← Назад к обзору

Странная любовь

Танго на осколках тишины

Особняк Эдуарда, когда-то напоминавший холодный склеп, теперь вибрировал от жизни. Стены, видевшие кровавые сделки и суровые мужские разговоры, впитали в себя новые звуки: топот маленьких ножек, звон разбитой посуды и бесконечный, неуемный детский смех.

Эмилия, которой недавно исполнилось двадцать, стояла посреди гостиной, тяжело дыша. Её золотистые кудри, когда-то идеально уложенные, теперь были растрепаны, а на шелковой блузке красовалось пятно от яблочного пюре. В свои двадцать она выглядела расцветшей, её фигура стала еще более женственной, но в глазах затаилась та самая усталость, которую знают только матери близнецов.

– Александр! Виктор! Немедленно верните это на место! – крикнула она, пытаясь перехватить сыновей.

Но мальчики, которым через месяц должно было исполниться три года, лишь залились заливистым смехом. Они были удивительно похожи на отца: те же волевые подбородки, те же темные, пронзительные глаза и абсолютное нежелание подчиняться кому-либо, кроме «Альфы» их маленькой стаи.

Александр на бегу схватил с журнального столика тяжелую серебряную зажигалку Эдуарда, а Виктор, не отставая, уволок декоративный кинжал в ножнах — подарок одного из «партнеров» отца.

– Это не игрушки! – Эмилия бросилась наперерез, но парни ловко разделились, проскочив у неё под руками.

– Нет, мама! Мы воины! – прокричал Александр, размахивая зажигалкой, словно это была граната.

– Мы ловим плохих парней! – подхватил Виктор, едва не сбив по пути напольную вазу династии Мин.

Эмилия чувствовала, что её терпение на исходе. С сыновьями было невозможно договориться. Они не признавали авторитетов в юбках. С самого момента, как они научились ходить, они смотрели на мир как на территорию, которую нужно завоевать. И только один человек мог усмирить этот хаос одним движением брови.

В углу комнаты, на мягком ковре, сидела Диана. Она была полной противоположностью своим братьям. Тихая, сосредоточенная, она аккуратно расставляла своих кукол в ряд. Увидев, как братья проносятся мимо, едва не задев её постройку, она лишь спокойно вздохнула и поправила свое розовое платьице. Диана была маленьким ангелом с волосами цвета спелой пшеницы — точной копией Эмилии, но с ледяным спокойствием отца.

Внезапно тяжелые дубовые двери особняка распахнулись. В холл вошел Эдуард.

Он выглядел так же внушительно, как и три года назад: безупречное черное пальто, холодный взгляд, от которого у взрослых мужчин подкашивались ноги, и аура силы, заполняющая всё пространство. За его спиной, как всегда, тенью следовал Марк.

Шум в гостиной мгновенно изменил тональность. Мальчики замерли на месте, как по команде «Смирно». Александр спрятал зажигалку за спину, а Виктор попытался незаметно положить кинжал на ближайшую полку.

– Папа! – звонкий, чистый голос Дианы прорезал тишину.

Малышка вскочила с ковра и, сияя самой искренней улыбкой, бросилась к отцу. Эдуард, чье лицо секунду назад было каменной маской сурового мафиози, преобразился. Он присел на одно колено, раскрывая объятия, и поймал дочь, прижимая её к своей широкой груди.

– Моя маленькая луна, – прошептал он, целуя её в макушку. – Ты скучала?

– Очень-очень! – Диана обхватила его шею своими крошечными ручками. – А братья опять хулиганят. Мама расстроилась.

Эдуард поднял голову. Его взгляд скользнул по запыхавшейся Эмилии, задержавшись на пятне на её блузке, а затем переместился на сыновей. Александр и Виктор стояли, опустив головы, но в их глазах всё еще плясали чертики.

– Александр, Виктор, – голос Эдуарда был тихим, но в нем вибрировала такая мощь, что мальчики непроизвольно вытянулись в струнку. – Подойдите ко мне.

Мальчики медленно, шаг за шагом, приблизились к отцу. Эдуард, всё еще держа Диану на одной руке, другой притянул сыновей к себе.

– Почему мама расстроена? – спросил он, глядя им прямо в глаза.

– Мы просто играли, папа, – буркнул Александр, ковыряя носком ботинка дорогой ковер.

– В воинов, – добавил Виктор, чуть смелее поднимая взгляд. – Как ты.

Эдуард вздохнул, и в его глазах промелькнула тень усмешки, которую он тут же скрыл. Он повернулся к Эмилии, которая наконец подошла к ним, вытирая руки о передник.

– Ты в порядке, любовь моя? – спросил он, протягивая руку и притягивая её к себе для короткого, властного поцелуя в губы.

– Я в порядке, если не считать того, что твои сыновья решили превратить дом в зону боевых действий, – Эмилия улыбнулась, чувствуя, как напряжение уходит под его прикосновением. – Диана — единственная, кто бережет мои нервы.

– Она — наше спасение, – согласился Эдуард, опуская дочь на пол. – Идите к матери, все трое. У меня есть для вас кое-что.

Марк внес в комнату несколько коробок. Мальчики тут же забыли о своем страхе и с восторгом принялись распаковывать подарки. Диана же подождала, пока Эдуард сам протянет ей маленькую, изящную коробочку с куклой ручной работы.

Когда дети наконец увлеклись игрушками в дальнем конце комнаты, Эдуард обнял Эмилию за талию, прижимая к себе.

– Они становятся всё неуправляемее, Эдуард, – прошептала она, утыкаясь лбом в его плечо. – Я боюсь, что скоро они начнут требовать у тебя настоящие пистолеты вместо игрушечных мечей.

– Они мои сыновья, Эми, – он погладил её по спине, и его рука задержалась на её талии, собственнически сжимая. – В их жилах течет огонь. Я не могу и не хочу его гасить. Но я научу их направлять этот огонь.

– Тебе легко говорить, они слушают только тебя, – вздохнула она. – Стоит тебе войти, и они превращаются в идеальных детей. А я для них — просто та, кто отбирает всё самое интересное.

Эдуард развернул её к себе, заставляя посмотреть в глаза. За эти годы его любовь к ней не стала спокойнее — она стала глубже и опаснее, как океан.

– Ты для них — центр мира, Эмилия. Просто они еще слишком малы, чтобы понять: я подчиняюсь тебе так, как они никогда не будут подчиняться мне.

– Ты? Подчиняешься мне? – она недоверчиво приподняла бровь. – Расскажи это своим людям, они посмеются.

– Пусть попробуют, – в его глазах на мгновение вспыхнул тот холодный блеск, который заставлял врагов трепетать. – Но это правда. Одна твоя слеза стоит больше, чем все мои территории. Если мальчики этого еще не поняли, я им объясню. Доступно.

– Не надо «доступно», – рассмеялась Эмилия, прижимаясь к нему. – Просто будь дома почаще. Диана без тебя совсем грустит, а парни... парням нужен пример.

– Я буду дома, – пообещал он. – Сегодня вечером мы будем только семьей. Никаких звонков, никаких дел.

В этот момент к ним подбежала Диана, держа в руках новую куклу.

– Папа, смотри! У неё платье как у мамы!

Эдуард подхватил дочь на руки, а другой рукой обнял подошедших сыновей, которые уже успели что-то не поделить. Вся пятерка замерла в центре залитой светом гостиной.

Эмилия смотрела на своего мужа — человека, чьи руки были в крови, чье имя шептали с ужасом, — и видела в нем только отца своих детей. Она знала, что за стенами этого дома бушует шторм, что их жизнь построена на лезвии ножа. Но здесь, в кругу этих маленьких людей, она чувствовала себя в абсолютной безопасности.

– Папа, а ты научишь нас драться по-настоящему? – спросил Виктор, дергая Эдуарда за рукав пиджака.

– Сначала научитесь уважать свою мать, – отрезал Эдуард, но в его голосе слышалась гордость. – Воин без чести — это просто мясник. А вы — мои наследники.

– Мы будем честными воинами! – хором ответили близнецы.

Эмилия поймала взгляд Эдуарда. В нем читалось немое обещание: он защитит эту идиллию любой ценой. Даже если ради этого ему придется сжечь весь мир дотла.

– Идемте ужинать, – сказала Эмилия, беря мужа под руку. – Пока наши «воины» не решили проверить на прочность люстру.

Семья медленно направилась в столовую. В особняке снова воцарился порядок, пусть и временный. А на пороге дома, скрытый в тени, Марк проверял обойму своего пистолета, зная, что мир этой семьи — самая дорогая валюта, которую ему когда-либо поручали охранять.

Эмилия шла рядом с Эдуардом, чувствуя его тепло и силу. Она знала, что их сказка никогда не будет спокойной. Но это была их сказка. Рожденная в крови, скрепленная безумием и освященная тремя маленькими сердцами, которые были смыслом каждого их вздоха.