Старшая сестра
Закон сохранения гильдейского хаоса
Осень в Магнолии пахла мокрой дубовой корой, жареным каштаном и приближающейся финансовой катастрофой.
Лаурелин стояла по колено в реке.
Вода была настолько ледяной, что в первые десять секунд у нее перехватило дыхание, а в следующие двадцать возникло непреодолимое желание телепортировать всю гидросистему Фиора в центр действующего вулкана на Западном континенте. Мелкие ледяные иглы впивались в щиколотки, заставляя мышцы неметь, а кожу покрываться крупными мурашками.
– Отвратительно, – с наслаждением прошептала Лари, разглядывая гладкие серые голыши под прозрачной толщей воды. – Какая же несусветная, колючая, первобытная гадость.
Она сделала еще полшага вперед. Подол шерстяной юбки мгновенно намок, отяжелел и противно прилип к голеням. Боль от холода была острой, пульсирующей, удивительно честной. Она вымывала из головы туман, который неизбежно накапливался там за ночь, когда сны услужливо подсовывали воспоминания о стеклянных стенах стазиса и мертвом четырехсотлетнем покое.
В стазисе не было холода. В стазисе не было даже пыли.
А здесь река несла сорванные ветром бурые листья, где-то на дне лениво шевелил усами жирный налим, а с набережной доносился скрип тележных колес и громкая ругань булочника, уронившего лоток со сдобными кренделями прямо в придорожную грязь.
Мир жил. Мир спотыкался, пачкался, орал дурным голосом и категорически отказывался соответствовать строгой геометрии рунических формул.
– Сеструха! – донеслось с берега. – Ты опять там торчишь?! Мастер велел всем явиться в гильдию к девяти! Если мы опоздаем, Эрза займет лучшую доску с заказами, и нам останутся одни сопливые гоблины в канализации!
Лаурелин тяжело вздохнула, прикрыв веки.
Она медленно повернулась. На деревянном причале, опасно балансируя на одной ноге над темной водой, стоял Нацу. Его клетчатый шарф развевался на сыром осеннем ветру, словно сигнальный флаг, а из кармана жилетки торчал надкусанный пирожок с яблоком. Чуть поодаль, зависнув в воздухе на полупрозрачных белых крыльях, Хэппи усердно чистил лапкой засохшую рыбью чешуйку на пузе.
– Во-первых, Нацу, гоблины в канализации — это экологическая проблема городского муниципалитета, а не магов высшего эшелона, – отчеканила Лари, медленно и с видимым трудом вытаскивая задеревеневшие ноги из воды. – Во-вторых, если ты еще раз заорешь мне под ухо, когда я медитирую, я наложу на твои голосовые связки обратный темпоральный контур, и ты будешь три дня издавать исключительно звуки раненого кузнечика.
– Айя! – пискнул Хэппи, инстинктивно прикрывая уши лапками. – Она опять говорит на древнем колдовском! Нацу, не зли ее, она превратит твой обед в прошлогоднюю траву!
– Не превратит, она добрая! – Нацу широко осклабился, протягивая руку и легко, словно пушинку, выдергивая сестру из прибрежного ила прямо на сухое дерево причала.
Лаурелин покачнулась, шипя сквозь стиснутые зубы от резкого притока крови к замерзшим ступням:
– Ай... проклятье! Ноги... будто по ним стадо мамонтов пробежало! Ненавижу, клянусь звездами, ненавижу физическую боль! Где мои сухие чулки?!
– Вон там, на перилах висят, – Нацу ткнул пальцем в сторону террасы ее дома. Затем опустился на корточки и без лишних церемоний обхватил ее синие щиколотки своими горячими, пышущими драконьим жаром ладонями.
Воздух зашипел. От мокрой ткани юбки повалил густой белый пар с запахом озерной тины.
– Нацу! Осторожнее, балбес, ты мне кожу сваришь!
– Да не сварю я ничего, стой смирно! – буркнул парень, старательно регулируя температуру пламени. – Ты вечно мерзнешь, а потом жалуешься, что у тебя суставы скрипят, как старая телега.
Лаурелин замерла, чувствуя, как спасительное тепло растекается по венам, прогоняя колючий мороз. Она посмотрела на вихор розовых волос брата, на его крепкие, покрытые мелкими ожогами и шрамами руки. Четыреста лет назад эти руки были крошечными, беспомощными, холодными, когда она держала мертвого младенца среди пылающих обломков их родового гнезда.
А теперь они грели ее.
Лари не удержалась и легко, почти невесомо провела ладонью по его жестким волосам, взъерошив их еще сильнее.
– Ладно, уговорил, драконье отродье. Пойдем посмотрим, что за мусор предлагает нам твоя драгоценная доска объявлений. Но если там не будет заданий с оплатой в хорошем листовом чае и чистом шелке, я объявлю забастовку.
***
Новое здание «Хвоста Феи» было в три раза больше прежнего, пахло свежим сосновым кругляком, лаком и дешевым элем.
Когда Лаурелин переступила порог, внутри уже стоял привычный, ставший почти родным грохот. В центре зала, не обращая внимания на время суток, с упоением дрались Грей и Эльфман. Грей был традиционно в одних трусах, а Эльфман орал про «настоящих мужиков, которые встречают осеннюю хандру голым торсом».
Кана восседала на барной стойке, свесив босые ноги, и прямо из горла глушила вторую бутылку крепкого вишневого ликера, лениво перебрасываясь картами с подошедшим Макао.
На втором этаже, на уцелевших после ремонта перилах, сидел Лаксус, меланхолично жуя соломинку и наблюдая за общим погромом с высоты своего громового величия.
– Дорогу спасителям мира! – заорал Нацу, с ноги распахивая вторую створку двери.
– Заткнись, уголек, голова раскалывается! – рявкнул из угла Гажил, сидевший за столом в обнимку с гигантской стопкой чертежей и словарных фолиантов, которые ему методично подсовывала строгая Леви.
– Сам заткнись, консервная банка! Хочешь добавки?!
– Нацу! Прекрати провоцировать драку с порога! – звонкий голос Люси прорезал шум.
Заклинательница духов стояла возле доски заказов, нервно теребя ремешок своей сумочки. Рядом с ней высилась Эрза. Аловолосая мечница была облачена в парадный латный доспех, а в ее руках трепетал потрепанный лист пергамента с внушительной сургучной печатью.
Лаурелин плавно проскользнула между дерущимися парнями, даже не глядя уклонившись от пролетевшей мимо пивной кружки — кружка замерла в воздухе на долю секунды, описала изящную дугу вокруг головы девушки, повинуясь крошечному руническому импульсу, и с глухим стуком приземлилась точно на лоб Эльфману.
– Мужи-и-ик!.. – прохрипел гигант и рухнул носом в опилки.
– Браво, сестренка! Отличная траектория! – восхитился Нацу.
– Это базовые законы сохранения импульса в искривленном пространстве, бестолочь, – лениво отозвалась Лари, подходя к стойке. – Миражанна, радость моя, налей мне чего-нибудь горячего. И если там не будет корицы, я сочту это объявлением локальной войны.
– Сию минуту, Лари! – лучезарно улыбнулась беловолосая дьяволица, ловко орудуя медным ковшиком над жаровней. – У нас как раз есть свежий сбор с южных склонов. Мастер просил передать, что рад видеть тебя в добром здравии.
Макаров Дрейяр обнаружился тут же — старик сидел на высоком табурете в дальнем конце стойки, спрятав нос в гигантскую глиняную кружку с пивной пеной. Его круглые глаза из-под кустистых бровей внимательно скользнули по фигуре Лаурелин.
– Ну что, барышня Драгнил? – проскрипел мастер, вытирая усы рукавом. – Месяц прошел. Раны зализала, реку заморозила, дом обжила. Не пора ли отработать свой членский билет? Совет вчера прислал официальное подтверждение твоего статуса мага высшего ранга. Бумаг было столько, что мне пришлось растопить ими камин.
– Совет может свернуть свои бумаги в плотную трубочку и использовать их для развития собственной гибкости, – фыркнула Лари, принимая от Миры дымящуюся чашку. – Но что касается работы... Мои запасы чая подходят к концу, а Нацу вчера умудрился сжечь половину моих запасов пергамента, когда пытался продемонстрировать Хэппи «фокус с самовозгоранием мысли».
– Я случайно! – крикнул Нацу от доски объявлений. – Пергамент сам вспыхнул!
– Пергамент был пропитан огнеупорным руническим составом, идиот, – Лаурелин сделала глоток, довольно прижмурившись. – Чтобы зажечь его, требовалась температура плавления базальта. Твоя тупость воистину не знает термодинамических пределов.
– Так, команда! – командный голос Эрзы заставил замолчать даже пьяную Кану.
Титания развернулась, взмахнув пергаментом:
– У нас есть дело государственной важности. Заказ поступил лично от бургомистра горного округа Сильвер-Пик. Гонорар — восемьсот тысяч драгоценных, плюс покрытие всех сопутствующих расходов и право забрать любые артефакты, найденные в процессе!
Глаза Люси моментально превратились в два гигантских знака местной валюты:
– Восемьсот тысяч?! Это же... это же покроет мою аренду на полгода вперед! И еще останется на те сапожки из крокодиловой кожи!
– А что за работа? – подозрительно прищурился Грей, натягивая рубашку задом наперед. – За такие деньги обычно просят либо убить древнее чудовище, либо найти пропавшую тещу герцога. И второе, как правило, опаснее.
– Проблема магического характера, – Эрза посуровела, ее карие глаза обратились прямо на Лаурелин. – В ущелье Старого Эха, на высоте трех тысяч метров, три дня назад вскрылся запечатанный храм эпохи Драконьих войн. Геологи пробили скалу при прокладке новой железнодорожной ветки. С тех пор в округе творится безумие.
– Какое именно безумие? – подняла бровь Лари, вертя в пальцах фарфоровую чашку.
– Пространственно-временное, – ответила Эрза. – Время в ущелье идет вспять, закручиваясь петлями. Люди, вошедшие туда, выходят стариками или превращаются в младенцев. Река течет вверх по склону. А вчера из разлома вылезло нечто, состоящее из застывшего света и битого камня, и сожрало паровоз целиком.
– Сожрало паровоз?! – Нацу аж подпрыгнул, его кулаки окутались жадным алым пламенем. – Железную махину?! Вот это силища! Я иду! Я набью морду этой твари!
– Ты идешь не поэтому, – Лаурелин медленно опустила чашку на стойку. Звук удара фарфора о дерево прозвучал сухо и резко.
Ее черные глаза на долю секунды подернулись золотистой поволокой, а руны на ключицах слабо кольнуло теплом.
– Ущелье Старого Эха... Четыреста лет назад там стоял аванпост архимага Белиара. Он баловался хронокластическими печатями и пытался создать ловушку для драконьих стай. Судя по описанию, эти криворукие шахтеры продолбили внешний контур накопителя. Если его не стабилизировать, петля расширится и через неделю накроет всю северную провинцию. Время там свернется в сингулярность, и вы получите дыру размером с королевство, где прошлый вторник будет вечно наступать за позавчерашней субботой.
В зале повисла тишина.
Макаров медленно поставил кружку:
– Ты сможешь закрыть эту дыру, Лари?
– Я могу переписать этот контур с закрытыми глазами, стоя на одной ноге и читая стихи на древнедраконьем, – надменно бросила девушка, поднимаясь с табурета. – Вопрос в другом: кто оплатит мне испорченную обувь? В горах снег. Я ненавижу снег. Снег — это твердая, особо изощренная форма холода, созданная исключительно для пыток разумных существ.
– Мы купим тебе самые теплые меховые унты в Фиоре! – взмолилась Люси, хватая ее за руку. – Лари, пожалуйста! Восемьсот тысяч!
Лаурелин посмотрела на умоляющее лицо блондинки, затем на Нацу, у которого из ноздрей уже валил дым от нетерпения, и тяжело, театрально вздохнула:
– Боги, за что мне это наказание? Собрать отряд. Выдвигаемся через час. И если Нацу снова начнет блевать в поезде, я лично выброшу его в окно на полном ходу.
***
Поезд до Сильвер-Пик представлял собой шедевр инженерной мысли, предназначенный для преодоления крутых горных перевалов, но Нацу было глубоко плевать на инженерную мысль.
– Убейте... меня... – доносилось из-под лавки купе.
Огненный Убийца Драконов лежал лицом в ковер, обхватив руками ножку столика. Цвет его лица идеально гармонировал с обивкой дивана — сочный, болотный зеленый.
– Держись, Нацу! – Хэппи пытался напоить друга чаем из одуванчиков, но чай выливался обратно. – Мы почти на перевале! Там воздух свежий, пахнет снегом и мертвыми паровозами!
– Не упоминай... поезда... – просипел Нацу.
Лаурелин сидела у окна, одетая в роскошную утепленную парку из белого волчьего меха с глубоким капюшоном — Эрза каким-то чудом умудрилась выбить это снаряжение со склада королевской гвардии за двадцать минут до отхода поезда. На коленях Лари лежал массивный планшет из темного дерева, на котором она тончайшим стальным резцом вычерчивала сложнейшую астрономическую диаграмму.
– Сестра, – подал голос Грей, сидевший напротив и меланхолично наблюдавший за мелькающими за стеклом заснеженными елями. На нем, вопреки морозу, была лишь тонкая расстегнутая жилетка. – А почему ты не можешь просто телепортировать нас на вершину горы? Твоя магия же позволяет прыгать на огромные расстояния.
– Потому что, ледяной дурак, пространство вокруг Сильвер-Пик сейчас напоминает разбитое зеркало, по которому сплясал пьяный великан, – не отрываясь от работы, ровным голосом ответила Лари. – Если я открою пространственные врата в зону с нестабильным темпоральным градиентом, нас раскидает по отрезку в триста лет. Твоя голова окажется во временах Первой гильдейской войны, твои драгоценные трусы улетят в эпоху основания Фиора, а Нацу родится обратно у меня на руках. Тебя устраивает такая перспектива?
Грей нервно сглотнул и запахнул жилетку:
– Вопрос снят. Едем на поезде.
– То-то же, – Лаурелин аккуратно сдула серебряную стружку с пергамента.
Поезд с протяжным, натужным визгом тормозов начал замедлять ход. За окном белоснежные просторы сменились черными, отвесными базальтовыми скалами. Небо здесь было странного, фиолетово-пепельного оттенка, а снег, падавший редкими крупными хлопьями, вел себя противоестественно: некоторые снежинки замирали в воздухе, другие резко взмывали вверх, а третьи рассыпались в пыль за мгновение до касания земли.
– Прибыли, – Эрза поднялась, щелкнув замками оружейного сундука. Ее лицо было сосредоточенным, воинственным. – Нацу, подъем. Боевая готовность номер один.
Нацу вылетел из-под лавки со скоростью пушечного ядра, стоило составу окончательно замереть.
– ЗЕМЛЯ! ТВЕРДАЯ, НЕПОДВИЖНАЯ ЗЕМЛЯ! – взревел он, вышибая дверь вагона плечом и падая на заснеженный перрон крошечной горной станции. Он принялся яростно целовать мерзлые доски настила: – Я люблю тебя, гранит! Я никогда больше не сяду на колеса!
– Какое позорище... – Лари медленно сошла по ступенькам, кутаясь в меховой воротник. Ее сапоги из мягкой кожи скрипнули по насту.
Она тут же поморщилась: холод горного воздуха был сухим, колючим, пробирающим до костей. Руны на ее ключицах под одеждой вспыхнули ровным, предостерегающим золотым светом.
К ним навстречу уже бежал комендант станции — пожилой мужчина в тулупе, чье лицо выражало крайнюю степень панического истощения:
– Маги из «Хвоста Феи»?! Слава богам! Умоляю, сделайте что-нибудь! Полчаса назад ущелье снова дрогнуло! Шахта номер четыре... она просто исчезла! На ее месте теперь кратер, из которого доносятся детские голоса и вой ветра!
– Успокойтесь, любезный, – Лаурелин сделала шаг вперед. Ее высокий рост и ледяной, абсолютно спокойный взгляд черных глаз моментально сбили с коменданта волну истерики. – Детские голоса — это эхо рабочих, чьи звуковые волны застряли во временной петле тридцатилетней давности. Никто не умер. Пока что. Где вход в центральный разлом?
– Т-там... – комендант дрожащей рукой указал на гигантскую расщелину в скале, над которой клубился сиреневый, фосфоресцирующий туман. – Но туда нельзя! Рельсы... рельсы скрутило в спираль!
– Обожаю спирали, – осклабилась Лари, и в глубине ее зрачков вспыхнули золотые искры. – Нацу, прекрати жрать снег. У нас есть работа.
***
Ущелье Старого Эха внутри напоминало оживший кошмар геометра-шизофреника.
Воздух здесь звенел, словно натянутая до предела струна из горного хрусталя. Гравитация сбоила: обломки вагонеток, огромные гранитные валуны и куски рельсов висели в воздухе на разной высоте, медленно вращаясь вокруг невидимой оси. Водопад, низвергавшийся с трехсотметровой высоты, падал не вниз, а вверх, разбиваясь о своды пещеры с сухим шелестом, похожим на шорох перелистываемых страниц.
– Ничего себе... – прошептала Люси, судорожно сжимая в руке ключ Золотого Тельца. – Здесь даже дышать странно. Воздух то горячий, то ледяной!
– Темпоральные карманы, – пояснила Лари, шагая впереди процессии.
Она не шла — она буквально скользила по воздуху, наступая на тончайшие золотые рунические круги, которые вспыхивали под ее подошвами за долю секунды до шага, позволяя ей игнорировать гравитационные провалы.
– Наступайте строго след в след. Если кто-то из вас оступится в левый сектор, его биологический возраст уменьшится лет на пятнадцать. Нацу, тебя это не касается — твой мозг и так находится на уровне трехлетки, разницы никто не заметит.
– Эй! Я вообще-то взрослый самостоятельный маг! – возмутился парень, балансируя на парящем куске рельса.
– Нацу, молчи и смотри под ноги! – прикрикнула Эрза, облаченная в Доспех Чистилища. Ее мечи мерцали багровым светом, рассекая сгущающийся фиолетовый туман. – Лари, где источник?
– В глубине святилища, – Лаурелин остановилась на краю гигантского провала.
Внизу, в центре циклопической пещеры, возвышались руины древнего храма. Черные колонны из обсидиана были покрыты сложнейшей вязью додраконьих символов. А в центре алтаря пульсировало ОНО.
Существо напоминало гигантского богомола, сотканного из спрессованного времени, зеркальных осколков и жидкого серебра. Вместо лап у него были циферблаты с бешено вращающимися стрелками, а из пасти, состоящей из сотен застывших мгновений, торчал наполовину переваренный паровозный котел.
– *Хронофаг*, – Лари брезгливо прищурилась. – Паразит четвертого измерения. Завелся в поврежденном накопителе и жрет материю, насыщенную кинетической энергией. Паровоз был для него просто деликатесом — слишком много движения в одной точке.
– Он выглядит сильным! – Нацу оскалился, его клыки блеснули в полумраке. – Я сожгу его дотла!
– Ты не можешь сжечь то, что не существует в настоящем времени, гений, – Лаурелин отвесила ему звонкий подзатыльник. – Его тело находится на две секунды впереди твоего пламени. Ты ударишь в пустоту, а он откусит тебе задницу из позавчерашнего дня!
– Ай! Больно вообще-то! – Нацу потер макушку. – И че тогда делать?!
– Работать по моей команде, стадо бабуинов, – Лари сбросила меховую парку, оставшись в обтягивающей черной тунике без рукавов.
Ее обнаженные плечи и ключицы вспыхнули нестерпимо ярким, ослепительным золотом. Руны времени пришли в движение, закручиваясь вокруг ее тела спиралями света. Черный герб «Хвоста Феи» на правом плече казался ядром этой сияющей бури.
– Грей! Запечатай пространство под его лапами абсолютным нулевым льдом! Нам нужно зафиксировать его в трехмерной плоскости хотя бы на миллисекунду!
– Сделаю! – Грей сорвал с себя жилетку, ударив кулаком в ладонь: – Ледяное Созидание: Семикратный Замковый Ледник!
Колоссальные ледяные пики вырвались из пола пещеры, врезаясь в зеркальное брюхо монстра. Хронофаг взревел — звук напоминал скрежет тысячи ржавых шестеренок — и его стрелки на мгновение замерли, скованные ледяной неподвижностью.
– Эрза! Срежь его височные узлы! – скомандовала Лари.
– Перевооружение: Доспех Черного Крыла! – Эрза взмыла в воздух черной молнией, ее клинки описали идеальную полусферу, срубая два кристаллических нароста на голове твари.
Зеркальная плоть монстра брызнула сотнями светящихся хроно-осколков.
– Нацу! – крикнула Лаурелин, и ее голос перекрыл грохот рушащихся колонн. – Сейчас! Я синхронизирую твою ману с его временной координатой! Бей со всей дури, но прямо в мой световой маркер!
Лари выбросила вперед правую руку. Золотой луч света пробил грудь Хронофага, создавая в его зеркальном теле неподвижную, запертую во времени точку.
Нагрузка ударила по ее телу.
Лаурелин зашипела сквозь зубы: темпоральная отдача выкручивала пальцы, по предплечью поползли знакомые багровые ожоги.
– Черт... черт, черт! Какая же мерзкая боль! Нацу, чтоб тебя черти драли, если ты промажешь, я скормлю твои потроха Хэппи!
– НЕ ПРОМАЖУ! – взревел Нацу.
Его тело окуталось колоссальным столбом радужного огня — Пламенем Семи Драконов. Парень оттолкнулся от ледяного уступа с такой силой, что гранитный утес раскололся пополам.
– УДАР СВЯЩЕННОГО ПЛАМЕНИ ОГНЕННОГО ДРАКОНА!
Кулак Нацу, пылающий жаром тысячи солнц, вонзился точно в золотую руну Лаурелин.
Огонь и время соединились.
Хронофаг забился в предсмертных судорогах. Радужное пламя Нацу, привязанное магией сестры к текущей секунде, не просто жгло его плоть — оно сжигало саму концепцию временного паразита. Зеркальное тело чудовища пошло трещинами, циферблаты лопнули, осыпаясь стеклянным дождем, и с оглушительным, хлопающим звуком схлопывающегося вакуума тварь рассыпалась в сверкающую, безопасную пыль.
Пещера содрогнулась.
Гравитационные аномалии начали стремительно угасать: висящие в воздухе вагонетки с грохотом рухнули на дно провала, водопад сменил направление и с ревом низвергся вниз, обдавая магов тучей холодных брызг.
– Получилось... – выдохнула Люси, падая на колени от пережитого стресса.
– Мы сделали это! – завопил Хэппи.
Нацу приземлился на кучу щебня, победно вскинув кулак:
– Видала, сеструха?! Бабах — и в пыль!
– Видала я твой бабах... – прохрипел слабый, ядовитый голос из тумана.
Нацу осекся.
Лаурелин сидела на уцелевшей ступени алтаря, привалившись спиной к обсидиановой колонне. Ее лицо было бледнее горного снега, дыхание вырывалось рваными толчками. Правая рука, удерживавшая временной маркер, мелко дрожала, покрытая свежими ожогами, а на воротнике рубашки темнело несколько капель крови из носа.
– Сеструха! – Нацу в два прыжка преодолел расстояние между ними, испуганно падая на колени рядом. – Ты ранена?! Где болит?!
– Везде болит, кретин, – Лари поморщилась, пытаясь отмахнуться здоровой рукой, но смогла лишь слабо ткнуть его пальцем в лоб. – Я же говорила... я ненавижу... физическую боль. Мои нервные узлы сейчас поют заупокойную мессу. А ты еще и орешь прямо в ухо...
Эрза и Грей уже были рядом. Эрза быстро достала из поясной сумки целебное зелье:
– Пей, быстро. Это концентрат целебных трав.
Лаурелин сделала глоток, скривилась с таким выражением лица, словно проглотила дохлую жабу:
– Какая гадость. В следующий раз, когда вам понадобится стабилизировать временную петлю, наймите Зерефа. Он хотя бы бессмертный, ему не больно.
– Зереф сейчас яблони окучивает, ему некогда, – Нацу осторожно, с поразительной для его лап бережностью подхватил ее обожженную руку, снова начиная тихонько согревать ее своим ровным теплом. – Ты крутая, Лари. Без твоей руны я бы эту тварь до второго пришествия колотил.
Лаурелин посмотрела на его виноватое, перемазанное сажей лицо. Боль в руке под воздействием зелья и тепла брата начала медленно отступать, сменяясь тупой, ноющей усталостью.
Она слабо усмехнулась, откинув голову на холодный камень колонны:
– Конечно крутая. Я же старшая. А теперь... несите меня на станцию. И если в местном трактире нет ванны с горячей водой и таза со льдом, я уничтожу этот округ из чистого эстетического несогласия с их сервисом.
***
Два дня спустя в гильдии «Хвост Феи» снова стоял дым коромыслом.
Заказ был выполнен безупречно: временная петля в ущелье Старого Эха была запечатана навсегда, шахтеры вернулись к работе, а бургомистр округа выплатил обещанные восемьсот тысяч драгоценных без единого писка, добавив к ним ящик элитного горного чая лично для «миледи Лаурелин».
Правда, из восьмисот тысяч на руки команде досталось едва ли тридцать.
Остальное мастер Макаров с тяжелым вздохом конфисковал на покрытие ущерба: в процессе битвы Нацу умудрился расплавить триста метров новых железнодорожных путей, Грей случайно заморозил водонапорную башню станции так, что она лопнула, а Эрза разрушила склад взрывчатки, приняв его за вражеский дзот.
Люси сидела за столом, уткнувшись лицом в деревянную столешницу и тихо подвывая:
– Моя аренда... Мои сапожки из крокодила... Все сгорело... Опять пустой рис...
– Не ной, блондинка, – раздался ленивый, бархатный голос.
Лаурелин опустилась на соседний стул.
Ее правое плечо было туго перебинтовано свежими льняными полосами, поверх которых красовалась просторная шелковая туника темно-синего цвета. Розово-черные волосы были распущены по плечам. В руке она держала дымящуюся чашку с тем самым горным чаем, от которого исходил тонкий аромат можжевельника и вереска.
Она щелкнула пальцами. На стол перед Люси со звоном упал увесистый бархатный мешочек, из горловины которого блеснуло чистое золото.
Люси вскинула голову, моргая заплаканными глазами:
– Это... что это?
– Твоя доля, дурочка, – хмыкнула Лари, делая глоток чая. – Я заранее перевела половину аванса через рунический счет королевского банка на свое имя, пока наш карликовый предводитель не наложил на него свои лапы. Там двести тысяч. Хватит и на твою аренду, и на обувь из несчастного пресмыкающегося.
– ЛАРИ-И-И! – Люси с визгом бросилась ей на шею, едва не опрокинув чашку. – ТЫ МОЙ КУМИР! ТЫ ЛУЧШАЯ ЖЕНЩИНА НА ЭТОМ КОНТИНЕНТЕ!
– Ай-ай-ай! Осторожнее, сумасшедшая! – зашипела Лаурелин, пытаясь увернуться от объятий. – Плечо! Мое несчастное, измученное правое плечо! Я ненавижу тактильный контакт, когда мои нервы не в порядке!
– Прости-прости-прости! – Люси отпрянула, прижимая мешочек к груди с выражением абсолютного, религиозного экстаза.
В центре зала в этот момент раздался оглушительный треск.
Нацу, празднуя победу, попытался продемонстрировать Эльфману новый прием, споткнулся о бревно, полетел кубарем и снес к чертовой матери три стола вместе с сидевшими за ними магами.
Завязалась грандиозная, всеобщая, великолепная гильдейская драка.
Летали кружки, стулья, куски жареного мяса; Грей уже стягивал штаны, Кана поливала дерущихся элем из бочки, а Эрза пыталась разнять парней ударами латных рукавиц, попутно круша остатки барной стойки.
– Идиоты, – покачала головой Лаурелин, подперев щеку здоровой рукой. – Абсолютные, неисправимые, неизлечимые кретины.
Мастер Макаров, сидевший на