Старшая сестра
Течение времени и метка гильдии
Река бежала так, словно ничего не произошло.
Воде было совершенно все равно, что всего в паре километров отсюда только что рухнула эпоха четырехсотлетнего страха. Ей было плевать на драконов, обратившихся в невесомый серый пепел, на магов с двух разорванных войной континентов и на богов, чьи законы были дерзко переписаны на растрескавшемся граните Магнолии. Река просто несла свои быстрые, ледяные струи с северных вершин, огибая замшелые валуны и шелестя прибрежной галькой.
– Ставь меня здесь, носильщик, – пробормотала Лаурелин, слабо хлопнув ладонью по крепкому плечу младшего брата. – Если ты протащишь меня еще десять метров, мои ребра окончательно срастутся неправильно, и мне придется ломать их обратно ради сохранения осанки.
– Да брось, сеструха, ты легкая как пушинка! – осклабился Нацу, но все же осторожно опустил ее на пологий берег.
Его руки все еще слегка подрагивали от колоссального отката Пламени Семи Драконов, но сам он выглядел так, будто готов был пробежать еще пару марафонов вокруг Фиора.
Лари покачнулась, шипя сквозь зубы от резкой боли в суставах, и тут же ухватилась за корявую ветку старой ивы. Черный плащ свалился с ее плеч на влажную траву. Тонкая рубашка промокла от пота и крови, светло-золотые руны на ключицах мерцали еле заметным, угасающим пульсом.
Не тратя времени на лишние слова, она сбросила сапоги, поддернула изодранные на коленях штаны и шагнула прямо в воду.
– Бр-р-р-а-а-а!.. Дьявольщина! – вырвалось у нее в ту же секунду.
Лаурелин зажмурилась, втянув воздух сквозь стиснутые зубы. Мелкие капли воды брызнули на бледные щиколотки. Ледяной поток горной реки ударил по ногам, как сотня ледяных игл. Мышцы моментально свело, по коже побежали крупные, злые мурашки, а пальцы ног онемели за пару секунд.
– Ненавижу, – громко и с чувством процедила девушка, сверля речное дно черными глазами, в которых не осталось ни капли золотого сияния. – Какая же отвратительная, омерзительная, колючая дрянь этот ваш холод. Худшее изобретение природы после комаров и драконов.
– Ну и зачем тогда полезла? – Нацу плюхнулся на круглый валун у самой кромки, с интересом разглядывая сестру. – Ты же сама орала: «Тащите меня к воде, срочно!»
– Затем, недотепа, чтобы не сойти с ума, – отозвалась Лари, не выходя из реки.
Она стояла по колено в бурлящем потоке. Холод поднимался вверх по голеням, заставляя кровь пульсировать в висках с утроенной силой, прогоняя вязкий, мертвый дурман темпорального истощения.
Она опустила взгляд на свои руки. Правое предплечье все еще было в багровых подпалинах, но благодаря Венди кожа уже не слезала лоскутами, а лишь саднила, словно после хорошей драки в терновнике.
– Четыреста лет, Нацу, – тихо, почти шепотом произнесла она, и ее насмешливый тон на мгновение уступил место бездонной, холодной усталости. – В пространстве без времени ничего не двигалось. Там нет ни дуновения ветра, ни капли влаги, ни холода, ни жары. Там нет даже тишины, потому что тишина — это тоже звук, просто растянутый в секундах. Там было абсолютное... ничего.
Она пошевелила замерзшими пальцами, наблюдая, как быстрые струи огибают ее ноги, унося сорванные ветром зеленые листья куда-то на юг:
– А здесь вода течет. Она была там, а теперь она здесь. Каждая секунда уходит и больше не возвращается. Стоять в чертовом холоде больно, но это единственное, что доказывает мне: стрелки снова идут. Мир не застрял. Я не застряла.
Нацу замолчал. В его темных глазах отразилось редкое, несвойственное ему понимание. Он не знал, каково это — бодрствовать четыре века в пустоте, но он помнил тоску по отцу и бесконечные поиски того, чего не вернуть. Он осторожно протянул руку и опустил ладонь в воду рядом с ее ногой, слегка подогревая поток вокруг нее своим пламенем.
– Эй, печка, – Лаурелин слабо усмехнулась, покосившись на него сверху вниз. – Я же сказала, что хочу замерзнуть, а не сварить из своих ног уху. Убери огонь.
– Еще чего, – буркнул Нацу, насупившись. – Ты вся синяя стоишь, сеструха. У тебя даже градиент на волосах стал похож на перезрелую сливу.
– Мой градиент безупречен, в отличие от твоих манер, – парировала Лари, но убирать ногу из согретого пятна воды почему-то не стала.
Шелест травы возвестил о приближении гостей.
К берегу подошли двое. Зереф двигался медленно, его шаги были почти неслышными. На его плечах больше не было величественной императорской мантии — он сбросил ее где-то среди руин, оставшись в простой темной тунике. Рядом с ним шла Мавис. Маленькая, босоногая, она крепко держала бывшего Черного мага за руку, словно боялась, что он снова растворится в тумане собственных проклятых иллюзий.
Чуть позади, держась на уважительном расстоянии, показались Люси и Хэппи. Блондинка несла свернутые бинты и небольшую стеклянную баночку с целебной мазью Полюшки, а синий кот сжимал в лапках крупную сушеную рыбину, вид которой явно должен был символизировать высшую степень дипломатического доверия.
– Как ты себя чувствуешь, Лари? – тихо спросил Зереф, останавливаясь у кромки воды.
Лаурелин медленно повернулась к нему. Ее мокрые розово-черные пряди прилипли к вискам, на лице играла привычная, слегка надменная улыбка:
– Великолепно, Ваше бывшее Злейшество. Если не считать того, что каждый мой мускул чувствует себя так, словно по мне строем прошлись все твои Двенадцать Спригганов, а потом станцевали джигу на моей ключице. Но в остальном — просто курорт. Воздух свежий, речка бодрит, семейка в сборе. Чего еще желать девушке в расцвете сил?
– Тебе двадцать четыре, – слабо улыбнулся Зереф, и в этой улыбке проглянул тот самый юноша, которого Лари помнила по их родному дому.
– Вот именно! Я молода, прекрасна и невыносимо страдаю от физической боли, – Лаурелин наконец сделала шаг к берегу и с облегчением выбралась на траву. Ее ноги тут же задрожали от контраста температур. – Люси, милая, если в этой банке то, о чем я думаю, мажь меня немедленно. Я готова простить Нацу все его будущие разрушения, лишь бы это плечо перестало ныть.
Люси поспешно подбежала, опускаясь на колени рядом с Лари, которая без сил опустилась на сухой валун. С ловкостью опытного мага гильдии, привыкшего латать товарищей после каждой пьянки или битвы, девушка принялась аккуратно наносить прохладную травяную мазь на обожженное плечо Лаурелин.
– О-о-ох... – протянула старшая Драгнил, откинув голову назад и прикрыв глаза. – Полюшка, кажется, варит зелья из чистой амброзии. Или из яда гадюки. Но боль отпускает, а это главное. Ненавижу страдать молча. Страдать надо шумно, чтобы всем вокруг было стыдно за то, что они здоровы.
– Ты совсем не похожа на Зерефа, – не удержалась Люси, накладывая чистый бинт на ее плечо. – Он всегда такой... трагичный. Мрачный. Все носил в себе.
– Потому что Зереф — книжный червь с комплексом мессии, – фыркнула Лари, не открывая глаз. – Он с детства был таким. Набьет шишку на коленке — и сидит под деревом три часа, размышляя о тщете всего сущего и бренности плоти. А Нацу, наоборот, разобьет себе лоб о косяк, закричит: «Я победил эту стену!» — и побежит дальше. Мне приходилось балансировать между двумя этими крайностями. Один хотел умереть от тоски, второй — убиться об ближайший камень из чистого энтузиазма.
– Эй! Я никогда не дрался со стенами! – возмутился Нацу.
– Ты вынес головой стену ратуши в Харгеоне в первый же день нашего знакомства, – невозмутимо напомнила Люси, завязывая узел на бинте.
– Это было тактическое проникновение!
– Это был идиотизм чистой воды, братишка, – Лаурелин открыла глаза, смерив Нацу насмешливым взглядом. Затем она посмотрела на Зерефа: – Что с твоими людьми, император?
Зереф присел на корточки у воды, омывая руки:
– Август и Ирен взяли на себя командование. Они связались с генералами. Войска уже начали сворачивать лагеря за чертой города. Никаких атак. Те, кто владеет созиданием и зачарованием земли, вызвались помочь местным жителям разобрать завалы.
– Ирен помогает строить дома? – хмыкнула Лари, приподняв бровь. – Алая королева драконов месит раствор и кладет кирпичи? Я бы отдала половину своего магического резерва, чтобы на это посмотреть.
– Она... говорила с Эрзой, – тихо добавила Мавис, присаживаясь рядом с Зерефом и болтая босыми ногами в воздухе. – Они не стали подругами за пять минут, но... лед тронулся. Ирен больше не считает себя монстром. А Август... кажется, он просто счастлив, что Его Величество улыбается.
Лаурелин внимательно посмотрела на Первого мастера, затем перевела взгляд на старый шрам на своем правом плече, который теперь частично скрывала свежая повязка.
– Драконы оставили слишком много шрамов на этом мире, – негромко произнесла она. – Четыре века мы зализывали эти раны. Кто в гробу, кто в империи, а кто в пасти огненного ящера. Хватит. Лимит драмы для семьи Драгнил исчерпан до следующего тысячелетия.
– Рыбки хочешь? – внезапно раздался тонкий голосок снизу.
Лари опустила глаза. Перед ней стоял Хэппи, протягивая сушеную рыбу с таким видом, будто вручал королевскую корону.
Девушка замерла. Ее черные глаза моргнули, оценивая синего летающего кота.
– Она не ядовитая? – с подозрением поинтересовалась она.
– Это отборный речной окунь! – гордо заявил иксид. – Я его сам поймал три дня назад! Ну... почти сам. И он всего чуть-чуть полежал на солнышке!
– Какая щедрость, – Лаурелин скривила уголок рта в саркастичной усмешке, но все же протянула руку и аккуратно отломила маленький кусочек хвоста. – Если я умру от пищевого отравления после того, как пережила Акнологию, я вернусь с того света и заставлю тебя лично переписать все фолианты Зерефа на древнедраконьем языке.
Она отправила рыбу в рот, прожевала и удивленно вскинула брови:
– Хм. Соленая. Терпимо. Держи свою добычу, летающее недоразумение. Ты прошел проверку.
Хэппи просиял, сжав рыбу в лапках:
– Айя! Сеструха Нацу приняла подношение!
– Не называй меня так, животное, – беззлобно бросила Лари, но уголки ее губ дрогнули.
Она поднялась на ноги. Земля под босыми ступнями была теплой, нагретой полуденным солнцем. Война осталась позади, но впереди маячило нечто гораздо более сложное, шумное и хаотичное — мирная жизнь.
***
К вечеру Магнолия преобразилась.
Разрушения были колоссальными — добрая треть города превратилась в груды щебня и битого кирпича, но дух этого места было невозможно сломать даже божественным катаклизмом. Всюду горели костры, освещая растерзанные улицы теплым оранжевым светом. Маги Арболеса и гильдийцы Фиора — еще утром готовые вцепиться друг другу в глотки — теперь сидели вперемешку на уцелевших ступенях, передавая по кругу фляги с вином и жареное мясо.
Здание гильдии «Хвост Феи» пострадало меньше всего: «Сфера Феи» и руны Лаурелин приняли на себя основной удар. Огромный деревянный зал был наполовину лишен крыши, сквозь проломы в потолке проглядывали первые яркие звезды, но внутри уже гремела музыка.
Лаурелин стояла у входа, прислонившись спиной к уцелевшему дубовому косяку. Она переоделась — Люси одолжила ей свободные темные штаны и просторную светло-серую тунику с глубоким вырезом, не давившим на забинтованное плечо. Розово-черные волосы были небрежно перехвачены кожаным шнурком, спадая на спину.
В руке она держала глиняную кружку с темным элем, но пить не спешила, с легким прищуром наблюдая за царившим внутри безумием.
А внутри происходило то, что неподготовленный человек назвал бы филиалом преисподней.
Грей, оставшийся в одних семейных трусах (куда делись его штаны, история умалчивала), с диким воплем уворачивался от гигантской дубины Эльфмана.
Кана сидела прямо на перевернутой бочке, вливая в себя алкоголь со скоростью, нарушающей все известные законы термодинамики.
Эрза с абсолютно счастливым, отрешенным лицом поглощала чудом уцелевший клубничный торт, готовая зарубить любого, кто приблизится к ее тарелке ближе чем на метр.
А в центре зала, разумеется, гремела драка.
Нацу сцепился с Гажилом. Они катались по полу, круша столы и лавки, осыпая друг друга искрами, металлической стружкой и отборными ругательствами, в то время как зрители азартно делали ставки, швыряя монеты на барную стойку.
– Они всегда такие? – раздался спокойный голос рядом.
Зереф подошел к сестре, тоже с кружкой в руке. Он выглядел почти комично в этой обстановке: величайший Черный маг всех времен, от чьего имени дрожали поколения, стоял в углу шумной таверны, осторожно принюхиваясь к содержимому своей кружки, словно подозревал там сложный алхимический яд.
– Судя по тому, что я видела на Магических играх год назад — да, – Лаурелин сделала глоток эля, поморщилась и хмыкнула. – Варвары. Абсолютные, неотесанные дикари. Никакого чувства прекрасного. Никакого уважения к архитектуре. Стол стоит не меньше тридцати тысяч драгоценных, а Нацу только что сломал его задницей этого железного болвана.
– Но они счастливы, – тихо заметил Зереф, глядя на то, как Мавис, забравшись на плечи гигантского Макарова, весело размахивает кружкой с яблочным соком.
– Счастье вообще штука шумная и бестолковая, братец, – Лари бросила на него насмешливый взгляд. – Ты четыре века сидел в тишине и комфорте своих мрачных залов, и к чему это привело? Ты чуть не спалил мир. Так что лучше уж пусть ломают мебель. Мебель можно починить.
– Хей-хей-хей! – раздался зычный, хриплый голос, перекрывший даже гул драки.
Макаров Дрейяр, вернувшийся к своему привычному крошечному размеру, спрыгнул с барной стойки и заковылял к выходу. Его старческое лицо сияло от выпитого, но в круглых глазах светилась та самая мудрость и теплота, которая держала вместе эту безумную стаю на протяжении десятилетий.
Заметив мастера, шум в зале начал постепенно стихать. Даже Нацу, державший Гажила в захвате за шею, замер, повернув взъерошенную голову к старику.
Макаров остановился перед Лаурелин. Он задрал голову, чтобы посмотреть в лицо высокой девушке, чей рост превышал его раза в четыре.
– Лаурелин Драгнил, верно? – торжественно произнес мастер, прокашлявшись.
– Можно просто Лари, дедушка, – лениво отозвалась она, салютуя ему кружкой. – Если, конечно, вы не собираетесь предъявить мне счет за разбитые ворота. Сразу предупреждаю: вся финансовая ответственность лежит на Нацу. Я четыреста лет не платила налоги и не собираюсь начинать сегодня.
Макаров тихо хохотнул в усы:
– Счета за Нацу — это наша вечная гильдейская традиция, милочка. Одной дырой больше, одной меньше — Совету уже все равно, они там все равно еще от шока не отошли. Я подошел не за этим.
Он вытащил из кармана жилетки небольшой металлический предмет, напоминающий печать с витиеватой ручкой.
В зале воцарилась идеальная, звенящая тишина. Все взгляды скрестились на девушке у входа.
– Ты спасла нашего сорванца, – Макаров говорил без пафоса, просто и весомо. – Ты встала между ним и смертью. Ты держала небо, пока наши дети сражались в бездне. И, что самое главное... в тебе течет та же дурная, упрямая и несгибаемая кровь, что и в нем.
Старик приподнял печать:
– «Хвост Феи» не забывает долгов. Но больше всего «Хвост Феи» любит собирать под своей крышей тех, кому больше некуда идти. Наш дом — твой дом, девочка. Если ты, конечно, не побоишься связаться с этой бандой идиотов.
– О-о-о! – взревел Нацу, бросая Гажила на пол и вскакивая на ноги. – Сеструха, соглашайся! Давай к нам! Будем вместе ходить на задания! Я покажу тебе, как крушить горы!
– И как сжигать деревни дотла, после чего гильдия сидит без награды, – ехидно вставил Грей, натягивая штаны задом наперед.
– Заткнись, ледышка, тебя не спрашивали!
– Нацу! Молчи! – прикрикнула Люси, ее глаза сияли надеждой. – Лари... соглашайся! Мы будем очень рады!
Лаурелин стояла неподвижно.
Ее черные глаза медленно скользнули по лицам собравшихся.
Эрза, опирающаяся на спинку стула, кивнула ей с уважением воина.
Венди смущенно улыбалась из-за спины Шарли.
Лаксус, сидевший на полуразрушенном парапете, молча приподнял свою кружку в знак одобрения.
Даже Зереф смотрел на нее с затаенным дыханием — он понимал, что для Лаурелин, застрявшей между древней эпохой и новым миром, это был единственный якорь, способный удержать ее здесь.
Лари медленно сделала глоток эля. Затем опустила кружку на деревянную кадку у двери.
На ее губах расплылась широкая, дерзкая, абсолютно драгниловская ухмылка.
– Вступить в вашу гильдию? – протянула она насмешливо, скрестив руки на груди. – Вы серьезно? Вы хоть понимаете, что предлагаете, мастер?
Она сделала шаг вперед, ее каблуки цокнули по доскам:
– Я капризная. Я высокомерная. Я терпеть не могу шум, а вы орете так, будто вам всем наступили на хвост одновременно. Я ненавижу физическую боль и буду ныть из-за каждой царапины, пока вы не принесете мне таз со льдом. А еще...
Она скосила глаза на Нацу:
– ...я старшая сестра вашего главного разрушителя. Если я вступлю к вам, я буду иметь полное моральное право раздавать подзатыльники не только ему, но и любому, кто покажется мне недостаточно сообразительным. А судя по тому, что я вижу прямо сейчас, подзатыльники здесь понадобятся примерно девяноста девяти процентам присутствующих.
– Мы выдержим! – с готовностью крикнул Хэппи.
– Да и вообще, – Лари театрально вздохнула, картинно закатив глаза к разбитому потолку. – Четыре века я мечтала о покое. О тихом домике у холодной реки, о хороших книгах и чае. И променять все это на шайку полоумных магов, у которых даже крыши над головой нормальной нет?
Она сделала паузу, выдерживая идеальную театральную интригу.
В зале кто-то нервно сглотнул. Макаров держал печать наготове, его усы едва заметно подрагивали.
– Но с другой стороны, – Лаурелин опустила взгляд на мастера, и в глубине ее черных зрачков вспыхнули веселые, озорные золотые искры, – если я оставлю этих двоих балбесов без присмотра, они снова разнесут какой-нибудь континент просто из-за того, что не поделят последнюю куриную ножку. Кто-то же должен следить за семейным генофондом. Давайте сюда вашу железяку, дедуля, пока я не передумала и не заморозила вас всех до следующего четверга.
Зал взорвался.
Рев сотен глоток сотряс уцелевшие стены так, что с потолка посыпалась штукатурка.
– ДА-А-А-А! – Нацу подпрыгнул до самых стропил, высекая снопы пламени из пяток. – НАША ВЗЯЛА!
– Куда ставить метку, девочка? – просиял Макаров, подступая ближе. Его глаза блестели от искренней, отцовской радости. – И какой цвет?
Лаурелин задумчиво прикоснулась пальцами к правому плечу. Бинты закрывали свежие ожоги, но чуть ниже, ближе к ключице, белел старый, неровный шрам — след когтя того первого дракона, который сорок веков назад разорвал ее жизнь на «до» и «после». Память о пепле, огне и мертвом ребенке, которого она держала на руках.
– Сюда, – негромко произнесла она, слегка отодвинув ворот туники, обнажая ключицу и верхнюю часть плеча рядом с древними золотистыми рунами времени. – Правое плечо. Рядом со шрамом.
– А цвет? – спросил мастер, наполняя печать магической краской.
– Черный, – улыбнулась Лари. – С тонким золотым контуром. Цвет ночи, сквозь которую пробивается рассвет. Ну и... под кончики моих волос подходит идеально. Я же должна оставаться стильной, даже среди этого цирка.
Макаров приложил печать к ее коже.
Вспышка магии обожгла плечо легким, покалывающим теплом. Лаурелин рефлекторно дернулась — привычка ждать удара еще не выветрилась из ее рефлексов, — но боли не последовало. Только мягкая, пульсирующая волна тепла, которая прошла сквозь кожу, вплетаясь в ее собственные световые руны, словно недостающий фрагмент сложнейшей головоломки.
Мастер убрал печать.
На ее бледной коже, прямо у основания шеи, перекрывая край старого шрама, теперь сиял герб «Хвоста Феи» — угольно-черный силуэт с танцующим, мерцающим золотистым ободком. Он казался живым, синхронизируясь с биением ее магического ядра.
– Добро пожаловать в семью, Лаурелин Драгнил, – торжественно произнес Макаров.
– Ну все, попала, – пробормотала Лари, разглядывая метку в отражении начищенного подноса, который ей услужливо поднесла Миражанна.
На ее лице вновь появилась привычная маска превосходства, но голос едва заметно дрогнул:
– Теперь мне придется терпеть вас до конца моих дней. А учитывая мою магию, эти дни могут затянуться на очень, очень долгое время. Готовьтесь страдать, неудачники.
– ЗА НОВОГО ТОВАРИЩА! – взревела Кана, поднимая целую бочку над головой. – ПЬЕМ ДО УТРА!
– БУХА-А-АТЬ! – подхватила вся гильдия.
Музыка грянула с новой, сокрушительной силой.
Нацу бросился к сестре, попытавшись снова заключить ее в свои сокрушительные объятия, но Лаурелин с грацией пантеры сделала шаг в сторону, и парень с грохотом впечатался в барную стойку, вызвав дружный хохот товарищей.
– Медленно двигаешься, братишка, – поддразнила она его, крутя в пальцах пустую кружку. – Рефлексы хромают. Завтра утром начнем тренировки. Будешь бегать сто кругов вокруг озера с привязанным к спине бревном.
– Чего-о-о?! – Нацу вынырнул из-под стойки, отплевываясь от пивной пены. – Я драконов убиваю, зачем мне бревно?!
– Чтобы научиться думать, прежде чем прыгать, – отрезала она, но в ее черных глазах плясали такие теплые, озорные чертики, каких Нацу не видел даже в самых ярких снах своего детства.
Она повернулась к Зерефу, который все еще стоял у стены, наблюдая за праздником со стороны.
Лари подошла к нему, бесцеремонно забрала его кружку, сделала внушительный глоток и вернула обратно:
– Ну что, братишка номер два? Твой младший пристроен. Твоя старшая нашла себе крышу над головой и бесплатную выпивку. А ты что собираешься делать?
Зереф посмотрел на свою руку, затем на Мавис, которая о чем-то весело щебетала с Люси и Леви.
– Мы с Мавис... хотим отправиться в путешествие, – тихо ответил он. – На запад. Подальше от политики и магии. Я хочу увидеть мир, который я так долго пытался уничтожить. Посмотреть, как растут деревья, которые я не сажал. И... научиться жить просто так. Без великой цели.
– Звучит невероятно скучно, – хмыкнула Лаурелин, но ее ладонь легла ему на плечо, слегка сжав его ткань. – Но для тебя это идеальный план. Иди. Дыши. И только попробуй снова начать хандрить — я найду тебя по временному следу в любой точке вселенной и лично заставлю чистить картошку на всю гильдию. Ты меня понял?
– Понял, – Зереф слабо улыбнулся. Он впервые за четыре сотни лет выглядел не как проклятый бог смерти, а как младший брат, выслушивающий наставления старшей сестры. – Спасибо, Лари. За то, что не позволила мне умереть чудовищем.
– Спасибо в карман не положишь, – фыркнула она, отворачиваясь. – Пришлешь мне открытку из своего дурацкого путешествия. С видом на горы. И желательно с коробкой хорошего чая.
Она шагнула обратно в бушующее море гильдии.
В центре зала Грей и Нацу уже снова катались клубком по остаткам мебели, Люси кричала на них, требуя прекратить вандализм, Эрза накладывала себе четвертый кусок пирога, а Хэппи пытался скормить остатки рыбы статуе горгульи у камина.
Шум, крики, звон разбитого стекла, смех, пламя и запах жареного мяса.
Абсолютный, совершенный, неуправляемый хаос.
Лаурелин прислонилась к барной стойке, чувствуя, как свежая метка на правом плече приятно греет кожу. На ключицах тускло мерцали золотые узоры времени — ее вечные стражи, ее сила и ее проклятие. Но теперь рядом с ними горел другой знак. Знак тех, кто не боялся смотреть в глаза богам и демонам.
Она сделала глоток эля, поморщилась от горьковатого привкуса и тихо, чисто рассмеялась.
– Сумасшедший дом, – прошептала она самой себе, глядя на то, как Нацу с горящей головой пытается запрыгнуть на люстру. – Абсолютный сумасшедший дом.
Она откинула розово-черную прядь за плечо, гордо вскинула подбородок и крикнула во все горло, перекрывая звон гитар:
– Эй, драконье отродье! Если ты сейчас же не слезешь с этой люстры, я отправлю твои штаны в прошлое на три недели назад! Быстро на пол, кому сказала!
Время наконец-то шло вперед. И Лаурелин Драгнил была абсолютно уверена: теперь ей точно не будет скучно.