← Назад к обзору

страстная ночь

Сталь, дым и вишнёвый сок

Утро в квартире Кирилла всегда пахло одинаково — крепким кофе и едва уловимым ароматом оружейного масла, который он приносил с собой из гаража. Ника проснулась от того, что солнечный луч, пробившийся сквозь плотные жалюзи, настойчиво щекотал её веки. Она потянулась, чувствуя приятную ломоту во всём теле. Вчерашнее «воспитание» оставило на её коже не только фантомное жжение, но и глубокое чувство защищённости, которое она никогда бы не признала вслух.

Она села на кровати, и простыня соскользнула вниз, обнажая плечи. Кирилла в комнате не было. На тумбочке лежала записка, написанная его размашистым, резким почерком: «Завтрак на плите. Из дома не выходить. Макс внизу. Я скоро буду».

Ника фыркнула, сминая бумажку в кулаке. «Из дома не выходить». Он действительно думал, что один вечер строгости превратит её в покорную домохозяйку? Но, вспомнив блеск его глаз и то, как он швырял парней в клубе, она невольно вздрогнула. Кирилл не шутил. Его сдержанность была лишь тонкой коркой льда над океаном чистой агрессии.

Она накинула его рубашку, которая на её росте в 152 сантиметра смотрелась как платье до колен, и вышла в гостиную. На кухонном острове стоял нетронутый завтрак, но аппетита не было. Тишина квартиры давила на уши. Ника подошла к окну и осторожно отодвинула ламели жалюзи. Внизу, у подъезда, стоял чёрный внедорожник Макса. Кирилл не блефовал — её действительно охраняли.

– Чёрт бы тебя побрал, Кирилл, – прошептала она, кусая губу.

В этот момент её взгляд упал на ноутбук, оставленный на журнальном столике. Кирилл обычно был параноиком в вопросах безопасности, но, видимо, спешка и ярость вчерашнего вечера заставили его забыть о блокировке. Ника подошла к столу, её сердце забилось чаще. Она знала, что лезть в его дела — это всё равно что прыгать в клетку к голодному льву, но любопытство всегда было её самым сильным пороком.

Экран вспыхнул. Открытая вкладка мессенджера светилась списком чатов. Один из них, без имени, был закреплён вверху.

«Кир, те трое из «Бездны» — это люди Боксера. Они не просто лапали девчонку. Они искали повод зацепиться за тебя. Она была идеальной мишенью. Боксер в ярости из-за того, что ты сломал челюсть его племяннику. Будь осторожен, они знают, где ты живёшь».

Ника почувствовала, как внутри всё похолодело. Она думала, что это просто пьяная стычка, обычная ревность её властного парня. Но оказалось, что её дерзость, её желание «поиграть» поставило под удар их обоих. Она не была просто жертвой обстоятельств — она стала инструментом в руках врагов Кирилла.

– Боже... – выдохнула она, закрывая лицо руками.

Входная дверь открылась с резким щелчком. Ника подпрыгнула, едва успев захлопнуть крышку ноутбука. В прихожую вошёл Кирилл. Он выглядел ещё более мрачным, чем утром. На его костяшках виднелись свежие ссадины, а на скуле наливался багровый кровоподтёк.

– Почему не ела? – Его голос был сухим и безэмоциональным, но Ника видела, как ходят желваки на его лице.

– Кир, я... – Она сделала шаг навстречу, её голос дрожал. – Я видела сообщение. На ноутбуке.

Кирилл замер. Он медленно перевёл взгляд с неё на закрытый лэптоп, и в его глазах вспыхнуло нечто такое, от чего Нике захотелось забиться в самый дальний угол. Это была не просто ярость — это было разочарование пополам с ледяным холодом.

– Ты лазила в моих вещах? – Он произнёс это тихо, почти шёпотом, но этот шёпот был страшнее любого крика.

– Я просто хотела узнать, почему ты так себя ведешь! – выкрикнула она, пытаясь защититься нападением. – Почему ты запер меня здесь? Оказывается, ты ввязался в какую-то войну, а я виновата?!

Кирилл в два шага преодолел расстояние между ними. Он схватил её за плечи, приподнимая над полом. Его рост в 180 сантиметров позволял ему полностью доминировать над ней.

– Ты виновата в том, что не слушаешь! – рявкнул он ей в лицо. – Ты виновата в том, что попёрлась в тот гадюшник без белья, зная, что за мной охотятся! Ты подставила себя, Ника! Ты стала их рычагом давления на меня!

– Так брось меня! – Ника забилась в его руках, её вишнёвые волосы разметались по лицу. – Если я такая проблема, зачем ты за мной приехал?

Кирилл резко отпустил её, и она едва устояла на ногах. Он отвернулся, тяжело дыша, и с силой ударил кулаком по стене. Послышался хруст штукатурки.

– Потому что я не могу тебя бросить, дура! – Он обернулся, и в его глазах Ника увидела неприкрытую боль. – Потому что если с твоей головы хоть один волос упадет, я выжгу этот город дотла. Но ты... ты продолжаешь играть с огнём. Тебе нравится грубость? Тебе нравится опасность? Посмотри на меня! Это не кино, Ника. Это реальная кровь.

Он подошёл к ней снова, но на этот раз его движения были медленными. Он взял её за подбородок, заставляя смотреть на его разбитое лицо.

– Сегодня утром я разговаривал с Боксером. Точнее, с тем, что от него осталось. Я закрыл этот вопрос. Но ценой этого стало то, что теперь за нами обоими будут следить. Ты понимаешь это своей маленькой головой?

Ника сглотнула. Слёзы обожгли глаза. Она прижалась лбом к его груди, вдыхая запах его кожи.

– Прости... Кир, прости меня. Я не знала...

– Ты никогда ничего не знаешь, потому что думаешь только о том, как бы посильнее меня разозлить, – его рука тяжело опустилась на её затылок, пальцы запутались в волосах. – Твоя дерзость когда-нибудь нас погубит.

Он прижал её к себе так сильно, что ей стало трудно дышать, но Ника лишь крепче обхватила его талию. Она чувствовала, как его тело постепенно расслабляется, как уходит это смертоносное напряжение.

– Я больше не пойду никуда, – прошептала она в его футболку. – Честно.

Кирилл издал звук, похожий на усмешку.

– Пойдешь. Но только со мной. И в том, что я одобрю. – Он отстранился и посмотрел на неё сверху вниз. – А сейчас иди в душ. Мы уезжаем.

– Куда?

– За город. На мою старую базу. Там тебе будет безопаснее, пока пыль не усядется. И там, Ника... – он сделал паузу, и в его глазах промелькнул знакомый тёмный огонек, – там у нас будет много времени, чтобы ты усвоила все правила. Без посторонних глаз.

Ника почувствовала, как по спине пробежал холодок, смешанный с предвкушением. Она знала, что «база» Кирилла — это место, где его власть абсолютна, а её дерзость будет встречать еще более жесткий отпор. Но именно этого она и хотела. Ей нужна была эта сталь, чтобы сдерживать её пламя.

Через час они уже сидели на его байке. Кирилл заставил её надеть плотную кожаную куртку и шлем, который был ей великоват. Он сам застегнул ремешок у неё под подбородком, задержав пальцы на её шее чуть дольше, чем требовалось.

– Держись крепче, – приказал он.

Ника обхватила его руками, прижимаясь всем телом к его широкой спине. Мотор взревел, и они сорвались с места, оставляя позади шумный город и тени прошлого вечера.

Дорога петляла между лесами, ветер свистел в ушах, и Ника чувствовала себя абсолютно свободной, несмотря на то, что фактически была пленницей этого человека. Для неё свобода всегда заключалась не в отсутствии границ, а в том, чтобы найти того, чьи границы она захочет признать.

База Кирилла оказалась старым охотничьим домиком, переоборудованным под современное жилье с мощной системой охраны. Вокруг — ни души, только вековые сосны и холодное озеро.

Как только они вошли внутрь, Кирилл бросил ключи на стол и запер дверь на несколько замков. Он повернулся к Нике, которая с любопытством оглядывала просторную комнату с камином.

– Здесь нет баров, Ника. Нет подруг. И нет коротких платьев, – он медленно пошёл на неё, снимая куртку на ходу. – Здесь только ты и я.

– И что мы будем делать? – Она отступила назад, пока не упёрлась в край массивного дубового стола.

– Мы будем учиться, – Кирилл подошёл вплотную, упираясь руками в стол по обе стороны от неё. – Учиться тому, что каждое твоё действие имеет последствия. Ты хотела грубости? Ты хотела, чтобы я перестал сдерживаться?

Он рывком поднял её и усадил на край стола. Ника вскрикнула от неожиданности, её ноги в тяжелых ботинках закачались в воздухе.

– Кир... – прошептала она, чувствуя, как его агрессия заполняет всё пространство вокруг.

– Молчи, – отрезал он. – Сегодня ты не будешь говорить. Ты будешь только слушать и чувствовать.

Он сорвал с неё куртку, оставив в одной тонкой майке. Его руки, грубые и мозолистые, скользнули по её бедрам, заставляя её дрожать.

– Ты думала, что Макс спас тебя вчера? Нет, Ника. Макс просто отсрочил твою расплату. Ты вышла из дома без белья. Ты позволила чужим мужикам смотреть на то, что принадлежит только мне.

Он развернул её спиной к себе, прижимая лицом к холодной поверхности стола. Ника почувствовала, как его рука тяжело опустилась на её ягодицы, на этот раз без предупреждения. Удар был сильным, звонким, заставившим её выгнуть спину и закусить губу, чтобы не закричать.

– Это за твою ложь, – прорычал он.

Второй удар последовал мгновенно.

– Это за твою беспечность.

Ника чувствовала, как слёзы катятся по щекам, но в то же время её тело откликалось на эту грубость безумным жаром. Она любила его ярость так же сильно, как и его защиту.

– Ты... ты обещал... – всхлипнула она.

– Я обещал, что защищу тебя. И я это делаю. Но сначала я выбью из тебя это желание рисковать собой ради дешевых понтов.

Он продолжал, пока её кожа не стала цвета спелой вишни — под стать её волосам. Его движения были ритмичными, жесткими, лишенными тени сомнения. Кирилл знал, что только так он может достучаться до её сознания, только через эту острую грань боли и удовольствия.

Когда он наконец остановился, Ника была полностью опустошена. Она лежала на столе, тяжело дыша, чувствуя, как пульсирует каждая клеточка её тела. Кирилл перевернул её, приподняв за подбородок. Его взгляд смягчился, но в нём всё еще горел огонь.

– Ты поняла меня? – спросил он, вглядываясь в её заплаканные карие глаза.

– Да... – выдохнула она, притягивая его к себе за шею. – Поняла.

Он накрыл её губы своими — на этот раз поцелуй был глубоким, собственническим, но в нём чувствовалось странное облегчение. Он подхватил её на руки и понес к огромному дивану перед камином.

Они провели на этой базе три дня. Три дня, которые стали для них обоими чистилищем. Кирилл учил её стрелять из пистолета, показывал, как распознать слежку, и ни на минуту не оставлял одну. А по вечерам он продолжал укрощать её дерзость, превращая их страсть в нечто большее, чем просто секс. Это было единение двух изломанных душ, нашедших друг друга в хаосе.

На четвёртый день, когда они собирались обратно в город, Ника стояла на крыльце, глядя на озеро. На ней были джинсы и закрытая толстовка Кирилла. Она выглядела по-другому — в её взгляде больше не было того бессмысленного вызова, только спокойная уверенность.

Кирилл подошёл сзади, обнимая её за талию.

– Готова вернуться? – спросил он, зарываясь носом в её волосы.

– С тобой — куда угодно, – ответила она, поворачиваясь в его руках. – Но, Кир...

– Что? – Он приподнял бровь.

– Я всё равно когда-нибудь надену то красное платье.

Кирилл замер, а затем разразился громким, искренним смехом — звуком, который Ника слышала крайне редко. Он прижал её к себе, целуя в висок.

– Только если я буду рядом, чтобы сорвать его с тебя в ту же минуту.

– Договорились, – улыбнулась она.

Они сели на байк и унеслись в сторону города, где их ждали новые проблемы, новые враги и старая, как мир, игра. Но теперь они были не просто любовниками — они были командой. Сталь и пламя, которые невозможно было разлучить. И Ника знала: что бы ни случилось в «Бездне» или за её пределами, Кирилл всегда будет тем, кто поймает её на краю пропасти. И, возможно, снова отшлепает за то, что она к этой пропасти подошла слишком близко.