Странная любовь
Передышка в игре на выживание
***
Яна захлопнула за собой дверь своей комнаты, и замок щёлкнул с оглушительной в тишине дома финальностью. Она тут же прижалась к прохладному дереву спиной, словно ища опору, и зажала рот рукой, чтобы не издать какой-нибудь глупый, восторженный визг. Глаза её были широко распахнуты, а сердце колотилось где-то в горле, отбивая бешеный ритм.
«Игра началась, Вару. И счёт пока что один-один».
Она что, реально это сказала? Вслух? Ему в лицо? Боже. Она прокрутила в голове последние несколько минут, и щёки вспыхнули с новой силой. Его ошарашенное лицо, когда она вышла из-за фикуса. Его беспомощная ярость, когда она так легко разрушила его коварный план. И этот момент… этот момент, когда она подошла к нему вплотную, заглядывая за стёкла его очков, и бросила вызов.
«Я реально это сделала…» – пронеслось в голове.
Это было так не похоже на неё. Она была доброй, спокойной Яной, которая могла разозлиться из-за несправедливости, но никогда не вступала в открытую, холодную войну. А сейчас… сейчас она чувствовала себя полководцем, только что выигравшим первое сражение. И это чувство было пьянящим. Пугающим и пьянящим одновременно.
А потом её накрыла вторая волна воспоминаний, ещё более смущающая. Утро. Пол кухни. Тяжесть его тела сверху. Его изумрудные глаза без очков, в которых плескалась растерянность. Его тёплое дыхание на её щеке. И этот запах… запах озона после грозы и чего-то неуловимо сладкого, как мятные леденцы. Она так отчётливо помнила этот запах, что, казалось, он до сих пор витал в воздухе.
Она сползла по двери на пол, обхватив колени руками. Что с ней не так? Этот парень – ходячая катастрофа. Он издевается над Зонтиком, устраивает идиотские розыгрыши, довёл её до белого каления и облил краской с ног до головы. Она должна его презирать. Или, по крайней мере, сторониться. А вместо этого она ввязывается с ним в какую-то игру, провоцирует его, подходит слишком близко и потом сидит на полу в своей комнате, вся красная и взбудораженная, как школьница, которой подмигнул самый популярный хулиган.
«Ты у нас теперь Купидон, Вару? Зелёный и колючий».
Она тихо хихикнула, вспомнив его лицо в тот момент. Кажется, слово «Купидон» оскорбило его больше, чем если бы она назвала его последним негодяем. Да, она определённо задела его за живое. Она нашла его слабое место. Он строил из себя циничного злодея, а она показала ему, что его действия могут привести к чему-то… хорошему. Для него это было хуже любого поражения.
Внезапный тихий стук в дверь заставил её подпрыгнуть. – Яна? Ты… ты там? – раздался робкий, дрожащий голос Зонтика.
Яна быстро вскочила, поправила футболку и открыла дверь. На пороге стоял трефовый валет, он нервно теребил край своего шарфа и не решался поднять глаза. – Зонтик? Привет. Заходи, не стой в коридоре.
– Н-нет, спасибо, я на минутку, – пролепетал он. – Я… я просто хотел сказать спасибо.
– За что? – искренне удивилась Яна.
– Ну… за всё. За вчерашнее… и за то, что ты… ну… поставила Вару на место. И за сегодня тоже. Феликс рассказал, как ты… ну, это… с запиской. Никто раньше так за нас не заступался. Кроме Пика, но он… он просто злится, а ты… ты сделала это… умнее.
Зонтик наконец поднял на неё свои огромные, полные благодарности голубые глаза, и Яне стало немного не по себе. Она чувствовала себя самозванкой. Она ведь сделала это не только ради них. Она сделала это и ради себя. Ради азарта. Ради того, чтобы утереть нос этому зелёному наглецу.
– Не стоит благодарности, Зонтик, – она мягко улыбнулась. – Я просто не люблю, когда обижают хороших людей. А Вару иногда нужно напоминать, где проходят границы.
– Д-да, – он кивнул, и на его щеках появился лёгкий румянец. – Спасибо. Правда. Если… если тебе что-то понадобится, ты можешь ко мне обратиться. Я, конечно, не очень сильный и смелый, но я умею рисовать! Могу нарисовать для тебя что-нибудь красивое!
От этого искреннего и чистого предложения у Яны потеплело на душе. – Обязательно, Зонтик. Спасибо.
Он ещё раз благодарно кивнул и быстро-быстро ушёл по коридору, словно испугавшись собственной смелости. Яна проводила его взглядом. Вот он, мир клонов. С одной стороны – жестокие шутки и зелёная краска, с другой – вот такая трогательная, беззащитная доброта. И всё это в одном доме. И она, кажется, оказалась прямо в эпицентре этого странного мира.
Она снова закрыла дверь. Разговор с Зонтиком немного отрезвил её. Она увидела последствия «игры» с другой стороны. Для неё это было развлечение, способ потягаться с Вару, а для Феликса и Ромео это обернулось настоящими переживаниями. Она помогла им, да, но какой ценой? Она играла с чужими чувствами, пусть и с благими намерениями. Чем она в таком случае лучше Вару?
«Яна, ты в опасной игре», – сказала она сама себе, глядя в зеркало. И опасность исходила не только от Вару. Она исходила от неё самой.
***
– ЧЁРТ! ЧЁРТ! ЧЁРТ!
Вару с силой пнул ногой мусорное ведро в углу своей комнаты. Пластик жалобно звякнул, и из ведра выкатилась пара скомканных бумажек. Он взъерошил свои волосы, проходясь по ним обеими руками, и тяжело задышал, мечась по комнате, как тигр в клетке.
Она всё испортила! Всё! Его идеальный, гениальный план! Он представлял себе слёзы Феликса, растерянность Ромео, скандал, драму! А что получил? Сладкую, как патока, сцену примирения и двух воркующих голубков, которые теперь, наверное, держатся за ручки и смотрят на закат! И всё из-за неё!
Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, что она его раскусила. Полностью. До самого дна.
«Я думаю, ты испугался… того, что на секунду ты перестал быть колючим злодеем и стал… просто парнем, который нелепо упал на девушку».
Её тихий, вкрадчивый голос до сих пор звучал у него в ушах. Она видела его насквозь! Она поняла, что его выходка с Феликсом и Ромео была не просто очередной шуткой, а жалкой попыткой реабилитироваться после утреннего провала. Попыткой доказать всем, и в первую очередь себе, что он всё тот же Вару – король хаоса и пранка. А она взяла и низвела всю его мотивацию до простого мальчишеского страха. И самое отвратительное – она была права.
Он остановился посреди комнаты и сжал кулаки. Он ненавидел её. Ненавидел за то, что она такая умная. За то, что не боится его. За то, что её насмешливый взгляд проникает, кажется, прямо в душу. За то, что от её цветочного запаха кружится голова. И за то, что счёт теперь «один-один». Она приняла его негласный вызов и ответила. И её ответный удар был куда изящнее и больнее, чем ведро с краской.
Дверь в его комнату без стука открылась. Вару резко обернулся, готовый рявкнуть на любого, кто посмел его потревожить. На пороге стоял Пик.
Он не кричал. Он не выглядел разъярённым, как вчера за ужином. Он был абсолютно спокоен. И от этого его спокойствия по спине Вару пробежал холодок. Пиковый король молча вошёл, закрыл за собой дверь и прислонился к ней, скрестив руки на груди. Его фиолетовые глаза в полумраке комнаты казались почти чёрными.
– Что надо, Восьмой? Полюбоваться на моё поражение пришёл? – язвительно бросил Вару, пытаясь скрыть нервозность за привычной маской.
– Я пришёл предупредить, – голос Пика был низким и ровным, без единой нотки эмоций. – Ещё раз тронешь Зонтика – и я не буду смотреть, кто стоит рядом. Я тебя в узел завяжу. Понял?
– Ой, как страшно, – протянул Вару, закатывая глаза. – Уже бегу прятаться под кровать.
Пик проигнорировал его выпад. Он окинул Вару долгим, оценивающим взглядом. – А что касается девчонки… – он сделал паузу, и уголок его губ едва заметно дёрнулся в подобии усмешки. – Похоже, ты наконец нашёл себе достойного противника. Она играет не по твоим правилам, Валет. Она создаёт свои.
Вару стиснул зубы. Слышать это от Пика было вдвойне унизительно. – Заткнись. Я разберусь с ней.
– Сомневаюсь, – холодно бросил Пик. – Ты привык бить по слабым местам. А у неё, кажется, слабых мест нет. Зато она отлично видит твои.
Он оттолкнулся от двери и сделал шаг к Вару. – Так что мой тебе совет: оставь в покое тех, кто не может дать тебе сдачи, и разбирайся с той, кто может. Так будет честнее. И, возможно, ты наконец чему-нибудь научишься.
С этими словами Пик развернулся и так же молча вышел, оставив Вару одного в звенящей тишине. Вару рухнул на кровать, закрыв лицо руками. Даже Пик! Даже этот вечно угрюмый истукан видит, что она переиграла его! «Нашёл достойного противника». «Она видит твои слабые места». Это был приговор.
Он лежал так несколько минут, пока ярость и унижение не начали сменяться чем-то другим. Холодным, расчётливым азартом. Пик был прав. И Яна была права. Его шутки стали предсказуемыми. Ведро с краской, подброшенная записка… это всё было слишком просто. Это уровень для Зонтика, но не для неё. Она ждёт от него большего. Она бросила ему вызов не на соревнование по дурацким пранкам. Она бросила ему вызов на битву умов.
«Игра началась…»
Да. Она началась. И если она думает, что так легко будет побеждать, она сильно ошибается. Он больше не будет действовать напролом. Он будет хитрее. Умнее. Непредсказуемее. Он заставит её поломать голову. Он заставит её признать, что недооценила его.
Вару сел. В его глазах, скрытых за зелёными спиралями, загорелся новый, опасный огонёк. Передышка окончена. Время делать свой ход.
***
Ужин в тот вечер проходил в атмосфере почти осязаемого напряжения. Обычно шумная кухня погрузилась в странную, выжидательную тишину, нарушаемую лишь стуком вилок о тарелки и редкими вопросами Габриэля.
– А почему все молчат? Мы поссорились? А почему Ромео передаёт Феликсу салат? Раньше Феликс сам брал.
И действительно, Ромео и Феликс сидели рядом, ближе, чем когда-либо. От былой драмы не осталось и следа. Они не ворковали и не держались за руки, но между ними ощущалась новая, хрупкая связь. Ромео больше не осыпал Яну комплиментами, вместо этого он то и дело бросал на Феликса короткие, тёплые взгляды, от которых тот густо краснел и опускал глаза в свою тарелку с макаронами.
На другом конце стола Пик, как обычно, сидел молчаливой скалой. Но сегодня его аура отчуждения была не такой всеобъемлющей. Яна заметила, как он, не глядя на Зонтика, пододвинул к нему поближе солонку, когда тот к ней потянулся. Простой, почти незаметный жест, от которого Зонтик вздрогнул, посмотрел на Пика с обожанием и остаток ужина просидел с блаженной улыбкой, спрятанной в шарфе.
Яна и Вару сели друг напротив друга, словно по негласному уговору, заняв центральные места на этом поле боя. Они демонстративно избегали смотреть друг на друга, сосредоточившись на еде. Но напряжение между ними было таким плотным, что его можно было резать ножом. Каждый чувствовал на себе взгляд другого, даже не глядя.
Яна старалась вести себя как ни в чём не бывало, перекинулась парой фраз с Фёдором, который выглядел уставшим, но довольным, что в доме хотя бы временно царит мир. Вару же сидел насупившись, с ожесточением ковыряя вилкой в тарелке. Он чувствовал себя идиотом. Все эти тайные парочки вокруг – результат его провального плана. Он хотел посеять хаос, а вместо этого стал катализатором для чужого счастья. Это было отвратительно.
Куромаку, как всегда, анализировал ситуацию с научной точки зрения. – Любопытно, – произнёс он, поправляя очки. – Введение в систему нового элемента, субъекта «Яна», привело к краткосрочному всплеску конфликтных ситуаций на 112%. Однако, как следствие, это спровоцировало разрешение как минимум одного долгосрочного латентного межличностного конфликта, что повысило общий уровень эмоциональной стабильности в червовой масти на 68%. Необходимо составить новый график для прогнозирования дальнейших изменений.
– Две бури не могут бушевать в одном небе, не породив молнию, – загадочно произнёс Данте, спокойно поглощая свою порцию.
И эта молния сверкнула в следующую секунду. Яна потянулась к корзинке с хлебом, стоявшей посреди стола. И в то же самое мгновение к ней потянулся Вару. Их пальцы столкнулись.
Случайное, мимолётное, но обжигающее прикосновение. Оба дёрнулись, как от удара током, и резко отдёрнули руки. На секунду их взгляды встретились. В её карих глазах мелькнуло удивление и что-то ещё, что-то тёплое и смущённое. В его глазах за стёклами очков на долю секунды промелькнула паника, тут же сменившаяся привычной злостью.
– Руки убрала, новенькая, это мой хлеб! – рявкнул он, чтобы скрыть свою реакцию.
– Сам убери, я первая потянулась! – огрызнулась она в ответ, чувствуя, как пылают щёки.
Они сверлили друг друга взглядами ещё пару секунд, пока Фёдор тяжело не вздохнул. – Дети, не ссорьтесь. Хлеба на всех хватит.
Вару фыркнул, схватил первый попавшийся кусок и демонстративно отвернулся. Яна взяла другой, чувствуя, как дрожат пальцы. Сердце снова забилось в сумасшедшем ритме. Эта игра становилась всё более и более опасной.
***
После ужина все быстро разошлись по своим комнатам, словно устав от невысказанного напряжения. Яна тоже поспешила к себе. Ей нужно было остыть и прийти в себя. Этот ужин вымотал её больше, чем погоня с краской и словесная дуэль вместе взятые.
Она открыла дверь в свою комнату и замерла на пороге. Всё было как обычно, кровать заправлена, на столе порядок. Но что-то было не так. Что-то чужеродное.
На её подушке, аккуратно положенная в самый центр, лежала одинокая шахматная фигура. Белая пешка.
Яна медленно подошла к кровати. Она не испугалась. Она почувствовала укол чистого, незамутнённого азарта. Она взяла в руки гладкую, прохладную фигурку. Белая пешка. Та, что всегда ходит первой. Та, что может пройти через всё поле и стать кем угодно. Даже королевой.
Это было не извинение. И не угроза. Это был ответ. Это был вызов.
Он не собирался больше играть в дурацкие шутки. Он поднимал ставки. Он переводил их войну на новый уровень. Уровень стратегии, ума и хитрости.
Яна посмотрела на дверь, за которой скрывался коридор, ведущий к его комнате. Она не видела его, но чувствовала, что он ждёт. Ждёт её реакции.
Она улыбнулась. Широкой, хищной, предвкушающей улыбкой. Она положила пешку на прикроватную тумбочку, где та гордо возвышалась, как знамя.
Ход принят, Вару. Ход принят.