Судьба
Стигма Теневого Владыки: Вкус запретного плода
Вечер в нашем новом доме в Пхёнчхан-доне дышал умиротворением, которое казалось почти нереальным после недавней бури. В комнатах всё еще витал тонкий аромат лимонной цедры и свежего теста — невидимая печать Юки, превратившая этот холодный особняк в настоящее убежище. За окнами сгущались сумерки, окрашивая небо в глубокие фиолетовые тона, так похожие на отблески моей маны.
Я вошел в спальню, чувствуя, как тяжесть прожитого дня и остатки ледяного гнева после встречи с Хэ Ин окончательно покидают меня. Юки уже устроился на нашей огромной кровати, обложенный подушками со всех сторон. В руках он держал тарелку с нарезанными фруктами, а его небесно-голубые глаза светились тем самым мягким светом, который стал моим единственным ориентиром в этом мире.
– Джинву, милый, – он поднял голову, и на его губах заиграла легкая, понимающая улыбка. – Надеюсь, ты окончательно разберешься с Хэ Ин. Она… она очень несчастна, но я не хочу, чтобы ее несчастье отравляло наш воздух.
Он отправил в рот кусочек сочного персика, довольно зажмурившись. В этом жесте было столько домашнего уюта и доверия, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Юки выглядел таким беззащитным в своей безразмерной футболке, и в то же время я знал, какая сила скрывается за этой хрупкостью — сила, которую он продемонстрировал в парке, защищая нашего первенца.
– Хорошо, любимый, я тебя услышал, – ответил я, подходя ближе. – Обещаю, она больше не побеспокоит нас. Я уже отдал распоряжения через Ассоциацию. Ее переведут на удаленные рейды, подальше от столицы.
Я сел на край кровати, чувствуя, как матрас прогибается под моим весом. Юки тут же придвинулся ближе, устраивая голову на моем бедре. От него пахло теплом и сладостью. Искра жизни внутри него — наш Алекс — отозвалась на мое присутствие легкой, едва уловимой вибрацией энергии. Малыш узнавал отца.
– Джинву, – прошептал Юки, отставляя тарелку на тумбочку. Его голос стал чуть глубже, приобретая те самые интонации, от которых по моей коже пробегал разряд тока. – Сними футболку. Хочу любоваться твоим телом.
Я на мгновение замер, глядя в его расширенные зрачки. В них не было страха перед моей мощью, только искреннее, почти первобытное восхищение. Я медленно потянул за край черной ткани, перекидывая ее через голову.
Мое тело, закаленное в сотнях смертельных битв, покрытое сетью едва заметных шрамов, которые не смогло стереть даже высшее исцеление, предстало перед ним во всей своей суровой красе. Мышцы перекатывались под кожей, словно живая сталь, а татуировки маны, проявляющиеся лишь в моменты близости или ярости, начали слабо пульсировать синим светом.
Юки протянул руку, осторожно проводя кончиками пальцев по моей груди, очерчивая контуры мышц. Его прикосновение было обжигающим.
– Ты такой… совершенный, – выдохнул он, приподнимаясь на локтях. – Иногда мне кажется, что ты высечен из обсидиана. Но ты теплый. И ты мой.
– Только твой, – подтвердил я, перехватывая его ладонь и прижимая ее к своему сердцу, которое билось сейчас только ради него.
– Знаешь, – он вдруг хитро прищурился, и его пальцы скользнули ниже, к поясу домашних брюк. – Алекс сегодня ведет себя на удивление тихо после той сцены в парке. Кажется, он одобряет твое поведение. Но мне… мне всё еще мало тебя, Джинву.
Он потянул меня на себя, и я с готовностью подчинился, нависая над ним, но стараясь не переносить весь свой вес на его округлившийся живот. Юки обхватил мою шею руками, притягивая к себе для долгого, томительного поцелуя. Вкус персика на его губах смешивался с жаром его дыхания.
Я чувствовал, как моя внутренняя тьма, мой Теневой Монарх, довольно урчит где-то в глубине сознания. Это была не та жажда крови, что гнала меня в подземелья. Это была жажда обладания, потребность запечатлеть себя в нем, защитить его своей страстью так же надежно, как я защищал его своими тенями.
Мои руки скользнули под его футболку, лаская чувствительную кожу боков. Юки выгнулся навстречу моим прикосновениям, издавая тихий, гортанный стон.
– Джинву… еще… – прошептал он, кусая губу. – Я хочу чувствовать всё. Твою силу, твою ману. Не сдерживайся так сильно. Я выдержу. Теперь я знаю, что выдержу.
Его слова стали последней каплей. Я позволил своей энергии немного выплеснуться наружу. Тени в углах комнаты встрепенулись, сплетаясь в причудливые узоры, а воздух стал густым от электричества. Юки не испугался — он расцвел. Его глаза вспыхнули фиолетовым, принимая мой дар, и его тело отозвалось на прилив маны новой волной желания.
– Ты прекрасен, когда не боишься меня, – прорычал я, впиваясь в его шею, оставляя влажный след прямо над той самой таинственной татуировкой в виде лозы на его плече.
В этот момент татуировка на его коже начала слабо светиться золотистым светом, переплетаясь с моими тенями. Это было невероятное зрелище — союз света и тьмы, жизни и смерти. Я чувствовал, как наши души резонируют, создавая нечто новое, нечто, что не могла предсказать ни одна Система.
– Я никогда не буду бояться тебя, – Юки вцепился пальцами в мои плечи, его голос сорвался на хрип. – Ты — мой дом. А дома не боятся.
Я спустился поцелуями ниже, к его животу, где под тонкой кожей пульсировала жизнь нашего сына. Я прижался ухом к этой святыне, слушая ритм двух сердец, которые теперь были смыслом моего существования. Алекс толкнулся — сильно, уверенно, словно приветствуя отца.
– Он будет великим, – сказал я, поднимая взгляд на Юки. – Он будет сильнее меня, потому что в нем есть твоя доброта.
– Он будет просто нашим сыном, – улыбнулся Юки сквозь пелену наслаждения. – А теперь… вернись ко мне. Я скучаю по твоим губам.
Я снова накрыл его рот своим, теряясь в этом ощущении абсолютной принадлежности. В эту ночь в Пхёнчхан-доне не было великих охотников или монстров. Были только двое мужчин, создающих свою собственную вселенную среди осколков чужих ожиданий.
Я знал, что завтра мир снова потребует моего внимания. Ассоциация будет присылать отчеты, врата будут открываться, а враги — строить планы. Но пока Юки сжимал мои плечи, пока его стоны наполняли эту комнату, я был самым могущественным существом не потому, что мог призывать армии, а потому, что у меня было то, ради чего стоило возвращаться из любого ада.
– Мой Монарх… – выдохнул Юки, когда я вошел в него, закрепляя нашу связь очередным актом любви.
– Твой, – выдохнул я в ответ. – Навеки твой.
И тени вокруг нас согласно дрогнули, навеки запечатлевая эту клятву в самой сути мироздания. Мы были Сон Джинву и Сон Юки. И наша история только начиналась.