← Назад к обзору

Страх

Смертный приговор в золотой клетке

Прошло шесть лет, но в поместье Макдак ничего не изменилось. Те же высокие потолки, те же тени, крадущиеся по углам, та же удушающая роскошь, которая для Дилли давно стала декорациями личного ада. Изменились только они.

Билли вытянулся, стал шире в плечах, а его голос приобрел ту стальную уверенность, перед которой пасовали даже акулы бизнеса на Дакуорт-стрит. Он больше не носил кепку — теперь его голову венчала идеально уложенная прическа, а на смену футболкам пришли дорогие костюмы-тройки. Вилли же превратился в сгусток контролируемой агрессии. Его движения стали еще более бесшумными, а взгляд — еще более пустым. Он был тенью, которая всегда следовала за Билли, и цепным псом, который первым вгрызался в горло любому, кто смел встать у них на пути.

Дилли же... Дилли научился быть невидимым. Он стал мастером тишины, тенью в зеленом шелке, которая всегда была на шаг позади. За эти годы его волю ломали столько раз, что она должна была превратиться в песок, но глубоко внутри, под слоями навязанной покорности, еще тлел крошечный уголек.

Сегодня им исполнилось восемнадцать. День, который для обычных подростков означает свободу, для Дилли был официально назначенным днем казни.

– Ты сегодня необычайно молчалив, Дилли, – голос Билли разрезал тишину столовой.

Они сидели за длинным столом. Скрудж уехал на конференцию в Шотландию, Дональд был в очередном плавании. Весь особняк принадлежал им.

– Прости, Билли, – Дилли опустил глаза в тарелку, к которой так и не притронулся. – Я просто... задумался о празднике.

– О празднике? – Вилли, сидевший напротив, усмехнулся, медленно вращая в руке бокал с соком. – Или о том, что завтра вступает в силу новый договор управления фондами? Тот самый, где твоя подпись стоит рядом с пометкой «без права распоряжения»?

– Вилли, не пугай его раньше времени, – мягко укорил Билли, хотя в его глазах светилось торжество. – Дилли знает, что это для его же блага. Мы обсудили это годы назад. Сегодня — рубеж. С завтрашнего дня ты официально становишься частью нашей структуры. Моим личным ассистентом... и собственностью Вилли по части досуга.

Дилли почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он знал каждое слово этого плана. Билли заставлял его пересказывать его по памяти каждую неделю в течение последнего года. Дилли должен был стать «теневым оператором» — рабом, который ведет черную бухгалтерию, готовит отчеты и берет на себя все репутационные риски Билли, не имея при этом ни гроша за душой. А в свободное от цифр время он принадлежал Вилли. Для Вилли он был объектом для выплеска жестокости, игрушкой, на которой не жалко оставлять следы.

– Я понимаю, – прошептал Дилли.

– Хорошо. Иди в свою комнату и подготовься, – Билли вытер губы салфеткой. – Мы придем через час. Нам нужно обсудить детали твоего первого задания. И... Вилли очень ждал этого дня.

Дилли встал, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он прошел мимо Вилли, и тот на мгновение перехватил его руку, больно сжав запястье.

– Не заставляй нас ждать, шлюшка, – выдохнул средний брат ему в самое ухо. – Сегодня я не буду сдерживаться. Больше никаких детских игр.

Дилли вырвал руку и почти бегом бросился вон из столовой.

Оказавшись в своей комнате, он не стал плакать. У него не осталось слез. Вместо этого он подошел к вентиляционной решетке в углу. За ней лежал его единственный шанс — маленькая сумка с деньгами, которые он по крохам воровал из «черных» счетов Билли в течение двух лет, поддельный паспорт и карта порта.

Это была его последняя ночь. Если он не уйдет сейчас, пока они празднуют свой триумф внизу, он не уйдет никогда. Завтра Билли наденет на него электронный браслет «в целях безопасности», и мир за пределами поместья Макдак перестанет существовать.

Он быстро переоделся в темную одежду, накинул старую, поношенную куртку вместо привычного шелка. Сердце колотилось в ребрах, как пойманная птица.

– Пожалуйста, пусть получится, – молил он пустоту.

Дилли выбрался через окно. Он знал график обхода охраны — Вилли сам его составлял, хвастаясь идеальной защитой. Дилли использовал это знание. Он скользил между тенями деревьев, замирая при каждом шорохе. Забор был уже близко. Старая калитка в глубине сада, о которой все забыли, должна была быть открыта — он подпилил замок еще месяц назад.

Вот она. Свобода пахла сырой землей и ночным туманом.

Дилли нажал на калитку. Она поддалась со скрипом, который показался ему громом среди ясного неба. Он выскочил на дорогу и бросился бежать к лесу, надеясь срезать путь до порта.

Он бежал, пока легкие не начало жечь огнем. Он уже видел впереди огни города, когда тишину леса прорезал звук, от которого кровь застыла в жилах.

Свист. Короткий, резкий свист, которым Вилли обычно подзывал его, когда они были детьми.

– Неужели ты думал, что я не замечу подпиленного замка, Дилли? – Голос раздался откуда-то сверху, с ветвей старого дуба.

Дилли замер, не смея обернуться.

– Ты всегда был предсказуем, – Вилли спрыгнул на землю прямо перед ним. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня. – Билли даже поспорил со мной, что ты добежишь до порта. Я сказал, что ты сломаешься раньше.

– Уйди с дороги, – Дилли вытащил из кармана складной нож. Тот самый, который он когда-то украл у Гиро и который Вилли вернул ему год назад «в шутку».

Вилли рассмеялся. Это был холодный, лающий звук.

– Снова нож? Ты ничему не учишься.

Вилли сократил расстояние в один прыжок. Дилли попытался ударить, но его движения были медленными и неуклюжими по сравнению с тренированным братом. Вилли перехватил его руку, вывернул лезвие и прижал Дилли спиной к дереву.

– Знаешь, Билли сейчас очень расстроен, – прошептал Вилли, прижимаясь всем телом. – Он считал, что за шесть лет мы вытравили из тебя эту тягу к побегам. Он разочарован в своих методах воспитания. А когда Билли разочарован, он разрешает мне быть... изобретательным.

– Убей меня, – выплюнул Дилли, глядя ему в глаза. – Просто убей. Это лучше, чем то, что вы запланировали.

– Убить? – Вилли провел кончиком ножа по шее Дилли, едва царапая кожу. – Нет, Дилли. Смерть — это слишком просто. Ты — наш проект. Наше наследие. Ты будешь жить долго, очень долго. Но ты будешь молить о смерти каждую секунду, когда я буду касаться тебя.

Вилли резким движением выбил сумку из рук Дилли и отшвырнул ее в кусты.

– Твоя свобода закончилась здесь, – он схватил Дилли за волосы и дернул голову назад. – Теперь ты пойдешь домой. И ты будешь ползти на коленях от самых ворот до кабинета Билли.

– Нет... – Дилли попытался вырваться, но Вилли ударил его под дых.

Воздух с хрипом вырвался из легких, Дилли упал на колени, хватаясь за траву. Мир вокруг начал вращаться. Он чувствовал, как надежда, последняя искра его души, окончательно гаснет, оставляя после себя лишь черную, ледяную пустоту.

Вилли рывком поднял его на ноги и потащил назад, к поместью.

Когда они вошли в ворота, Билли уже ждал их на крыльце. Он стоял, заложив руки за спину, в свете прожекторов, освещавших парадный вход. На его лице не было ярости — только та самая учительская скорбь, которую Дилли ненавидел больше всего.

– Ты подвел нас, Дилли, – негромко сказал Билли, когда Вилли бросил брата у его ног. – Мы дали тебе шанс показать, что ты готов принять свою судьбу добровольно. Ты предпочел предательство.

– Я никогда... не буду... вашим... – прохрипел Дилли, пытаясь подняться.

Билли подошел и наступил своей дорогой туфлей на запястье Дилли, придавливая его к камню.

– Будешь. У тебя нет выбора. Вилли, отнеси его в подвал. Думаю, первая ночь в качестве нашего... приобретения... должна пройти вдали от мягких постелей.

– С удовольствием, – Вилли подхватил Дилли под мышки, волоча его по ступеням.

– И Вилли, – добавил Билли, не оборачиваясь. – Не оставляй на лице видимых следов. Завтра приедет нотариус. Он должен видеть, что наш младший брат абсолютно счастлив и здоров, подписывая документы.

– Понял, – усмехнулся Вилли.

Подвал встретил Дилли запахом сырости и старого железа. Здесь, среди забытых артефактов и пустых ящиков, Вилли приковал его руки к железному кольцу в стене.

– Ну вот, – Вилли отошел на шаг, снимая куртку. – Теперь нам никто не помешает.

– Вилли, пожалуйста... – Дилли посмотрел на брата, и в этом взгляде была последняя мольба. – Мы же были друзьями. Мы вместе искали сокровища. Помнишь?

Вилли замер на секунду. В его глазах что-то дрогнуло, какая-то тень воспоминания о том времени, когда они не были монстрами. Но тень быстро исчезла, сменившись привычным холодом.

– Те дети давно мертвы, Дилли. Их убил этот дом. Их убил Скрудж со своей жадностью. Остались только мы. И в этом мире либо ты владеешь, либо тобой владеют.

Вилли подошел вплотную и сорвал с Дилли куртку, оставляя его в тонкой футболке.

– Билли сказал — без следов на лице. Обо всем остальном он ничего не говорил.

Первый удар пришелся по ребрам. Дилли вскрикнул, и этот звук эхом отразился от каменных стен. Вилли не останавливался. Он бил методично, профессионально, зная, куда наносить удары, чтобы причинить максимум боли, не ломая костей.

– Это за то, что заставил меня бегать по лесу, – прошептал Вилли, хватая Дилли за горло. – А это — за то, что заставил Билли сомневаться в нас.

Дилли перестал сопротивляться. Он просто висел на цепях, принимая каждый удар, каждое унижение как должное. Его разум начал отключаться, уходя в защитный кокон. Он представлял себе океан, далекие острова, где нет ни Билли, ни Вилли, ни золота Макдаков.

Спустя вечность Вилли остановился. Он тяжело дышал, его костяшки были в крови. Он подошел к столу, взял бутылку воды и вылил ее на голову Дилли, приводя его в чувство.

– Не смей отключаться, – прошипел он. – Мы только начали. Билли скоро спустится. Он хочет лично проследить за тем, как ты принесешь клятву верности.

Дилли поднял голову. Его губа была разбита, один глаз заплыл, но в другом, уцелевшем, внезапно вспыхнуло нечто такое, чего Вилли не ожидал увидеть.

Это не был страх. И не покорность.

Это была абсолютная, кристально чистая ненависть.

– Вы... проиграли, – едва слышно произнес Дилли.

Вилли нахмурился, наклоняясь ближе.

– Что ты сказал?

– Вы можете... держать меня на цепи... можете использовать мое тело... но вы никогда не получите того, что хотели. Вы хотели брата-раба... а получили только труп, который дышит. Вы одни, Вилли. Вы с Билли... всегда будете одни в своем пустом замке.

Вилли ударил его по лицу, забыв о приказе Билли. Дилли дернулся, его голова безвольно повисла.

– Заткнись! Заткнись!

В подвал спустился Билли. Он увидел кровь на полу, увидел ярость Вилли и неподвижное тело младшего брата.

– Ты переусердствовал, – холодно заметил Билли.

– Он не сломлен, Билли! – Вилли обернулся к старшему брату, и в его голосе впервые послышалась паника. – Он смотрит на нас так, будто это мы в клетке!

Билли подошел к Дилли, приподнял его голову за подбородок. Младший брат не открыл глаз, но на его окровавленных губах застыла слабая, пугающая улыбка.

– Это не имеет значения, – Билли отпустил его. – Нам не нужна его любовь. Нам нужна его подпись и его присутствие. Приведи его в порядок. Завтра начинается новая эра империи Макдак.

Билли вышел, и его шаги уверенно зазвучали на лестнице. Вилли остался в темноте подвала, глядя на брата, которого он только что пытался уничтожить. Он победил. Дилли был пойман, избит и заперт.

Но почему-то в эту ночь Вилли впервые в жизни стало по-настоящему страшно. Он смотрел на Дилли и видел не раба, не шлюху, а зеркало, в котором отражалось их собственное уродство.

Игра продолжалась. Но теперь правила изменились навсегда. Дилли больше не пытался бежать из поместья. Он начал строить тюрьму внутри себя, из которой Билли и Вилли никогда не смогут его достать. И в этой внутренней тьме он начал ждать.

Потому что даже у самых крепких цепей есть слабое звено. И Дилли знал, что рано или поздно он его найдет.

– С днем рождения, Дилли, – прошептал Вилли, гася свет в подвале.

В ответ ему была лишь тишина, которая была страшнее любого проклятия.