← Назад к обзору

Страх

Анатомия сломленного крыла

– Вставай, Дилли. У нас сегодня много дел, а ты всё ещё пахнешь отчаянием и дешёвым мылом.

Голос Билли, холодный и ровный, как лезвие скальпеля, ворвался в полузабытьё Дилли. Младший брат лежал на узкой кушетке в своей новой «комнате» — крошечной каморке без окон, расположенной в цокольном этаже левого крыла поместья. Это место было выбрано не случайно: достаточно близко к архивам, чтобы Дилли мог работать по ночам, и достаточно далеко от гостевых спален, чтобы никто не слышал лишних звуков.

Дилли медленно открыл глаза. Свет от мощного фонарика в руках Билли больно ударил по зрачкам. Ему было восемнадцать, но в зеркале, которое Вилли иногда подносил к его лицу, чтобы насладиться видом его унижения, он видел старика с пустыми глазами.

– Я закончил отчёт по оффшорам в Панаме, – прохрипел Дилли, пытаясь сесть. Тело отозвалось резкой болью в районе рёбер — «подарок» от Вилли за вчерашнее опоздание к ужину.

– Я знаю. Я уже проверил его, – Билли подошёл ближе, поправляя манжеты своего безупречного тёмно-синего пиджака. – Есть пара ошибок в расчётах налоговых вычетов, но для того состояния, в котором тебя оставил Вилли, это приемлемо. Ты молодец, Дилли. Ты становишься полезным.

Билли протянул руку и почти ласково погладил Дилли по голове. Младший не вздрогнул. Он давно научился превращаться в камень, когда старшие братья прикасались к нему. Вздрагивание провоцировало интерес, а интерес в этом доме всегда вёл к боли.

– Дядя Скрудж спрашивал о тебе, – добавил Билли, рассматривая свои идеально подстриженные ногти. – Я сказал ему, что ты увлёкся изучением восточной философии и решил провести год в затворничестве и медитации здесь же, в поместье. Он был так горд твоим «духовным ростом». Назвал тебя самым мудрым из нас. Иронично, не правда ли?

– Очень, – отозвался Дилли, глядя в стену.

– Сегодня прибудет делегация из Рокфеллер-центра, – тон Билли мгновенно стал деловым. – Ты будешь сидеть в наушниках в соседней комнате и фиксировать каждое слово, которое они скажут в перерывах. Мне нужны их истинные намерения, а не тот мусор, что они льют в уши на переговорах. Если справишься без ошибок — получишь нормальный обед. Не справишься... что ж, Вилли как раз жаловался, что ему не на ком тестировать новые методы допроса.

Билли развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Дверь захлопнулась, и щёлкнул электронный замок. Дилли остался в темноте, слушая биение собственного сердца. Раньше он думал, что восемнадцать лет принесут свободу. Теперь он понимал, что они принесли лишь легализацию его рабства. Билли оформил над ним пожизненную опеку, предоставив суду фальшивые справки о психической нестабильности младшего брата. Теперь Дилли официально не существовало как личности. Он был функцией. Инструментом. Тенью.

Через час дверь снова открылась. Но это был не Билли. Тяжёлые, уверенные шаги Вилли Дилли узнал бы из тысячи.

– Мой любимый аналитик всё ещё в постели? – Вилли прошёл в комнату, на ходу расстёгивая верхние пуговицы рубашки. На его предплечье виднелась свежая татуировка — стилизованное крыло, которое казалось насмешкой над их общим прошлым.

Дилли молча встал и подошёл к столу, пытаясь включить компьютер.

– Нет, нет, Дилли. Билли сказал, что переговоры начнутся только через два часа, – Вилли перехватил его за талию и с силой развернул к себе. – У нас есть время. Я сегодня чертовски устал на тренировке в тире. Мне нужно расслабиться.

– Вилли, пожалуйста, я не спал всю ночь из-за отчётов Билли, – Дилли попытался отстраниться, но пальцы брата стальными тисками впились в его плечи.

– Опять ты за своё, – Вилли вздохнул, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный огонёк, который Дилли боялся больше всего. – Ты же знаешь правила. Билли забирает твой мозг, а я забираю всё остальное. Это честный обмен. Ты живёшь в этом доме, ешь наш хлеб, носишь одежду, которую мы тебе покупаем...

– Эту одежду? – Дилли указал на свою серую, застиранную футболку. – И этот хлеб, который я вижу раз в день?

Вилли ударил его. Не сильно, наотмашь, просто чтобы напомнить о субординации. Дилли отлетел к стене, чувствуя вкус крови на губах.

– Ты забываешься, шлюшка, – прошептал Вилли, подходя вплотную и прижимая Дилли своим весом к холодному бетону. – Ты здесь только потому, что мы позволяем тебе дышать. Ты мог бы гнить в какой-нибудь государственной клинике под транквилизаторами, но мы — добрая семья. Мы заботимся о тебе.

Вилли грубо схватил Дилли за волосы, заставляя его запрокинуть голову.

– Смотри на меня, – приказал он.

Дилли подчинился. В глазах Вилли не было страсти, только холодное желание доминировать, выжечь в брате последние остатки воли.

– Ты ведь любишь, когда я прихожу, – Вилли усмехнулся, его рука скользнула под футболку Дилли, намеренно задевая свежие синяки. – Без меня твоя жизнь была бы просто бесконечным рядом цифр и графиков. Я — единственное, что заставляет твою кровь бежать быстрее.

– Ты — единственное, что заставляет меня хотеть, чтобы моё сердце остановилось, – тихо ответил Дилли.

Вилли замер. Его лицо исказилось в гримасе гнева, но через секунду он снова взял себя в руки. Он любил сопротивление. Оно делало процесс более «настоящим».

– Хорошо. Значит, сегодня мы будем играть в «молчанку», – Вилли толкнул Дилли на кушетку и начал снимать ремень. – Если я услышу хоть один звук, хоть один стон — я скажу Билли, что ты пытался украсть данные с его сервера. Ты ведь знаешь, что он сделает с твоими пальцами?

Дилли зажмурился. Он знал. Билли был эстетом в вопросах наказаний. Он не любил синяков, он любил ломать то, что действительно важно. Для Дилли это были руки, которыми он писал коды и отчёты.

Последующий час слился в одну серую полосу боли и унижения. Вилли был методичен. Он использовал тело брата как тренажёр для снятия стресса, не заботясь о комфорте или чувствах Дилли. Для него младший брат перестал быть живым существом в тот день, когда они впервые заперли его в библиотеке. Теперь это был просто ресурс. Удобный, всегда доступный, не способный дать сдачи.

Когда всё закончилось, Вилли поднялся, привёл себя в порядок перед зеркалом и бросил на пол пачку влажных салфеток.

– У тебя десять минут, чтобы привести себя в божеский вид и явиться в комнату прослушивания, – сказал он, поправляя причёску. – Билли не любит ждать. И вытри эту кровь с губы, выглядишь неопрятно.

Вилли вышел, насвистывая весёлую мелодию из их детства. Ту самую, которую они пели вместе с дядей Дональдом на лодке.

Дилли лежал неподвижно, глядя в потолок. Его тело ныло, внутри была пустота, но разум работал с чёткостью швейцарских часов. Это была его суперсила, которую братья так и не смогли у него отнять. Они думали, что сломали его, потому что он перестал бороться физически. Но они забыли, кто из них троих был настоящим мастером схем.

Он медленно поднялся, игнорируя дрожь в коленях. Подойдя к столу, он отодвинул заднюю панель системного блока. Там, среди переплетения проводов, мигал крошечный красный огонёк.

Это был не просто компьютер. Это был узел связи, который Дилли собирал по деталям в течение последних шести месяцев, используя запчасти, которые Билли выбрасывал как устаревшие.

Дилли вставил флешку и начал вводить команды. Пальцы летали по клавишам.

За эти годы он собрал достаточно. Каждая видеозапись «сеансов» с Вилли, которую он тайно записывал через взломанную камеру наблюдения. Каждая поддельная подпись Билли, каждый транш, который старший брат увёл из-под носа Скруджа. Каждое доказательство их безумия было здесь, зашифрованное и готовое к отправке.

– Вы думали, что я ваш раб, – прошептал Дилли, и на его лице впервые за годы появилась настоящая, острая, как бритва, улыбка. – Но раб — это тот, кто ждёт милости. А я — тот, кто ждёт момента.

Он нажал клавишу «Enter». Прогресс-бар медленно пополз вперёд. Данные уходили на анонимный сервер Интерпола и лично на почту Скруджа Макдака с таймером активации через двенадцать часов.

– Дилли! Ты где? – Голос Билли из динамика внутренней связи заставил его вздрогнуть. – Переговоры начинаются. Живо в сектор Б!

– Иду, Билли, – ответил Дилли в микрофон, его голос был абсолютно ровным.

Он надел чистую зелёную толстовку — ту самую, которую он хранил как реликвию своего прошлого. Скрыл синяки под высоким воротником. Посмотрел в зеркало.

Сегодня им исполнилось восемнадцать. День, когда птицы вылетают из гнезда.

Дилли вышел из комнаты, и электронный замок за его спиной закрылся в последний раз. Он шёл по коридорам поместья, мимо портретов предков, мимо рыцарских доспехов, и каждый его шаг был шагом свободного человека.

Братья ждали его в зале совещаний. Билли — со своими графиками и жаждой власти. Вилли — со своей жестокостью и похотью. Они не знали, что их империя, построенная на костях и слезах младшего брата, уже начала рушиться.

– Садись, Дилли, – Билли указал на стул в углу, в тени. – Надень наушники. И помни: ни одного лишнего движения.

Дилли сел. Он надел наушники, но вместо голосов конкурентов он слышал лишь тихий обратный отсчёт в своей голове.

– Да, Билли, – сказал он, глядя на братьев. – Я буду очень внимательным. Сегодня мы все получим то, что заслужили.

Вилли подмигнул ему, проходя мимо к своему месту у двери. Дилли ответил ему едва заметным кивком.

Игра, начатая в библиотеке много лет назад, подходила к концу. И в этой серии, в отличие от всех предыдущих, финал был написан им самим. Дилли Дак больше не был жертвой. Он был правосудием, которое долго ждало в темноте, и теперь оно выходило на свет.