← Назад к обзору

Страсть ночи

Звездная пыль на подоконнике

Утро наступило слишком быстро. Солнечный луч, пробившийся сквозь неплотно задернутые шторы, нагло полоснул по глазам, заставляя Ракету недовольно заворчать и уткнуться носом в мягкую подушку. На мгновение ему показалось, что всё произошедшее ночью — лишь плод его воспаленного воображения, очередная галлюцинация после слишком крепкого пойла на Забвении.

Но затем он почувствовал тепло рядом. Диана зашевелилась, сонно выдыхая ему в плечо, и реальность обрушилась на него со всей своей оглушительной очевидностью. Он, Ракета, генетическое недоразумение с манией величия, провел ночь с человеком. И не просто с человеком, а с ней.

– Эй, – прошептала Диана, не открывая глаз. Её голос был хриплым и до невозможности нежным. – Ты чего так сопишь? Опять пересчитываешь патроны в уме?

Ракета замер, пытаясь придать своей морде максимально невозмутимое выражение.

– Я не соплю. Я анализирую тактическую обстановку, – буркнул он, хотя его хвост, предательски высунувшийся из-под одеяла, начал непроизвольно постукивать по матрасу.

Диана наконец открыла глаза и приподнялась на локте. Простыня сползла, обнажая её плечо, на котором красовалось небольшое покраснение — след вечерней страсти Ракеты. Он отвел взгляд, чувствуя, как кончики ушей начинают пылать.

– Тактическая обстановка в моей спальне вполне благоприятная, – улыбнулась она, протягивая руку и осторожно почесывая его за ухом. – Расслабься, пушистый. Мир не рухнул.

– Мир-то не рухнул, – Ракета всё же не выдержал и подставил голову под её пальцы, прикрыв глаза от удовольствия. – Но если Квилл увидит, как ты меня «чешешь», он будет ржать до следующего столетия. А я не хочу тратить патроны на его самодовольную физиономию... хотя, кого я обманываю, я всегда хочу их на него потратить.

Диана тихо засмеялась, и этот звук отозвался в груди Ракеты странным теплом, которое он всё еще не решался назвать любовью. Для него это слово было слишком тяжелым, слишком человеческим.

– Знаешь, – она посерьезнела, глядя на него в упор. – Я не жалею. Ни о чем. Даже если завтра нам придется лететь на очередное самоубийственное задание.

Ракета посмотрел на неё. В его желтых глазах отразилось нечто такое, что он обычно прятал за семью замками цинизма.

– Я тоже, – тихо произнес он, и это признание далось ему труднее, чем взлом кода безопасности Крии. – Но послушай, Ди... Я всё еще тот, кто я есть. Я не стану вдруг милым зверьком, который приносит тапочки. Я ворчу, я краду вещи, которые мне не принадлежат, и у меня характер — дерьмо.

– Я в курсе, – Диана притянула его к себе и поцеловала в кончик носа. – Именно поэтому ты мне и нужен. Идеальные парни — это скучно. А ты... ты настоящий.

Они пролежали так еще какое-то время, наслаждаясь тишиной, пока из коридора не донесся грохот, подозрительно похожий на падение тяжелого металлического ящика, и возмущенный крик Дракса:

– Квилл! Твои «земные деликатесы» пахнут как носки Крии после марш-броска!

Ракета мгновенно подобрался, его инстинкты сработали быстрее разума. Он вскочил на лапы, озираясь в поисках своей одежды.

– Черт, началось, – прошипел он, натягивая штаны. – Так, слушай план. Я выхожу первым через вентиляцию. Ты выходишь через пять минут и делаешь вид, что читала какую-нибудь заумную книгу по астрофизике.

Диана села на кровати, кутаясь в одеяло, и с иронией наблюдала за его суетой.

– Ракета, ты серьезно? Вентиляция? Мы на корабле, где каждый знает, кто с кем завтракал. Ты думаешь, Мантис не почувствует твои эмоции, которые сейчас фонят на весь сектор?

Ракета замер с жилеткой в зубах.

– Проклятая эмпатка, – проворчал он, отбрасывая жилетку. – Совсем забыл про неё. Ладно, план «Б». Я выхожу, стреляю в потолок, кричу, что ты пыталась меня отравить своими духами, и убегаю в мастерскую.

– Или, – Диана встала и подошла к нему, мягко опуская руки ему на плечи, – мы просто выйдем вместе. Как взрослые... ну, или относительно взрослые существа.

Ракета посмотрел на её босые ноги, на беспорядок в комнате, на свои лапы. Ему было страшно. Не так, как перед лицом Таноса, а по-другому. Это был страх разоблачения чего-то хрупкого и важного.

– Ладно, – сдался он. – Но если Грут начнет задавать вопросы... отвечать будешь ты. Я не готов объяснять дереву основы межвидовых отношений.

Когда они вышли в общую каюту, там царил привычный хаос. Квилл пытался отвоевать у Дракса банку сомнительных маринованных огурцов, Гамора невозмутимо чистила свой меч, а Грут сидел в углу, играя в приставку.

Появление Ракеты и Дианы вместе вызвало кратковременное затишье. Питер замер с вилкой в руке, переводя взгляд с растрепанной Дианы на подозрительно тихого Ракету.

– О-о-о, – протянул Квилл, и на его лице расплылась та самая ухмылка, которую Ракета ненавидел больше всего. – Доброе утро, голубки. Или мне стоит сказать «енотки»?

Ракета почувствовал, как шерсть на загривке встает дыбом. Он медленно потянулся к кобуре, которую предусмотрительно надел поверх штанов.

– Квилл, если ты сейчас не закроешь свою хлеборезку, я перепрограммирую твой плеер так, что он будет играть только похоронные марши Ксандара. Вечно.

– Воу, полегче! – Питер поднял руки вверх, но ухмылка никуда не делась. – Я просто заметил, что у Ракеты сегодня подозрительно чистая шерсть. Ты что, использовал кондиционер Дианы?

– Я использовал здравый смысл, чтобы не пристрелить тебя прямо сейчас, – огрызнулся Ракета, проходя к столу и запрыгивая на свой стул. – Диана, дай мне кофе. Черного, как душа этого идиота.

Гамора подняла глаза от меча и едва заметно улыбнулась Диане. В её взгляде не было осуждения — только понимание. Она знала, что такое искать утешения в объятиях того, кто кажется полной противоположностью тебе самому.

– Я есть Грут? – подал голос маленький древесный человечек, не отрываясь от игры.

– Нет, Грут, они не замышляют мировой заговор, – перевела Мантис, входя в каюту. Она замерла, её антенны слабо засветились. – Ой... Ракета, ты такой... сияющий. От тебя исходит столько...

– Мантис! – в один голос крикнули Ракета и Диана.

– Поняла, молчу, – эмпатка смущенно прикрыла рот ладонями, но продолжала лучезарно улыбаться.

Завтрак прошел на удивление мирно, если не считать пары подколов от Питера, которые Ракета парировал с привычным мастерством. Диана сидела рядом, и её присутствие давало ему странное чувство опоры. Он ловил себя на мысли, что постоянно проверяет, здесь ли она, не исчезла ли.

После еды, когда команда начала расходиться по своим делам, Ракета задержал Диану за руку.

– Слушай, – начал он, глядя куда-то в сторону распределительного щита. – У меня там в мастерской... ну, я закончил тот усилитель сигнала для твоего планшета. Если хочешь, заходи. Покажу, как работает.

Диана улыбнулась, понимая, что это его способ пригласить её на свидание.

– Обязательно зайду, мастер. Только не взорви ничего до моего прихода.

– Ничего не обещаю, – фыркнул он и, воровато оглянувшись, быстро потерся щекой о её ладонь, прежде чем скрыться в техническом отсеке.

В мастерской Ракета работал с удвоенной энергией. Инструменты летали в его лапах, искры от сварки рассыпались по полу, но его мысли были далеко от схем и транзисторов. Он думал о том, что теперь его жизнь изменилась. Раньше он был одиночкой, даже в составе Стражей. Он всегда держал дистанцию, боясь, что кто-то увидит его слабость. Но Диана увидела не слабость — она увидела его самого.

Через час она пришла. В мастерской пахло озоном, машинным маслом и чем-то острым.

– Ого, ты тут настоящий склад устроил, – Диана осторожно перешагнула через груду запчастей.

– Это не склад, это организованный хаос, – отозвался Ракета из-под разобранного двигателя. – Садись вон туда, на ящик. Только осторожно, там внутри детонаторы, они чувствительные.

Диана рассмеялась и присела на указанное место.

– Ты всегда такой романтичный, Ракета. Детонаторы, масло... это так вдохновляет.

Он вылез из-под двигателя, вытирая лапы замасленным лоскутом ткани. На его морде было пятно сажи, а один глаз забавно щурился.

– Романтика — это для Квилла. Он любит эти сопливые песни и танцы. А я предпочитаю вещи, которые работают. И ты... ты работаешь. Со мной.

Он подошел к ней и протянул небольшое устройство, похожее на кулон.

– Вот. Это не просто усилитель. Тут встроенный маячок и генератор поля. Если кто-то решит тебя обидеть, когда меня нет рядом... ну, скажем так, у них будет очень плохой день.

Диана взяла устройство, чувствуя его тяжесть. Оно было сделано с поразительной тщательностью. Каждая деталь была подогнана идеально.

– Спасибо, Ракета. Это самый лучший подарок, который мне когда-либо дарили.

– Да ладно, мелочь, – он попытался изобразить безразличие, но хвост снова выдал его, радостно виляя.

Она потянулась к нему, и он ответил на поцелуй, забыв про грязные лапы и незаконченный ремонт. В этот момент в мастерскую заглянул Квилл.

– Эй, Ракета, у нас там сигнал бедствия с... ох, черт, я опять не вовремя?

Ракета, не отрываясь от Дианы, вытянул средний палец в сторону Питера.

– Уйди, Квилл. Мы заняты важными государственными делами.

– Вижу я ваши дела, – Питер хмыкнул, но в его голосе не было издевки, скорее легкая грусть. – Ладно, через десять минут на мостике. Нас ждет какая-то заварушка в секторе Крии.

Когда Квилл ушел, Ракета отстранился и серьезно посмотрел на Диану.

– Слышала? Опять неприятности. Ты уверена, что хочешь быть частью этого цирка? Со мной?

Диана поправила его жилетку и улыбнулась той самой улыбкой, которая заставляла его сердце биться быстрее.

– Я же сказала, Ракета. Я никуда не уйду. Даже если нам придется перестрелять половину Галактики.

– Половина — это мало, – усмехнулся он, хватая свою любимую пушку. – Давай замахнемся на две трети.

Они вышли из мастерской плечом к плечу. Ракета шел впереди, его походка была уверенной как никогда. Он знал, что впереди их ждут опасности, предательства и, возможно, новые шрамы. Но теперь у него было то, чего не было никогда раньше — причина возвращаться назад.

На мостике команда уже занимала свои места. Гамора проверяла координаты, Дракс точил ножи, а Грут устроился в своем кресле.

– Ну что, Стражи? – Квилл обернулся к ним, когда Ракета и Диана вошли. – Готовы к очередному спасению Вселенной за смешные деньги?

– Только если мне позволят что-нибудь взорвать, – Ракета запрыгнул в кресло пилота и начал быстро щелкать тумблерами. – Диана, садись рядом. Будешь моим вторым пилотом.

– Я думала, Квилл твой второй пилот, – удивилась она, пристегиваясь.

– Квилл — это балласт, – отрезал Ракета, и на его губах заиграла хищная улыбка. – А ты — моя удача.

Корабль вздрогнул, двигатели взревели, готовясь к прыжку. Ракета бросил быстрый взгляд на Диану, которая уверенно держалась за поручни. Он почувствовал, как внутри него разливается спокойствие. Пусть весь мир катится в бездну, пусть звезды гаснут одна за другой — у него была его команда, его пушки и его девушка.

– Поехали! – крикнул он, нажимая на рычаг гиперпрыжка.

Корабль растворился в ослепительной вспышке света, унося их навстречу новым приключениям. И в этом бесконечном танце звезд Ракета точно знал: он больше никогда не будет одинок. Потому что даже самому дикому зверю нужно место, где его ждут, и сердце, которое бьется в унисон с его собственным.

А где-то в глубине души он уже планировал, как обустроит их общий уголок на корабле, чтобы там всегда пахло персиками и машинным маслом — идеальное сочетание для енота, который наконец-то обрел свое счастье.