← Назад к обзору

страстная ночь

Бездна в вишнёвых тонах

– Что значит «без белья», Макс? Повтори ещё раз, и я клянусь, я вырву тебе язык за такие шутки, – голос Кирилла в телефонной трубке звучал не просто угрожающе, он напоминал скрежет металла о металл.

– Кир, мне не до шуток, – быстро проговорил бармен, оглядываясь на танцпол, где в густом тумане неонового света мелькали вишнёвые волосы. – Она здесь. Платье... ну, это сложно назвать платьем, скорее широкий пояс. И когда она потянулась за коктейлем, я увидел... в общем, там ничего нет. И вокруг неё уже трётся целая стая. Трое парней, явно не из робких. Давай быстрее, пока они не решили, что это приглашение к действию.

На другом конце провода послышался глухой удар — видимо, Кирилл со всей силы впечатал кулак в приборную панель байка.

– Держи её в поле зрения, Макс. Если кто-то коснётся её хотя бы пальцем до моего приезда — забей его шейкером. Я буду через пять минут.

Кирилл бросил трубку и с силой крутанул ручку газа. Его байк взревел, разрезая ночную тишину города. Ярость ослепляла его. Он оставил её всего на неделю, обеспечил всем необходимым, запер все замки, но эта девчонка всё равно нашла способ вырваться. И как вырваться! Она знала его слабые места, знала, что его сдержанность — это лишь тонкая оболочка, скрывающая дикого зверя. И она намеренно ткнула в это зверя раскалённым прутом.

В это время в «Бездне» Ника чувствовала себя королевой хаоса. Алкоголь приятно обжигал горло, а музыка вымывала из головы остатки здравого смысла. Ей было плевать на правила, на запреты Кирилла, на ту порку, которую он устроил ей в прошлый раз. Она хотела внимания. Она хотела чувствовать себя желанной и опасной.

– Эй, красавица, ты сегодня одна или ждёшь кого-то скучного? – Один из парней, рослый брюнет с сальной ухмылкой, придвинулся вплотную, обдавая её запахом дорогого парфюма и перегара.

– Жду смерти, – дерзко ответила Ника, вскидывая подбородок. – Но ты на неё не тянешь. Слишком мелкий.

Парни вокруг заржали. Брюнет не обиделся, его взгляд скользнул вниз, по ультракороткому шелку её платья.

– Смерть в вишнёвом цвете... – прошептал он, бесцеремонно кладя ладонь ей на бедро. – А ты знаешь, что на тебе чего-то не хватает? Очень важной детали гардероба.

Ника попыталась сбросить его руку, но ноги подкосились, и она лишь сильнее прижалась к нему.

– Убери руки, пока я их тебе не откусила, – пробормотала она, чувствуя, как сознание начинает уплывать.

– О, я люблю кусачих, – парень притянул её к себе за талию, его пальцы начали медленно подниматься вверх по обнажённой коже. – Пойдём, проветримся. Здесь слишком шумно для таких откровений.

Макс за барной стойкой уже приготовился перепрыгнуть через ограждение, но в этот момент входные двери клуба буквально вылетели внутрь. Грохот перекрыл даже басы. На пороге стоял Кирилл.

Он не кричал. Он не бежал. Он шёл сквозь толпу, и люди расступались перед ним, как перед вестником апокалипсиса. Его короткие русые волосы были взъерошены, глаза превратились в две ледяные щели, а кулаки были сжаты так, что кожа на костяшках побелела.

– Руки. Убрал. Сейчас же, – каждое слово Кирилла падало как тяжелый камень в тишину, внезапно воцарившуюся вокруг барной стойки.

Брюнет, всё ещё державший Нику, попытался сохранить лицо перед друзьями.

– Слышь, мужик, ты опоздал. Мы уже договорились...

Договорить он не успел. Кирилл сократил расстояние в один прыжок. Удар в челюсть был коротким и профессиональным. Парень рухнул на пол, как мешок с костями. Двое его друзей двинулись на Кирилла, но тот встретил первого ударом локтя в висок, а второго просто схватил за горло и с силой впечатал в стену.

– Кто ещё хочет потрогать моё? – прорычал Кирилл, оглядывая замершую толпу.

Желающих не нашлось. Он повернулся к Нике. Она стояла, прислонившись к стойке, и смотрела на него своими огромными карими глазами, в которых страх боролся с безумным восторгом.

– Кирюша... – выдохнула она, пытаясь улыбнуться. – А ты... ты быстро вернулся.

Кирилл не ответил. Он подошёл к ней, и Ника инстинктивно сжалась. Он не стал её бить или кричать здесь, при всех. Он просто схватил её за затылок, заставляя смотреть себе в глаза.

– Ты хоть понимаешь, что я сейчас с тобой сделаю? – прошептал он, и в этом шёпоте было столько подавленной ярости, что у Ники по спине пробежал холод.

– Понимаю, – дерзко ответила она, хотя её голос дрожал. – Ты меня отшлепаешь, заперешь дома и будешь читать нотации. Мы это уже проходили.

– О нет, маленькая дрянь, – Кирилл оскалился в подобии улыбки. – В этот раз старые методы не сработают. Ты решила, что можешь выставлять себя напоказ? Что можешь играть с моей выдержкой? Сегодня ты узнаешь, что бывает, когда у меня заканчивается терпение.

Он рывком перекинул её через плечо. Платье задралось окончательно, выставляя на всеобщее обозрение её наготу. Макс быстро набросил на неё свою куртку, пытаясь хоть как-то прикрыть позор подруги, но Кирилл лишь рыкнул на него.

– Оставь себе, Макс. Ей больше не нужно прикрываться. Она ведь так хотела, чтобы на неё смотрели?

Он вынес её из клуба. Холодный ночной воздух ударил Нике в лицо, немного прочищая мозги.

– Пусти! Пусти меня, животное! – она начала колотить его по спине кулаками, извиваясь всем телом.

– Кричи громче, – бросил он, подходя к байку. – Пусть все знают, какую шлюху я сегодня буду усмирять.

Он поставил её на землю, но не отпустил, а прижал спиной к баку мотоцикла. Его тело, горячее и твердое как скала, блокировало любые пути к отступлению.

– Посмотри на меня, – приказал он, хватая её за подбородок.

Ника подчинилась. В свете уличных фонарей его лицо казалось высеченным из камня.

– Ты надела это платье специально. Ты не надела бельё специально. Ты хотела, чтобы я увидел это сообщение от Макса. Ты хотела этой боли, Ника? Ты её получишь. Но не здесь.

Он усадил её на байк впереди себя, как и в прошлый раз, но теперь его рука не просто лежала на её талии. Он сжал её бедро так сильно, что Ника вскрикнула.

– Тише, – прошептал он ей в ухо. – Сохрани голос. Тебе он ещё понадобится, чтобы умолять меня остановиться.

Поездка была недолгой, но для Ники она превратилась в пытку. Ветер обдувал её обнажённую кожу под коротким подолом, а близость Кирилла, его тяжелое дыхание и запах кожи и бензина сводили её с ума. Она знала, что перегнула палку. Знала, что в этот раз он не ограничится парой шлепков.

Когда они вошли в квартиру, Кирилл не стал включать свет. В полумраке прихожей он просто сорвал с неё это злосчастное платье. Тонкая ткань затрещала и превратилась в тряпку.

– Эй! Оно дорогое! – возмутилась Ника, прикрываясь руками.

– Теперь оно мусор. Как и твои обещания вести себя прилично, – Кирилл схватил её за запястья и рывком потащил в спальню.

Он бросил её на кровать и тут же навис сверху, фиксируя её руки над головой одной рукой.

– Ты думала, я буду вечно играть в твоего спасителя? – Его голос вибрировал от гнева. – Я приехал из другого города, бросил всё, потому что Макс сказал, что тебя лапают какие-то отморозки. А ты стояла там и улыбалась! Тебе это нравилось, Ника?

– Мне нравилось, что ты придешь! – выкрикнула она, чувствуя, как слёзы застилают глаза. – Мне было скучно! Ты вечно занят своими делами, своими разборками! А я? Я просто кукла в твоём шкафу?

Кирилл замолчал на секунду, его хватка на её запястьях чуть ослабла, но взгляд остался прежним — тяжелым и тёмным.

– Кукла в шкафу? – переспросил он тихим, пугающим голосом. – Нет, Ника. Ты не кукла. Ты моя женщина. И если ты не понимаешь разницы между вниманием и грязью, я тебе её объясню.

Он перевернул её на живот с такой легкостью, будто она ничего не весила. Ника уткнулась лицом в подушку, чувствуя, как страх наконец-то берет верх над алкогольной бравадой.

– Кир... – позвала она тихо.

– Молчи. Твоё право голоса аннулировано до утра.

Первый удар ладонью пришелся по её ягодицам с такой силой, что Ника буквально подскочила на матрасе. Боль была острой, обжигающей, мгновенно вытеснившей все остальные чувства.

– Это за вранье, – отчеканил Кирилл.

Второй удар последовал незамедлительно, ещё более звонкий.

– Это за клуб.

Третий.

– Это за отсутствие белья.

Удары ложились один за другим, методично и безжалостно. Кирилл не давал ей передышки, не давал возможности привыкнуть к боли. Ника впилась зубами в подушку, чтобы не кричать, но вскоре из её горла вырвался первый всхлип, а затем и полноценный стон.

– Пожалуйста... Кир... хватит... – взмолилась она, извиваясь под его весом.

– Нет, Ника. Мы только начали, – он остановился на секунду, чтобы перевести дыхание. – Ты хотела грубости? Ты хотела, чтобы я был «настоящим»? Смотри, не пожалей об этом.

Он продолжал, пока её кожа не превратилась в сплошной горящий костер. Когда он наконец остановился, Ника дрожала всем телом, её дыхание было прерывистым и рваным. Кирилл не отпустил её. Он прижался к ней со спины, обхватывая её шею ладонью — не сдавливая, но напоминая о своей силе.

– Посмотри на меня, – прорычал он.

Он перевернул её, и Ника увидела, что его ярость сменилась чем-то другим — тёмным, тягучим желанием, которое было ещё опаснее гнева.

– Ты моя, – он впился в её губы жестким, почти болезненным поцелуем. – Ты поняла это?

– Твоя... – прошептала она, обвивая его шею руками. – Только твоя.

– Если я ещё раз узнаю, что ты вышла из дома в таком виде... если я услышу, что кто-то коснулся тебя... я не буду бить их, Ника. Я уничтожу тебя. Так, чтобы ты забыла, как дышать без моего разрешения.

– Уничтожь... – выдохнула она, кусая его за губу.

Кирилл не стал больше ждать. Он вошёл в неё резко, без подготовки, заставляя её вскрикнуть от смеси боли и наслаждения. Это не было актом любви, это было актом обладания. Каждый его толчок был утверждением власти, каждым движением он вбивал в неё осознание того, кому она принадлежит.

Ника выгибалась под ним, её вишнёвые волосы разметались по простыням, а пальцы впивались в его спину, оставляя кровавые борозды. Она получила то, что хотела — его внимание, его ярость, его страсть. Но цена оказалась выше, чем она предполагала. В этой битве характеров она снова проиграла, и это поражение было самым сладким в её жизни.

Когда всё закончилось, Кирилл не ушёл. Он остался лежать рядом, тяжело дыша и прижимая её к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет, стоит ему ослабить хватку.

– Ты сумасшедшая, – тихо сказал он, перебирая её волосы. – Ты когда-нибудь доведешь меня до того, что я тебя действительно запру в подвале.

– Ты не сможешь, – Ника прижалась к его щетине. – Тебе слишком нравится меня ловить.

– Не испытывай судьбу, Ника. В следующий раз я могу не успеть. Боксер и его люди... они только и ждут, когда я дам слабину. А ты — моя единственная слабина.

Ника замерла. Она знала, что у Кирилла много врагов, но никогда не думала о себе как о его уязвимом месте.

– Я не знала, что всё так серьезно...

– Теперь знаешь. И если ты ещё раз решишь «поиграть» в свободу, помни: ты играешь не только своей жизнью, но и моей.

Он поцеловал её в лоб и накрыл их обоих одеялом.

– Спи. Завтра мы поедем в одно место. Тебе нужно научиться защищаться.

– Ты будешь меня учить? – Ника приподняла бровь.

– Буду. И поверь, мои тренировки тебе понравятся гораздо меньше, чем сегодняшняя порка.

Ника закрыла глаза, чувствуя, как сон постепенно одолевает её. Она знала, что её жизнь с Кириллом никогда не будет спокойной. Это были вечные качели между нежностью и агрессией, между порядком и хаосом. Но, засыпая в его руках, она понимала: она ни за что не променяла бы этот вишнёвый ад на любой другой рай.

А утром её ждал сюрприз. Когда она открыла глаза, Кирилла не было в постели. На тумбочке лежала коробочка, а рядом — записка: «Надень это. И больше никогда не выходи без этого из дома».

В коробочке лежал изящный кожаный чокер с маленьким стальным кольцом и гравировкой на внутренней стороне: «Property of K.».

Ника улыбнулась, надевая его на шею. Это не было просто украшением. Это была её новая реальность. Её метка. Её спасение. Она подошла к зеркалу, поправляя вишнёвые пряди. В отражении на неё смотрела всё та же дерзкая девчонка, но в её глазах теперь светилось нечто новое — осознание того, что она наконец-то нашла свой причал. Пусть этот причал и был окружен колючей проволокой и пах порохом.

– Ну что, Кирюша... – прошептала она своему отражению. – Посмотрим, кто из нас кого быстрее научит правилам.

Она вышла из спальни, готовая к новому дню, новой борьбе и новой порции той грубой любви, без которой её жизнь больше не имела смысла. Кирилл ждал её на кухне, и, судя по его взгляду, тренировка должна была начаться прямо сейчас.

– Чокер тебе идет, – заметил он, не отрываясь от кофе. – Но не думай, что это избавляет тебя от домашнего ареста на ближайший месяц.

– Месяц?! – возмутилась Ника.

– Месяц, – отрезал он. – И за каждое возражение я буду добавлять неделю. Хочешь проверить мою математику?

Ника промолчала, но её карие глаза лукаво блеснули. Игра продолжалась, и в этой игре не было победителей, только двое людей, нашедших друг друга в самом сердце тьмы.