← Назад к обзору

Создатель

Персиковый нектар вечности

– Папа, ну быстрее! Мы же опоздаем, и все самые вкусные пирожные заберут другие люди! – маленькая Амалия, которой недавно исполнилось пять лет, с силой потянула Джинву за руку.

Ее бирюзовые глаза сияли нетерпением, а длинные черные волосы, заплетенные в две тугие косички, забавно подпрыгивали при каждом шаге. Она была живым воплощением энергии своего отца, но с мягкостью, которую привнесло в ее жизнь присутствие Джинву.

Джинву улыбнулся, крепче перехватывая на руках вторую причину своего ежедневного счастья. Маленькому Рену было всего три года, но он уже вовсю проявлял характер. Мальчик был точной копией Юкио: те же густые черные волосы, та же бледная кожа и пронзительный, не по годам мудрый взгляд ярко-голубых глаз. Даже сейчас, сидя на руках у отца, он с королевским спокойствием взирал на суету торгового центра, словно оценивая, достоин ли этот мир его внимания.

– Мы не опоздаем, принцесса, – успокаивающе произнес Джинву, ласково погладив дочь по голове. – В этом кондитерском отделе всегда оставляют лучший заказ для нас. Ты же знаешь, Эшборн лично проследил за этим.

– Эшборн слишком серьезный, – фыркнула Амалия, заходя в лифт. – Он всегда говорит о «безопасности» и «протоколе». А я просто хочу, чтобы у папы Юки был самый лучший торт!

Джинву на мгновение замер, когда двери лифта закрылись.

– У папы Юки? – переспросил он, чувствуя странный укол совести. – Ты имеешь в виду... сегодня какой-то особенный день?

Амалия посмотрела на него так, словно он только что спросил, круглая ли Земля.

– Папа Джинву, ты совсем заработался со своими тенями! Сегодня же день появления папы Юки в этом мире. Его день рождения!

Джинву почувствовал, как по спине пробежал холодок. За четыре года совместной жизни, за те тысячи мгновений, что они провели вместе, он ни разу не спрашивал Юкио о дате его рождения. Для существа, которому больше двух тысяч лет, такие понятия, как «день рождения», казались Джинву чем-то несущественным, почти абсурдным. Юкио был вечностью, он был началом и концом, творцом и разрушителем. Разве у богов бывают дни рождения?

– Я... я не знал, – честно признался Джинву, выходя из лифта на этаже с элитными бутиками.

– А я знала! – гордо заявила Амалия. – Мне Эшборн по секрету сказал. Он сказал, что в этот день две тысячи лет назад небо над первородным разломом стало цвета персика. Поэтому папа так любит персики!

Джинву невольно улыбнулся. Запах персика... Тот самый аромат, который преследовал его с первой встречи в двойном подземелье, который стал для него синонимом дома, безопасности и страсти. Теперь всё встало на свои места.

Торговый центр «Звездный путь» был переполнен людьми. Прохожие невольно замедляли шаг, когда мимо проходила эта необычная семья. Высокий, атлетично сложенный мужчина в простом, но дорогом черном пальто, чья аура была настолько плотной и спокойной, что инстинктивно вызывала трепет. И двое детей, чья красота казалась почти неземной. Люди оборачивались, шептались, восхищались, но никто не решался подойти слишком близко. Вокруг Джинву всегда вибрировала невидимая стена силы, которую он теперь контролировал в совершенстве благодаря урокам Юкио.

– Смотри, папа! Вот они! – Амалия подбежала к витрине элитной кондитерской.

За стеклом, на золотистых подносах, лежали изысканные пирожные, выполненные в форме маленьких персиков. Они выглядели настолько реалистично, что казалось, будто на их бархатистой кожице всё еще дрожат капли утренней росы.

– Нам нужно два десятка, – авторитетно заявил маленький Рен, впервые подав голос. Его тембр был удивительно похож на голос Юкио — глубокий и немного хриплый. – И тот большой торт с зеркальной глазурью.

– Слушаюсь, мой маленький господин, – усмехнулся Джинву, подходя к прилавку.

Продавщица, молодая девушка-охотник ранга B, побледнела и едва не выронила щипцы, когда встретилась взглядом с Джинву. Она знала, кто перед ней. Весь мир знал. Сон Джинву, Теневой Монарх, человек, который четыре года назад официально «ушел в отставку», но чье имя до сих пор заставляло сердца монстров замирать от ужаса.

– Пожалуйста, упакуйте всё в лучшем виде, – мягко попросил Джинву, прикладывая карту к терминалу.

Пока заказ упаковывали, Джинву погрузился в мысли. Четыре года. Срок, который для обычного человека кажется значительным, а для них пролетел как один миг. После того, как Юкио передал ему часть своей первородной искры, жизнь Джинву изменилась навсегда. Он перестал быть просто «игроком» или «инструментом». Он стал частью семьи Творца.

Его отношения с Хэ Ин остались в прошлом, как далекий, подернутый дымкой сон. Они иногда общались ради Сухо, но в этих разговорах больше не было боли — только вежливое признание того, что их пути разошлись слишком далеко. Сухо теперь учился в специальной академии под личным присмотром Юкио и Эшборна, и его сила росла с каждым днем. Джинву гордился сыном, но его сердце теперь безраздельно принадлежало Юкио и их детям.

Рен пошевелился на руках, привлекая внимание.

– Папа, а папа Юки будет рад? – спросил мальчик, заглядывая Джинву в глаза. – Он вчера был очень грустный, когда смотрел на звезды.

Джинву вздохнул. Он тоже заметил это. Иногда на Юкио находила эта странная, вековая меланхолия. В такие моменты он мог часами сидеть на балконе, глядя в пустоту космоса, словно вспоминая миры, которые он когда-то создал и разрушил. В такие минуты даже Джинву боялся к нему подходить, чувствуя, как от Юкио исходит холод абсолютного одиночества.

– Конечно, он будет рад, Рен, – ответил Джинву, забирая тяжелые коробки с логотипом кондитерской. – Он любит вас больше всех вселенных, которые он когда-либо видел. И персиковые пирожные — его слабость.

Они вышли из торгового центра, где их уже ждал черный автомобиль. За рулем сидел Игрис, облаченный в безупречный человеческий костюм, который, впрочем, не мог скрыть его мощной фигуры. Рыцарь молча кивнул и открыл дверь перед семьей.

Дорога к их особняку, скрытому мощными барьерами в горах, заняла не больше двадцати минут. Всё это время Амалия и Рен увлеченно обсуждали, как они будут поздравлять отца.

– Я нарисовала картину! – хвасталась Амалия. – Там мы все вместе, и у папы Юки на голове корона из цветов.

– А я нашел в саду камень, который светится, как его глаза, – добавил Рен, похлопывая по карману своих брюк.

Джинву слушал их, и в его душе разливалось тепло. Он чувствовал, как его собственная тьма, когда-то пугающая и холодная, теперь мирно дремала, согретая этим светом.

Когда они вошли в дом, там царила тишина. Юкио не любил лишнего шума, если только он не исходил от детей. Особняк был наполнен ароматом свежей хвои и едва уловимым запахом магии.

– Тихо, – прошептал Джинву, ставя коробки на кухонный остров. – Сначала подготовим сюрприз.

Они вместе расставили пирожные на большом серебряном блюде. Амалия принесла свои рисунки, Рен положил рядом свой «волшебный» камень. Джинву зажег свечи, которые пахли... конечно же, персиком.

– Юкио? – позвал Джинву, направляясь к лестнице. – Мы вернулись.

Он нашел его в библиотеке. Юкио сидел в глубоком кожаном кресле, окруженный древними свитками. На нем была простая черная футболка и домашние штаны, волосы были растрепаны, а в ушах поблескивали те самые серьги-кольца. Он выглядел как обычный двадцатилетний парень, если не считать взгляда, в котором отражалась история мироздания.

– Вы долго, – не оборачиваясь, произнес Юкио. Его голос был тихим и немного усталым. – Амалия опять заставила тебя обойти все магазины игрушек?

Джинву подошел к нему со спины и положил руки на его плечи. Кожа Юкио была горячей, а татуировки под пальцами Джинву приветливо пульсировали.

– У нас был важный повод, – прошептал Джинву, наклоняясь и целуя его в макушку. – Почему ты не сказал мне?

Юкио замер. Он медленно повернул голову, глядя на Джинву с легким удивлением.

– Не сказал о чем?

– О том, что сегодня день, когда ты появился. Твой день рождения, Юки.

Юкио на мгновение закрыл глаза, и на его лице промелькнула тень усмешки.

– Эшборн... – пробормотал он. – Старый болтун. Я же просил его не напоминать об этом. Для меня это просто еще один день в бесконечности, Джинву.

– Может быть, для тебя и так, – Джинву потянул его за руку, заставляя встать. – Но для нас это день, когда мир стал обретать смысл. Идем. Твои дети ждут тебя.

Когда они спустились вниз, Амалия и Рен тут же бросились к отцу.

– С днем появления, папа Юки! – закричали они в унисон.

Юкио подхватил их обоих, и его лицо мгновенно преобразилось. Усталость исчезла, сменившись той самой лучезарной улыбкой, от которой у Джинву до сих пор подкашивались ноги.

– Ого, сколько всего! – Юкио подошел к столу, рассматривая пирожные. – Мои любимые. Вы сами выбирали?

– Да! – Амалия запрыгала на месте. – И папа Джинву купил самый большой торт! Посмотри на мой рисунок!

Юкио бережно взял лист бумаги, на котором детской рукой были изображены четыре фигуры в окружении теней. Он долго смотрел на него, и Джинву заметил, как в уголках его ярко-голубых глаз блеснула влага.

– Это... это самое прекрасное, что я видел за две тысячи лет, – тихо сказал Юкио. – Спасибо, маленькая принцесса.

Затем он взял камень Рена. Камень действительно светился мягким лазурным светом, резонируя с маной Юкио.

– Отличный выбор, сын. В нем заключена сила земли. Я сделаю из него оберег для тебя.

Вечер прошел в удивительной атмосфере уюта. Они ели пирожные, смеялись, дети рассказывали о своих успехах в тренировках. Юкио казался абсолютно счастливым. Он больше не смотрел на звезды с тоской. Весь его мир сейчас был сосредоточен в этой комнате, среди запаха персиков и детского смеха.

Позже, когда дети уснули, а Эшборн и Игрис заняли свои посты в тенях, Джинву и Юкио вышли на террасу. Ночной воздух был прохладным, но им было тепло.

– Знаешь, – начал Юкио, глядя на луну. – Раньше я ненавидел этот день. Он напоминал мне о том, как долго я существую и как много я потерял. О тех, кто предавал меня, о тех, кого я не смог спасти.

Джинву обнял его со спины, прижимаясь всем телом.

– А теперь?

Юкио повернулся в его объятиях и обхватил лицо Джинву ладонями. Его пальцы пахли сахаром и персиковым соком.

– А теперь я благодарен этому дню. Потому что если бы не он, я бы не встретил тебя на том алтаре. Я бы не увидел, как растут наши дети. Я бы так и остался холодным творцом в пустой вселенной.

Он притянул Джинву к себе и поцеловал его — долго, глубоко, с той самой страстью, которая когда-то пронзила Джинву вместе с его маной. Джинву чувствовал вкус табака и персика, чувствовал мощь, которая всё еще превосходила его собственную, но теперь она не пугала его. Она была частью него.

– Я люблю тебя, Юкио, – прошептал Джинву в его губы. – С днем рождения.

Юкио усмехнулся и прижался лбом к его лбу.

– Четыре года назад ты хотел почувствовать этот вкус снова. Теперь он принадлежит тебе вечно, Сон Джинву.

Они стояли под светом звезд, два самых могущественных существа в истории, нашедшие свой покой в простых человеческих радостях. И где-то в глубине особняка маленькая Амалия улыбнулась во сне, зная, что ее папа Юки больше никогда не будет грустить, глядя на небо. Ведь теперь у неба был вкус персика и сердце Теневого Монарха.