← Назад к обзору

Странная любовь

Гроза над колыбелью монстров

Месяц пролетел как один бесконечный, лихорадочный сон. После той ночи, когда Эдуард окончательно подчинил её себе, жизнь Эмилии превратилась в череду ритуалов: завтраки в постели, примерки платьев от лучших кутюрье и тихие вечера в кабинете, где она читала вслух, пока он разбирал бумаги, пахнущие типографской краской и порохом. Он окружил её такой плотной заботой, что воздух в особняке казался густым, как патока.

Но тело Эмилии начало посылать свои сигналы. Сначала это была лёгкая тошнота по утрам, которую она списывала на стресс. Затем — странная, непреходящая усталость и обострившееся обоняние. Запах любимого парфюма Эдуарда, терпкий и кожаный, вдруг стал вызывать у неё головокружение.

Когда тест в её руках показал две чёткие алые полоски, Эмилия не испугалась. Она почувствовала странное, почти мистическое спокойствие. Это было закономерным продолжением их безумной связи. Она знала, что носит под сердцем продолжение человека, который разрушил её старый мир и построил новый на руинах её прошлого.

Эдуард отреагировал на новость так, как умел только он: он замер, на мгновение став похожим на ледяную статую, а затем подхватил её на руки и кружил по спальне, пока она не взмолилась о пощаде. В ту же неделю он организовал свадьбу. Это не было пышное торжество с сотнями гостей — Эдуард не хотел никого впускать в их личный рай. Это была закрытая церемония в загородном поместье, где священник, чьи руки заметно дрожали, объявил их мужем и женой перед лицом Бога, в которого Эдуард не верил, но чье благословение купил ради неё.

И вот настал день первого серьёзного обследования.

Частная клиника, принадлежащая одному из доверенных лиц Эдуарда, была закрыта для всех остальных посетителей. В коридорах стояли люди в чёрных костюмах, их лица были непроницаемы, а руки привычно лежали на скрытых под пиджаками кобурах. Эдуард шёл впереди, крепко сжимая ладонь Эмилии. Он выглядел более напряжённым, чем перед разборкой с конкурирующим кланом.

– Тебе не о чем беспокоиться, – шептал он ей, когда они входили в кабинет УЗИ. – Здесь лучшие врачи. Если что-то пойдёт не так, я сотру это место с лица земли.

– Эдуард, – Эмилия мягко сжала его пальцы, – всё будет хорошо. Это просто плановый осмотр.

Врач, пожилой мужчина с седыми висками и бесконечно усталыми глазами, указал Эмилии на кушетку. Он знал, кто такой Эдуард, и знал цену малейшей ошибки в этом кабинете.

– Прошу вас, Эмилия... Эдуард, вы можете присесть рядом, – голос доктора был ровным, отработанным годами практики.

Эмилия легла, чувствуя холодный гель на животе. Эдуард сел на стул, подавшись вперёд, его взгляд был прикован к монитору, на котором пока что были видны лишь серые разводы и помехи.

– Начнём, – доктор приложил датчик.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только мерным гулом аппаратуры. Эмилия задержала дыхание. Она смотрела на профиль мужа — на его волевой подбородок, на глубокую складку между бровями. В этот момент он не был мафиози. Он был мужчиной, ожидающим чуда.

– Так, – доктор начал водить датчиком по животу. – Плодное яйцо прикрепилось хорошо. Развитие соответствует сроку.

– Покажи мне, – потребовал Эдуард, его голос прозвучал как приказ.

– Вот здесь, – врач указал на крошечное пятнышко. – Видите? Это сердцебиение. Ритм отличный.

Эдуард подался ещё ближе, его глаза расширились. Он смотрел на эту пульсирующую точку с таким благоговением, словно видел рождение новой вселенной.

– Это мой сын? – спросил он, и в его голосе проскользнула непривычная хрипотца.

Врач чуть прищурился, вглядываясь в экран и меняя угол обзора.

– Пока рано говорить о поле со стопроцентной уверенностью, – пробормотал он. – Хотя... подождите. Мальчик. Да, я почти уверен, что это мальчик.

Эдуард победно выдохнул. Он уже видел перед собой наследника, воина, того, кто продолжит его дело и унаследует его империю. Он сжал руку Эмилии так сильно, что она тихо охнула.

– Наследник, – прошептал он. – Мой лев.

– Секунду, – врач нахмурился, водя датчиком чуть в сторону. – Что-то не сходится. Мальчик... или нет? Странно. Вот здесь я вижу другие очертания. Похоже на девочку.

Эдуард нахмурился, его лицо мгновенно посуровело.

– Ты только что сказал, что там мальчик. Ты что, не можешь отличить одно от другого?

– Простите, Эдуард, – доктор вытер пот со лба. – Дело в том, что... А, теперь я понял. У вас двойня.

В кабинете словно взорвалась беззвучная бомба. Эмилия ахнула, прикрыв рот ладонью. Двойня? В её роду никогда не было близнецов. Она посмотрела на Эдуарда и увидела на его лице выражение абсолютного, детского восторга.

– Двойня? – переспросил он, и на его губах расцвела редкая, искренняя улыбка. – Сын и дочь? Мой принц и моя маленькая принцесса?

Он выглядел так, будто сорвал самый крупный куш в своей жизни. Эдуард уже представлял, как будет учить сына стрелять, а дочь — носить бриллианты, которые он скупит для неё по всему миру. Его радость была заразительной, даже Эмилия начала улыбаться сквозь слёзы облегчения.

Но врач не улыбался. Он всё сильнее хмурился, вглядываясь в монитор. Он подкрутил какие-то настройки, изображение стало чётче, контрастнее. Его рука с датчиком начала едва заметно дрожать.

– Доктор? – голос Эдуарда мгновенно растерял всю радость, став ледяным. – Что случилось? Почему ты молчишь?

– Я... я должен проверить ещё раз, – пробормотал врач, не отрываясь от экрана. – Это случается крайне редко. Феноменально.

– Говори сейчас же, – прорычал Эдуард, поднимаясь со стула. Его тень накрыла врача, создавая атмосферу неминуемой угрозы. – С ними что-то не так? Если ты что-то скрываешь...

– Нет-нет! – быстро заговорил доктор, поднимая свободную руку в защитном жесте. – С ними всё в порядке. Просто... их не двое.

Эмилия замерла, её сердце пропустило удар.

– Как это — не двое? – прошептала она.

Врач развернул монитор так, чтобы им обоим было лучше видно. Он указал на три отчетливо видимых тёмных пятнышка, каждое из которых пульсировало жизнью.

– Тройня, – произнёс он, и в его голосе смешались профессиональный азарт и страх перед реакцией отца. – У вас тройня, Эдуард. Два мальчика и девочка.

В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают часы на стене. Эмилия чувствовала, как кружится голова. Трое? Внутри неё бились три маленьких сердца. Три жизни, которые полностью зависели от неё и от человека, чьи руки были покрыты кровью врагов.

Эдуард стоял неподвижно. Его лицо было маской, которую невозможно было прочесть. Секунды тянулись как часы. Эмилия испугалась — а вдруг это слишком много даже для него? Вдруг он не хотел такого «подарка» судьбы?

– Трое... – наконец произнёс он.

Он медленно опустился обратно на стул, словно его ноги внезапно отказались служить. Его взгляд был прикован к экрану.

– Два волка и одна роза, – прошептал он, и в этом шепоте было столько странной, пугающей нежности, что у Эмилии по коже пошли мурашки.

Он повернулся к ней. Его глаза блестели — не от слёз, а от какого-то внутреннего, лихорадочного огня. Он схватил её руки и прижал их к своим губам, покрывая поцелуями каждый палец.

– Ты слышала, Эмилия? Трое. Ты подаришь мне целую армию. Ты подаришь мне смысл всего, что я делаю.

– Эдуард, это будет тяжело, – прошептала она, гладя его по волосам. – Врач сказал, что это редкость. Это риск.

– Я найму целый штат врачей, – отрезал он, оборачиваясь к доктору. – С этого момента вы отвечаете за неё головой. Если хоть один волос упадет с её головы, если хоть один из них почувствует дискомфорт — вы пожалеете, что родились. Вы переедете в мой гостевой дом. Вы будете дежурить у её дверей круглосуточно.

– Эдуард, не пугай человека, – вмешалась Эмилия, хотя знала, что он не шутит.

– Я не пугаю, – он снова перевёл взгляд на её живот. – Я защищаю своё.

Когда они вышли из клиники, солнце слепило глаза, отражаясь от свежего снега. Эдуард не отпускал её ни на шаг, придерживая за талию так бережно, словно она была сделана из самого хрупкого хрусталя в мире.

– Два мальчика, – бормотал он, усаживая её в машину. – Я построю для них новую империю. Чистую. Им не придётся начинать с того, с чего начинал я. А девочка... она будет самой счастливой женщиной на свете. У неё будет три защитника. Я и её братья.

Эмилия смотрела на него и видела, как в этом жестком, безжалостном человеке просыпается нечто новое. Это не было милосердием — мафиози не меняются по щелчку пальцев. Но это была высшая форма ответственности. Он был готов сжечь весь мир, чтобы эти трое детей никогда не почувствовали запаха гари.

– Ты уже придумал им имена? – улыбнулась она, прижимаясь к его плечу в прохладном салоне автомобиля.

– У нас есть время, – он обнял её, и его рука легла на её живот, пока ещё плоский, но уже скрывающий в себе великую тайну. – Но я знаю одно: они будут носить мою фамилию с гордостью. И никто, слышишь, никто не посмеет даже косо посмотреть в их сторону.

Машина тронулась, увозя их обратно в их крепость. Эмилия смотрела в окно на мелькающий город и думала о своих родителях. Где они сейчас? Знают ли они, что скоро станут бабушкой и дедушкой сразу троих внуков? Она тут же отогнала эту мысль. Те люди сами выбрали свой путь. Они выбрали деньги вместо дочери. А здесь, рядом с этим страшным и любящим мужчиной, была её настоящая жизнь.

– Эдуард, – тихо позвала она.

– Да, любовь моя?

– Пообещай мне одну вещь.

Он повернулся к ней, и его взгляд стал внимательным.

– Всё, что угодно.

– Пообещай, что они никогда не увидят ту твою сторону... которую видела я в Рождество. Пообещай, что для них ты будешь просто папой.

Эдуард замолчал. Он смотрел на неё долго, и в его серых глазах отражалась вся сложность его натуры. Он знал, что его руки никогда не отмоются до конца. Он знал, что враги не исчезнут просто так.

– Я сделаю всё, чтобы их мир был освещён только солнцем, – наконец произнёс он. – Но я научу их, как выживать в тени. Потому что они — мои дети. И в их жилах течёт кровь львов, а не овец.

Эмилия закрыла глаза. Это был максимум, который он мог обещать. И ей этого было достаточно.

Вечером того же дня Эдуард долго стоял на балконе, глядя на свои владения. Он курил, и дым уносился ветром в сторону леса. В его голове уже роились планы. Нужно расширить детское крыло. Нужно усилить охрану периметра. Нужно пересмотреть все текущие контракты — теперь у него не было права на риск.

Он вошёл в спальню, где Эмилия уже спала, окружённая горой подушек. Её лицо во сне было безмятежным, золотистые кудри рассыпались по простыне. Эдуард сел на край кровати и осторожно, едва касаясь, провел пальцем по её щеке.

– Трое, – прошептал он в темноту. – Ты действительно сотворила чудо, маленькая ведьма.

Он знал, что впереди их ждёт непростой путь. Двойная, а уж тем более тройная нагрузка на её организм, постоянная угроза со стороны его «коллег» по бизнесу, неизбежные трудности воспитания. Но в этот момент, глядя на свою жену, он чувствовал себя непобедимым.

Он лёг рядом, притянув её к себе. Эмилия, не просыпаясь, уткнулась носом в его плечо. В тишине комнаты казалось, что можно услышать, как бьются их сердца — два взрослых и три крошечных, ещё не знающих зла.

Это была его семья. Его клан. Его будущее. И ради этого будущего Эдуард был готов стать ещё более жестоким к своим врагам и ещё более нежным к этой женщине. Гроза над их домом ещё не раз прогремит, но теперь у него были три причины, чтобы эта гроза никогда не превратилась в бурю, способную разрушить их покой.

Спи, моя жизнь, – прошептал он, закрывая глаза. – Завтра мы начнём строить для них новый мир.

И в этом мире, рождённом из крови, страсти и отречения, алый снег больше не будет казаться угрозой. Он станет лишь красивым фоном для их долгой и опасной сказки, в которой волк нашёл свою единственную истину в глазах кудрявой блондинки и в трёх биениях сердца под её кожей.