значит, я командую твоими останками?

– Можно сказать и так, – Юкио сделал глоток воды. – Но тебе не стоит беспокоиться. Я не собираюсь забирать их назад. Мне достаточно того, что у меня есть сейчас.

Он подошел к Джинву. Воздух между ними наэлектризовался. Джинву снова почувствовал этот сводящий с ума запах — персик, табак и нечто металлическое, как запах крови после долгой битвы.

– Ты пришел не из-за теней, – Юкио заглянул ему прямо в душу своим ярко-голубым взглядом. – Ты пришел, потому что тот поцелуй в парке открыл в тебе брешь. Ты почувствовал вкус истинной бесконечности, и теперь всё остальное кажется тебе пресным. Твоя жизнь, твой сын, твои победы... всё это прах.

– Это неправда, – Джинву попытался отступить, но его ноги словно приросли к полу.

– Правда, – Юкио сократил расстояние до минимума. – Ты — моё лучшее творение, Джинву. Я вложил в тебя больше, чем в Эшборна. Я дал тебе человеческое сердце и божественную мощь, чтобы посмотреть, сломаешься ли ты. И ты не сломался. Ты выстоял. Но теперь ты одинок на вершине своего мира. И только я могу понять это одиночество.

Юкио протянул руку и коснулся щеки Джинву. Его пальцы были горячими, а кожа — невероятно гладкой.

– Ты хочешь этого, Джинву? Хочешь перестать быть Королем и стать просто... моим?

– Я... я не знаю, – выдохнул Джинву.

Его воля, которая раньше была несокрушимой, таяла под этим взглядом. Он чувствовал себя ребенком, который впервые увидел океан и осознал свою ничтожность.

– А я знаю, – Юкио усмехнулся. – Ты жаждешь этого больше, чем когда-либо жаждал жизни в том двойном подземелье.

Он снова притянул Джинву к себе. На этот раз поцелуй был иным — глубоким, собственническим, наполненным такой силой, что Джинву почувствовал, как его Система окончательно рушится. Сообщения об ошибках всплывали перед глазами сотнями, тысячами, пока не слились в сплошное белое полотно.

«ВНИМАНИЕ! СИНХРОНИЗАЦИЯ С ТВОРЦОМ: 100%»

«СИСТЕМА УДАЛЕНА. ОГРАНИЧЕНИЯ СНЯТЫ».

Джинву вцепился в плечи Юкио, чувствуя под пальцами твердые мышцы и пульсирующую под кожей энергию. Весь мир вокруг перестал существовать. Не было Сеула, не было охотников, не было Хэ Ин и даже Сухо на мгновение исчез из его памяти. Была только эта всепоглощающая тьма, которая на самом деле оказалась ослепительным светом.

Когда Юкио отстранился, Джинву едва держался на ногах. Его глаза теперь светились не фиолетовым, а тем же ярко-голубым пламенем, что и у Юкио.

– Теперь ты видишь мир моими глазами, – прошептал Юкио, поправляя растрепанные волосы Джинву. – Никаких уровней. Никаких рангов. Только чистая энергия.

Джинву огляделся. Стены квартиры казались прозрачными, он видел потоки маны, текущие по городу, видел сны людей, видел каждую тень как живое, вибрирующее существо. Это было пугающе и прекрасно.

– Что ты со мной сделал?

– Я освободил тебя, – Юкио вернулся к барной стойке, как ни в чем не бывало. – Теперь ты не раб Системы. Ты — Монарх по праву крови, которую я тебе только что передал.

– Зачем? – Джинву всё еще не мог прийти в себя. – Какова цена на этот раз?

Юкио посмотрел на дверь детской комнаты, и его взгляд стал бесконечно нежным.

– Цена проста, Джинву. Монархи, которых я запер в бездне, не останутся там вечно. Моё присутствие здесь пробуждает древние силы, о которых ты даже не слышал. Скоро этот мир станет полем битвы, какой вселенная не видела с момента своего сотворения. И мне нужен кто-то, кто будет стоять рядом со мной. Не как слуга, а как равный. Кто-то, кто прикроет спину моей дочери, если я буду занят уничтожением богов.

Джинву осознал масштаб того, во что он ввязался. Это не была просто борьба за Землю. Это была война за само право существования реальности.

– Ты хочешь, чтобы я стал защитником Амалии?

– Я хочу, чтобы ты стал частью моей семьи, – Юкио подошел к окну и указал на звезды. – Видишь те огни? Каждая из этих звезд — это мир, который я когда-то создал. И каждый из них сейчас дрожит, потому что Создатель нашел себе фаворита.

Джинву подошел и встал рядом. Он чувствовал, как его новая сила пульсирует в такт с силой Юкио.

– Сухо... он тоже в опасности?

– Сухо — твой сын. В его жилах теперь тоже течет капля моей маны. Он вырастет сильнее любого Монарха. Но пока... пока он должен учиться.

В этот момент в прихожей раздался странный звук. Словно кто-то скребся в дверь когтями из чистого света.

Юкио мгновенно подобрался, его расслабленность исчезла, сменившись ледяной готовностью к убийству.

– Быстро они, – прошипел он.

– Кто это? – Джинву призвал свои кинжалы, но вместо привычных черных клинков в его руках материализовались лезвия из сгущенной голубой плазмы.

– Посланники «Внешних Богов», – Юкио усмехнулся, и его татуировки начали светиться так ярко, что в комнате стало светло как днем. – Те, кто считал себя хозяевами вселенной, пока я спал. Они почуяли, что я передал часть своей искры тебе. Они пришли забрать её.

Дверь пентхауса разлетелась в щепки, но не от физического удара, а от ментального давления. В проеме стояло существо, облаченное в золотые доспехи, его лицо было скрыто за маской из чистого света. От него исходила аура святости, которая была более тошнотворной, чем любой запах гнили.

– Творец, – голос существа звучал как хор тысячи фанатиков. – Ты нарушил договор. Ты передал Первородный Свет смертному.

– Договоры пишут для тех, кто боится, – Юкио сделал шаг вперед, заслоняя собой дверь в детскую. – А я — тот, кто дал вам право существовать. Убирайтесь, пока я не стер ваши имена из книги жизни.

– Мы пришли за сосудом, – существо указало на Джинву. – Он не достоин этой силы.

Джинву почувствовал, как внутри него просыпается нечто древнее и яростное. Это не была ярость Теневого Монарха. Это была ярость самого Хаоса.

– Попробуйте взять, – произнес Джинву, и его голос прозвучал в унисон с голосом Юкио.

Битва началась без предупреждения. Посланник света рванулся вперед, и пространство вокруг него начало схлопываться. Юкио встретил его удар голыми руками, и столкновение двух сил породило волну, которая выбила все стекла в здании.

Джинву не остался в стороне. Его новые клинки разрезали свет, как масло. Он двигался быстрее, чем когда-либо позволяла Система. Он видел траектории атак еще до того, как они совершались. Это был танец смерти, в котором он наконец-то чувствовал себя на своем месте.

– Неплохо для новичка! – крикнул Юкио, уворачиваясь от золотого копья и нанося ответный удар, который буквально снес голову одному из пришедших следом существ.

Они сражались плечом к плечу. Джинву чувствовал каждое движение Юкио, словно они были единым организмом. Это была та самая синхронизация, о которой твердила Система.

Через несколько минут всё было кончено. Золотые доспехи рассыпались в пыль, а свет погас, оставив после себя лишь запах озона.

Юкио тяжело дышал, его татуировки медленно гасли. Он посмотрел на Джинву, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на гордость.

– Ты справился лучше, чем я ожидал.

Джинву опустил клинки, они растаяли в воздухе. Он посмотрел на свои руки — они всё еще слегка дрожали от избытка энергии.

– Это только начало, не так ли?

– Только первый акт, – Юкио подошел к нему и положил руку на затылок, прижимая своим лбом к его лбу. – Но теперь ты знаешь, за что сражаешься. Не за ассоциацию, не за человечество. За нас. За Амалию. За то, чтобы этот мир остался нашим.

Джинву закрыл глаза, впитывая тепло Юкио. В этот момент он понял, что его старая жизнь окончательно мертва. Сон Джинву, охотник S-ранга, перестал существовать. На его месте родился кто-то другой — существо, стоящее по левую руку от Творца.

– Я остаюсь, – прошептал Джинву.

– Я и не сомневался, – Юкио нежно поцеловал его в лоб. – Пойдем. Нужно проверить Амалию. Она не любит, когда папа шумит по ночам.

Они вошли в детскую. Девочка спала, безмятежно улыбаясь во сне. Она не знала, что только что решилась судьба вселенной. Она не знала, что теперь у неё есть два защитника, перед которыми отступят даже самые древние боги.

Джинву стоял у кроватки, глядя на спящего ребенка, и впервые в жизни он не чувствовал груза ответственности. Он чувствовал только покой. Странный, темный, но абсолютно правильный покой.

– Знаешь, Юкио, – тихо сказал он. – Ты был прав. Контроль — это иллюзия. Но эта иллюзия чертовски приятна, когда ты на правильной стороне.

Юкио усмехнулся и обнял его за талию, притягивая к себе.

– Добро пожаловать домой, Джинву. В мир, где нет правил, кроме одного: мы сами пишем свою историю.

За окном Сеул продолжал жить своей обычной жизнью, не подозревая, что в этот вечер два человека, стоящие в тени обычной квартиры, стали центром новой вселенной. И эта вселенная пахла персиком, табаком и бесконечной, непобедимой любовью, которая была сильнее любого божественного приговора.