Старшая сестра
Вне законов богов и драконов
Мир раскололся пополам.
В тот миг, когда золотой кристалл стазиса разлетелся на мириады сияющих осколков, само понятие реальности перестало существовать. Черная пасть пространственного разлома, распахнутая волей Лаурелин Драгнил, поглотила ослепительную вспышку ярости Акнологии. Семеро Убийц Драконов шагнули в эту бездну следом за своим роковым врагом, и граница между физическим бытием и чистой концепцией времени захлопнулась с глухим, замогильным стоном.
На полуразрушенной площади Магнолии остались двое чудовищ.
Одно из них было титанической, лишенной разума оболочкой Короля Драконов — его колоссальное тело, покрытое черной чешуей со спиральными лазурными узорами, рухнуло на камни мостовой. Лишенная души плоть действовала на первобытных рефлексах: кожистые крылья взметнулись, поднимая ураганные потоки воздуха, способные с корнем вырывать вековые дубы, а из слепой пасти вырвался утробный, механический рев стихийного распада.
А вторым чудовищем была девушка.
Лаурелин стояла в эпицентре бушующего вихря. Ее ноги глубоко ушли в раскрошившийся гранит, черный тяжелый плащ полоскало на ветру, словно флаг над осажденной крепостью. Розовые волосы с угольно-черными кончиками взметнулись в воздух, мерцая от переизбытка чистой маны.
Ее руки были раскинуты в стороны. Тонкие запястья дрожали от запредельной нагрузки: от ее пальцев к самой ткани пространства тянулись сотни тончайших золотых нитей, впивающихся в невидимые швы мироздания. Она держала разлом. Она была живым якорем между реальным миром и бездной, куда ушли семеро магов.
– Черт... черт, черт! – яростно прошипела Лаурелин сквозь зубы.
По ее предплечьям, едва залеченным магией маленькой Венди, вновь поползли алые трещины. Нагрузка от удержания сингулярности выкручивала суставы, жгла нервные узлы раскаленным железом. Каждая секунда стоила ей чудовищной боли, и на ее бледном лице тут же расплылась гримаса бесконечного сарказма:
– Обожаю... семейные посиделки. В следующий раз, если Нацу захочет подраться с ящерицей, я подарю ему гребаную саламандру в банке! Зереф! Чего ты ждешь, чертов философ?! Если вы не свяжете эту тушу прямо сейчас, она растопчет город вместе со мной!
– Август! Ирен! Все силы Арболеса — в единый контур! – рявкнул Зереф, и в его голосе впервые за четыре сотни лет не было ни капли сомнения или загробного фатализма.
Это был голос императора, ведущего за собой народы, голос старшего брата, защищающего свой дом. Он шагнул вперед, выбросив руки навстречу слепо бьющемуся телу Акнологии. Черная магия Смерти, лишенная своей губительной ярости против живого, превратилась в плотные, непроницаемые жгуты чистой первозданной тьмы, оплетающие лапы и шею гигантского ящера.
– Маги «Хвоста Феи»! – звонкий, не знающий страха голос Мавис Вермиллион взмыл над руинами, заглушая грохот драконьих крыльев. Маленькая фигурка Первого мастера зависла в воздухе, залитая нестерпимо ярким сиянием «Сердца Феи». – Встаньте в круг! Соедините ваши сердца! Наше будущее куется в эту самую секунду!
– Слышали мастера?! – заревел Макаров, смыкая свои гигантские кулаки на хвосте дракона, не позволяя чудовищу снести остатки гильдии. – Вложите всю душу в этот удар! За Фиор! За наших детей!
Эрза, Грей, Люси, Джувия, Кана, Миражанна — сотни магов, стоящих на грани полного истощения, встали плечом к плечу с солдатами и офицерами Арболеса. Вражда континентов испарилась, сгорела в жаре общего выживания.
– Зачарование высшего порядка: Уплотнение концептуального щита! – взмахнула посохом Ирен Белсерион. Ее алые волосы взметнулись пламенем, а в небесах над Магнолией вспыхнула сложнейшая диаграмма двенадцати небесных сфер.
– Все стихии мира, внемлите зову! – прогремел Август, вонзая посох в землю.
Свет и тьма, огонь и вода, созидание и разрушение сплелись в исполинский сияющий купол.
«Сфера Феи» — абсолютная защита гильдии — под воздействием бесконечной маны Мавис и высшего мастерства Арболеса трансформировалась. Это больше не был спасательный круг. Это была титаническая темница из кристаллизованной верности и магии.
Купол с грохотом сомкнулся вокруг беснующейся туши Акнологии. Черный дракон взревел, ударив роговыми наростами о барьер, но сфера даже не шелохнулась. Она вобрала в себя удар, поглотила кинетическую энергию и прижала многотонного колосса к земле, намертво блокируя его физические каналы.
– Физический план под контролем! – крикнула Мавис, тяжело дыша, ее лоб блестел от пота. – Лари! Теперь все зависит от них!
– Легко сказать... – Лаурелин скрипнула зубами. Золотые руны на ее ключицах вспыхнули так яростно, что свет пробил ткань ее рубашки. – Эти семеро балбесов внутри безвременья... Они понятия не имеют, как вести себя в нулевой координате. Придется старшей сестре снова поработать навигатором.
Она прикрыла веки, и ее сознание, покинув пределы бренной плоти, устремилось по золотым нитям прямо в сердце разорванного континуума.
***
Внутри пространства без времени не существовало ни верха, ни низа, ни горизонта.
Это был бесконечный, мерцающий лабиринт из полупрозрачных призм, зеркал и застывших световых волн. Здесь не дул ветер, не распространялся запах гари, а звуки приобретали странный, хрустальный оттенок, отдаваясь эхом в самой глубине души.
В центре этой пустоты парил Акнология.
Его духовная сущность выглядела как гигантский человек с горящими синим пламенем глазами и телом, сотканным из чистого первобытного разрушения. Он стоял на вершине парящего плато из темного эфира, и вокруг него кружили призрачные силуэты драконов, чью плоть и кровь он пожрал за четыре сотни лет своей безумной охоты.
– Жалкие черви... – пророкотал Король Драконов. Его голос дробил зеркальные стены пространства. – Вы посмели затащить меня в эту нору?! Вы думали, что лишив меня тела, сделаете меня слабее?! Я — само уничтожение! Я — конец всего сущего!
Напротив него, тяжело опираясь на колени, стояли семеро Убийц Драконов.
– Твою мать... – Гажил сплюнул кровью, которая тут же застыла в воздухе крошечными рубиновыми каплями. – Здесь даже дышать нечем! Мое железо... оно словно тяжелее в сто раз!
– Магия... она не восстанавливается, – прошептала Венди, сжимая дрожащие кулачки. Ее лазурный драконий покров мерцал, готовый вот-вот погаснуть.
– Потому что здесь нет внешнего мира, идиоты, – внезапно раздался звонкий, насмешливый голос, словно сошедший с небес, которых здесь не было.
Перед семеркой магов пространство дрогнуло, осыпаясь золотыми искрами, и соткался полупрозрачный, сияющий силуэт Лаурелин. Девушка стояла, небрежно закинув ногу на ногу прямо в воздухе, и с укоризной разглядывала потрепанных парней.
– Сеструха! – радостно взревел Нацу, вытирая сажу со щеки. – Ты пришла драться с нами?!
– Размечтался, – фыркнула проекция Лари, постучав пальцем по кончику своего носа. – Мое тело сейчас держит эту чертову дыру снаружи, пока Зереф и твои друзья связывают шкуру этой переростка. Я здесь только как ментальный проектор. И пришла я сказать вам одну простую вещь: прекратите драться так, будто вы на арене в Крокусе!
Акнология прищурился, его звериный взгляд впился в сияющий силуэт девушки:
– Ты... Хозяйка времени! Ты все еще смеешь стоять у меня на пути?! Твоя магия трещит по швам! Твое тело снаружи умирает от напряжения!
– Слышал бы ты, милый, как ноют мои связки, ты бы так не радовался, – саркастично отозвалась Лари, бросив на дракона холодный, пренебрежительный взгляд. – Но спешу тебя огорчить: Драгнилы не ломаются от легкого сквозняка. Нацу! Слушай меня внимательно!
Нацу подобрался, его темные глаза вспыхнули чистым золотом драконьего азарта:
– Я весь во внимании!
– Акнология внутри этого кармана не может поглощать стихии, – Лаурелин указала рукой на Короля Драконов. – Здесь нет материи. Все, что у него есть — это его собственная духовная масса. И все, что есть у вас — это ваша воля. Ваша драконья суть. Вы не должны бить его по очереди. Вы должны соединить все семь стихий в единый первородный луч!
– Соединить семь стихий?.. – Стинг ошарашенно посмотрел на свои ладони, окутанные белым светом. – Но мы никогда не делали этого! Магия Убийц Драконов разных поколений конфликтует между собой!
– Конфликтует во времени и пространстве, недотепа! – язвительно прикрикнула Лари. – А где вы сейчас находитесь?! Здесь нет времени! Нет законов физики! Нет разделения на первое, второе и третье поколение! Здесь существует только чистое намерение!
Она повернулась к Нацу, и в ее глазах промелькнула безграничная, теплая вера старшей сестры:
– Нацу. Четыреста лет назад Игнил забрал тебя, чтобы научить побеждать чудовищ. Зереф создал тебя заново, чтобы ты смог жить. А я спала в пустоте четыре века, чтобы увидеть, как ты станешь тем, кем должен был стать. Ты — пламя семьи Драгнил. Зажги этот чертов костер!
– Зажечь костер?.. – Нацу медленно опустил голову.
Его правая рука, свободная от оков темной книги, окуталась тихим, прозрачным алым огнем.
Воспоминания хлынули лавиной. Запах старого деревянного дома в далекой древности. Строгий, уставший голос Зерефа, читающего ему книги. Звонкий смех Лари, щелкающей его по носу. А потом — пепел. Исполинская фигура Игнила, учившего его писать человеческие буквы своими гигантскими когтями. Магнолия. Люси, улыбающаяся на перроне. Грей, вечно готовый к драке. Эрза, защищающая их своими клинками. Вся гильдия. Вся его жизнь.
– Я понял, – негромко произнес Нацу.
Он поднял глаза, и в них не осталось ни тени сомнения. Чистая, первобытная мощь взметнулась вокруг его тела.
– Эй, чешуйчатые придурки! – крикнул он, не оборачиваясь к остальным убийцам драконов. – Дайте мне вашу силу!
Гажил оскалился, его металлическая кожа засияла серебром:
– Хм! Только попробуй промазать, саламандра! Забирай сталь!
– Мой свет с тобой! – Стинг вскинул кулак, и ослепительно-белый луч вонзился в спину Нацу.
– И моя тень! – Роуг шагнул вперед, направляя черные призрачные ленты прямо в бушующий алый вихрь.
– Не подведи, сопляк! – Лаксус с громовым хохотом высвободил золотую молнию, разорвавшую тишину безвременья.
– Небо защитит тебя, Нацу-сан! – Венди соединила ладони, и бушующий исцеляющий ураган подхватил пламя, раздувая его до небес.
– Я слышу биение его проклятого сердца, – прошипел Кобра, направляя ядовито-багровые волны в общий поток. – Сожги его дотла!
Семь стихий — огонь, железо, небо, молния, свет, тень и яд — столкнулись в теле Нацу. В реальном мире плоть человека разорвало бы на атомы от такого диссонанса. Но здесь, под присмотром рун времени Лаурелин, семь первородных сил сплелись в единую гармонию.
Пламя Нацу изменилось.
Оно перестало быть просто огнем. Оно стало переливаться радужным, ослепительным спектром — Пламенем Семи Драконов. Жар, исходивший от него, начал плавить саму ткань карманного измерения.
– Невозможно! – взревел Акнология. В его голосе впервые за тысячелетие прозвучала нотка первобытного, панического ужаса. – Человек не может вместить в себя силу всего драконьего рода! Я — единственный истинный король! Я уничтожу вас всех!
Он сорвался с места, превращаясь в титанический черный смерч абсолютного небытия, готовый поглотить и стереть дерзких смертных.
– Ты не король, – раздался спокойный, уверенный голос Нацу.
Парень сделал шаг навстречу надвигающемуся апокалипсису. Его кулак, объятый радужным пламенем семи стихий, отвелся назад.
– Ты просто трус, который застрял в своем страхе перед драконами и стал тем, кого ненавидел больше всего! – крикнул Нацу, и его голос слился с ревом Игнила, Металликаны, Грандины и десятков павших ящеров древности. – А мы — это будущее! Мы — ХВОСТ ФЕИ!
– УМРИ-И-И! – завыл Акнология, обрушивая свой кулак пустоты.
– КУЛАК СОКРУШЕНИЯ СЕМЕРЫХ ДРАКОНОВ! – взревел Нацу.
Два титана столкнулись.
Вспышка была такой силы, что пространственный карман без времени лопнул, словно тонкая мыльная пленка. Радужное пламя Нацу пробило тьму Акнологии, прошло сквозь его защиту, сквозь его вековую броню и ударило прямо в духовное ядро древнего мага.
Время, запертое внутри сингулярности, со страшным грохотом хлынуло вперед.
***
– СЕЙЧАС! – нечеловеческим голосом закричала Лаурелин в реальном мире.
Кровь хлынула из ее носа, тонкая струйка побежала по подбородку, но ее черные глаза горели неистовым, торжествующим золотом. Руны на ее теле запульсировали с частотой ударов сердца, светясь сквозь разорванную одежду.
В небесах над Магнолией пространство вывернулось наизнанку.
Огромная дыра в ткани реальности выбросила наружу радужный столб первородного пламени. Сквозь разлом, круша законы гравитации, на землю рухнула духовная оболочка Акнологии — расколотая, объятая очищающим огнем Нацу.
В то же самое мгновение внутри «Сферы Феи» гигантское физическое тело дракона забилось в предсмертных конвульсиях.
– Сомкнуть щиты! – скомандовал Зереф, и его темная магия сплелась с золотом Мавис в единую, нерушимую цепь.
Август и Ирен ударили в унисон, направляя ману целой империи в последнюю точку соприкосновения.
– СФЕРА ФЕИ: АБСОЛЮТНАЯ ПЕЧАТЬ! – хором выкрикнули сотни магов.
Радужный огонь Нацу внутри соединился с белым сиянием «Сферы Феи» снаружи. Дух и тело Короля Драконов оказались заперты в идеальной пространственной ловушке, где у него не осталось ни времени, чтобы поглотить магию, ни пространства, чтобы сделать вдох.
Акнология поднял свою исполинскую морду к небу Фиора.
Его глаза, веками пылавшие безумием и жаждой крови, медленно угасали. В них больше не было ярости — лишь бесконечное, запоздалое изумление существа, чья четырехвековая иллюзия всемогущества рассыпалась в прах.
– Драконы... пали... – прохрипел он, и его голос разнесся над континентом последним раскатом уходящей грозы. – Люди... превзошли нас...
– Мы не превзошли вас, ящерица, – раздался холодный, усталый голос Лаурелин, стоявшей на грани обморока. – Мы просто научились держаться друг за друга. То, чего ты никогда не умел.
Тело Акнологии начало осыпаться.
Черная чешуя превращалась в серый, невесомый пепел. Гигантские кожистые крылья таяли на ветру, распадаясь на мерцающие лазурные искры. Словно колосс, сложенный из сухого песка, величайший ужас в истории человечества медленно, беззвучно растворялся в утреннем воздухе, уносимый прохладным бризом в сторону океана.
Ни взрыва. Ни катастрофы. Только тихий шелест уходящей эпохи.
***
Мир замер.
Купол «Сферы Феи» медленно растаял, оставив после себя лишь мерцающую звездную пыль. Небо над Магнолией, очистившееся от многодневных грозовых туч, озарилось чистым, пронзительным утренним солнцем. Лучи коснулись руин города, освещая лица сотен израненных, покрытых сажей, но живых людей.
Из схлопнувшегося разлома на землю с глухим стуком повалились семеро Убийц Драконов.
Гажил растянулся на спине, громко и бессвязно ругаясь; Лаксус тяжело привалился к полуразрушенной колонне, сплевывая кровь; Стинг и Роуг лежали без сил, раскинув руки; Венди тихо всхлипывала от счастья, прижимаясь к подбежавшей Шарли.
А посреди этой кучи-малы сидел Нацу. Его жилетка окончательно сгорела, правая рука висела плетью, но на его перепачканном лице сияла широченная, во всю пасть, дурацкая улыбка.
– Мы... победили! – хрипло выкрикнул он в небо.
И в ту же секунду Магнолия взорвалась.
Крики радости, рев сотен глоток, плач облегчения, звон разбитого оружия, которое бросали на землю солдаты обеих армий. Маги «Хвоста Феи» бросились обнимать друг друга, забыв обо всех приличиях; Грей подхватил плачущую Джувию, Люси упала на колени рядом с Нацу, закрывая лицо руками, сквозь пальцы которых текли слезы, а Хэппи завис над головой своего лучшего друга, вопя во все горло:
– ОН СДЕЛАЛ ЭТО! НАЦУ СДЕЛАЛ ЭТО! АЙЯ!
В нескольких десятках метров от этого безумного праздника жизни стояла Лаурелин.
Она не кричала. Она не радовалась вместе со всеми.
Как только последняя золотая нить времени растаяла в воздухе, ее колени подогнулись. Девушка с тихим стоном осела прямо на битый кирпич, привалившись спиной к уцелевшему фрагменту каменной арки.
Ее дыхание вырывалось из груди хриплыми, рваными толчками. Руки мелко дрожали, обожженная кожа горела огнем, а в голове стучал тяжелый, раскаленный молот отдачи от магии хроноса.
– Твою... мать... – пробормотала она, бессильно откинув голову назад и уставившись в чистое голубое небо. – Никогда... больше... ни за что в жизни...
Рядом послышались тихие шаги.
Зереф подошел к ней медленно, бесшумно, словно призрак. Его черная мантия была изодрана, но лицо казалось удивительно помолодевшим. Вековая тень безумия, лежавшая на его скулах, исчезла без следа.
Он молча опустился на колени перед сестрой, достал из складок одежды чистый льняной платок и осторожно, почти с благоговейным страхом, стер кровь с ее подбородка.
Лаурелин приоткрыла один глаз, смерив его мутным, но все еще язвительным взглядом:
– Что, братишка... Пришел проверить, не сдохла ли твоя любимая воспитательница?
– Ты сумасшедшая, Лари, – тихо, с легкой дрожью в голосе произнес Зереф. Его бледные пальцы коснулись ее холодного запястья. – Удерживать сингулярность такого масштаба... Ты могла стереть себя из континуума. Навсегда.
– Ой, заткнись, ради звезд, – Лари поморщилась, попытавшись пошевелить плечом, и тут же зашипела от резкой боли: – Ай! Мерзость какая... Мои нервные окончания сейчас подадут на меня в суд за жестокое обращение. И вообще, кто-то же должен был исправить весь тот бардак, который вы с Нацу устроили за время моего сна?
Она скосила глаза в сторону, где Мавис, робко улыбаясь, стояла в паре шагов от них, теребя подол платья.
– Ну а ты чего застыла, Первый мастер? – слабо усмехнулась Лаурелин. – Подойди ближе. Твой ненаглядный Черный маг только что спас этот мир вместе с нами. Можешь даже поцеловать его. Обещаю, я закрою глаза и не буду язвить... Первые пять секунд.
Мавис вспыхнула ярким румянцем, но сделала шаг вперед. Она опустилась на колени рядом с Зерефом и робко, неуверенно накрыла его ладонь своей маленькой теплой рукой.
Зереф вздрогнул. Он инстинктивно попытался отдернуть руку, страх перед проклятием Анкселама все еще сидел глубоко в его подкорке:
– Мавис, нет... проклятие...
– Проклятия больше нет, дурак, – Лари закатила глаза, издав тяжелый страдальческий вздох. – Я же объясняла тебе, гений недоделанный. Когда мы переписали книгу Э.Н.Д. и пропустили твою ману через замкнутый контур «Сферы Феи» и безвременья, причинно-следственная петля Анкселама аннулировалась. Ты больше не отвергаешь жизнь. Ты только что сражался за нее. Бог смерти забирает тех, кто противоречит его законам, а ты... ты просто человек, который вернулся домой.
Зереф замер.
Он медленно повернул ладонь, переплетая свои пальцы с пальцами Мавис. Ни черного тумана. Ни смертоносных волн увядания. Трава под их ногами оставалась зеленой. Ветер приносил тепло.
Слеза — первая за четыреста долгих, мучительных лет — скатилась по бледной щеке темного мага, оставляя чистую дорожку на перепачканной сажей коже.
– Получилось... – едва слышно выдохнул он.
– Конечно получилось, – фыркнула Лаурелин. – Я же сказала: возражения не принимаются.
– СЕСТРУХА-А-А!
Громогласный вопль прервал этот трогательный момент.
Через груды щебня, спотыкаясь и хромая на обе ноги, к ним несся Нацу. За ним, едва поспевая, бежали Люси и Хэппи. Не обращая внимания на Зерефа, не замечая Мавис, розоволосый драконий убийца с размаху плюхнулся на колени прямо перед Лаурелин и сгреб ее в свои медвежьи, сокрушительные объятия.
– Мы сделали это! Ты видела?! Видела, как я ему врезал?! – орал Нацу прямо ей в ухо. – Пламя Семи Драконов! Бабах — и нет ящерицы!
– Нацу... – прохрипела Лари, чье лицо моментально посинело от нехватки воздуха. – Нацу Драгнил... отпусти меня немедленно... у меня сломаны минимум три ребра... я ненавижу... физическую боль...
– Ой, прости! – Нацу испуганно отпрянул, виновато почесывая затылок, но счастливая улыбка так и не сошла с его лица. – Я просто... блин, сеструха, ты такая крутая! Ты остановила время! Ты держала эту дыру! Ты просто монстр!
– Спасибо за сомнительный комплимент, мелкий, – Лари слабо улыбнулась, позволив Люси бережно подложить свернутый плащ ей под спину. – Рада видеть, что твои мозги окончательно не расплавились от драконьего рева.
Она посмотрела на Люси. Блондинка выглядела изможденной, ее ладони все еще были перепачканы золотистыми чернилами звездной магии, но в глазах светилась безмерная благодарность.
– Ты спасла его, – тихо сказала Люси, глядя на Лаурелин. – Ты спасла их обоих.
– Мы спасли, девочка, – поправила ее Лаурелин, подмигнув. – Твоя работа с книгой была безупречна. Из тебя выйдет отличная невестка. Нацу, ты слышишь? Не вздумай тупить, как Зереф, иначе я лично запру тебя в стазисе до свадьбы.
– Сеструха! – Нацу покраснел до самых корней волос, а Люси испуганно пискнула, прикрыв пылающие щеки ладонями.
Вокруг них постепенно собирались остальные.
Август, опираясь на свой посох, подошел ближе. Старый маг посмотрел на Зерефа, затем на Мавис, и в его глазах блеснуло знание той тайны, которую он хранил в сердце всю жизнь. Он не стал говорить вслух, что он их сын — в этот миг, видя покой на лице отца, старый Царь Магии просто склонил седую голову в молчаливом, глубоком поклоне.
Ирен Белсерион стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Ее взгляд случайно встретился со взглядом Эрзы, стоявшей в окружении товарищей. Две аловолосые женщины молча посмотрели друг на друга сквозь оседающую пыль войны, и в этом взгляде больше не было жажды крови — лишь первый, робкий шаг к пониманию.
– Ну что, Ваше бывшее Темнейшество, – Лаурелин повернула голову к Зерефу, с трудом вытягивая затекшие ноги. – Война окончена. Акнология развеян по ветру. Твоя империя застряла на чужом континенте, гильдия Нацу разрушена до основания, а у меня зверски гудят ноги. Каковы ваши дальнейшие распоряжения, о великий стратег?
Зереф посмотрел на руины Магнолии. Затем перевел взгляд на армию Арболеса, на магов «Хвоста Феи», которые уже делились флягами с водой и бинтами с недавними врагами.
– Арболес поможет восстановить город, – твердо произнес он. – Мои маги возведут новые дома. Мы заключим мирный договор с Советом Фиора. А потом...
Он посмотрел на Мавис, которая сжимала его руку:
– Потом я хочу просто жить. Без книг. Без демонов. Без величия. Если этот мир позволит мне остаться.
– Позволит, куда он денется, – фыркнула Лаурелин. – А если Совет будет против, я напомню им, сколько секунд длится их жалкая жизнь по сравнению с моим терпением.
Она попыталась подняться, но мышцы отказались слушаться, и девушка с глухим стоном снова осела назад:
– Проклятье. Нацу.
– А?! – отозвался младший.
– Тащи меня в гильдию. Или туда, где у вас тут наливают. И найди мне реку. Срочно.
– Реку? – моргнул Нацу. – Зачем тебе река? Ты же ненавидишь холод!
– Ненавижу, – с гордым видом подтвердила Лари, закидывая здоровую руку ему на шею, позволяя брату подхватить себя под спину. – Терпеть не могу холодную воду. Она колючая, мерзкая и от нее сводит пальцы. Но я четыре века просидела в чертовой духовной консервной банке, Нацу. И я хочу стоять в ледяной воде, чувствовать, как мерзнут мои чертовы ноги, и знать, что этот проклятый мир наконец-то снова движется вперед.
Нацу широко, искренне ухмыльнулся, легко поднимая старшую сестру на руки:
– Будет тебе река, сеструха! В нашей реке вода самая холодная во всем Фиоре! Грей туда еще льда накидает, если попросишь!
– Только попробуй, ледяной мальчик, и я превращу тебя в вечный сугроб, – предупредила Лаурелин, покосившись на ухмыляющегося Грея.
Она положила голову на плечо Нацу, чувствуя его ровное, сильное тепло. Рядом шел Зереф, держа за руку Мавис. Позади шумела, галдела, смеялась и плакала самая невыносимая, безумная и громкая гильдия на свете.
Солнце поднималось все выше, заливая золотом растерзанную, но спасенную землю.
Четыреста лет пепла, одиночества и потерь наконец-то остались позади. Семья Драгнил снова была вместе — не в виде мифов о черных магах и демонах разрушения, а в виде троих упрямых, невыносимых и абсолютно живых людей, шагающих навстречу новому утру.