Судьба
Всполохи забытого очага
Год пролетел как единый затяжной выдох, оставив позади кошмары отгремевшей войны.
То, чего Британия ждала с первобытным ужасом, разрешилось в одно страшное, ослепительное мгновение под серым небом Йоркшира. Геллерт Гриндевальд сдержал свое слово, не оставив Тому Реддлу ни единого шанса. Там, на выжженной пустоши, не было долгих дуэлей или равных схваток: древняя, не знающая пощады магия австрийского владыки обратила Волан-де-Морта в горсть черного пепла прежде, чем тот успел вскинуть тисовую палочку. Ордену Феникса и силам Министерства оставалось лишь довершить разгром, выследив и пленив деморализованных Пожирателей смерти.
А затем Геллерт просто забрал свою семью и захлопнул врата Нурменгарда перед всем миром.
Целый год никто из орденцев не видел ни самого Гриндевальда, ни Нэлию. Они жили в благословенной тишине Альп, где дни текли размеренно и сладко. Малышке Асие совсем недавно исполнился годик. Она еще не умела ходить на своих крошечных ножках, предпочитая уверенно ползать по пушистым шкурам, и пока не научилась говорить, изъясняясь лишь тонким, певучим лепетом и звонким смехом. Но с самого первого вздоха Асия стала бесспорной «папиной дочкой».
Каким бы грозным ни казался Геллерт всему магическому миру, перед колыбелью дочери он становился совершенно иным. Он мог часами носить ее на руках, бережно прижимая к широкой груди, позволял маленьким пальчикам перебирать свои седые волосы и не спускал с нее восхищенного взгляда. Малышка платила ему безграничной привязанностью: стоило Геллерту войти в комнату, как ее темные глазки вспыхивали восторгом, а ручки тянулись к нему. И все же самым надежным, незаменимым причалом для Асии оставалась мама. Девочка почти не слезала с рук Нэлии, находя в ее объятиях бесконечное тепло и успокоение.
Нарушить затворничество их заставило лишь настойчивое, полное тихой мольбы письмо Альбуса Дамблдора. Старый директор, которого Нэлия всем сердцем любила как родного отца, пригласил их на площадь Гриммо, 12. В доме Сириуса Блэка намечался большой ужин в честь годовщины окончательной победы. Геллерт поначалу наотрез отказался возвращаться в это убогое место, но мягкий, просящий взгляд Нэлии растопил его броню. Ради нее он был готов переступить через любое отвращение.
И вот этот вечер настал.
В большой гостиной дома Блэков было шумно и непривычно светло. В старинном камине трещали поленья, разгоняя застарелую сырость, а массивные канделябры заливали комнату мягким золотом. Ужин уже завершился, оставив после себя легкий звон бокалов и приглушенные разговоры. Вся гостиная была заполнена людьми, чей общий союз когда-то спас страну от падения: в глубоких креслах и на низких оттоманках расположились Альбус Дамблдор, Северус Снейп, Сириус, Гарри, Ремус Люпин, Аластор Грюм, Артур и Молли Уизли, Джинни, Гермиона, Полумна Лавгуд, Нимфадора Тонкс, Рон, Джордж и Фред.
Но центром притяжения всей комнаты, несомненно, оставался широкий бархатный диван в центре.
Там, в окружении напряженного, благоговейного внимания собравшихся, сидели Геллерт и Нэлия.
Гриндевальд казался живым воплощением несокрушимого величия. Темно-синий, с иголочки сшитый сюртук подчеркивал его статную фигуру, а тонкие пальцы с фамильным перстнем уверенно покоились на спинке дивана прямо позади плеч возлюбленной. Его разноцветные глаза — льдисто-голубой и темный — скользили по Ордену с вежливым, но безмерно далеким превосходством.
Рядом с ним Нэлия выглядела чистым, хрупким видением из другого мира.
На ней было широкое, свободное многоярусное платье из тончайшего черного шифона, усыпанное мелким, едва различимым белым цветочным узором. Воздушная ткань мягко струилась до самых щиколоток, а рукава-фонарики нежно обрамляли ее изящные плечи. Ее смоляные, чернее воронова крыла волосы, спускавшиеся значительно ниже талии, струились шелком по спинке дивана, а прямая челка была аккуратно разделена на две стороны, открывая алебастровый чистый лоб. Простая белая полоска ткани бережно перехватывала пряди на макушке, подчеркивая ее тонкие, странно неземные черты лица.
На коленях у девушки, уютно устроившись в мягких складках шифона, сидела Асия.
Одетая в нежное платьице цвета топленого молока, малышка с любопытством вертела головкой, разглядывая незнакомых людей своими огромными темными глазами. Нэлия неторопливо поглаживала дочку по спинке, слушая неторопливую беседу волшебников, но сама почти не принимала в ней участия. Ей было довольно просто быть здесь — спокойной, защищенной, держащей на руках свое маленькое сокровище.
Гарри Поттер, сидевший на ковре чуть сбоку, тепло улыбался подруге, искренне радуясь ее безмятежности. Джинни и Гермиона время от времени бросали на Асию умиленные взгляды, а Полумна Лавгуд тихим голосом уверяла Джорджа, что вокруг девочки летают исключительно золотистые нарглы спокойствия.
Совсем иным было состояние Сириуса Блэка.
Хозяин дома сидел в дальнем кресле, судорожно сжимая в пальцах стакан с огневиски. За весь вечер он едва осмелился поднять глаза на дочь. Мучительное, разъедающее чувство вины за те страшные слова, что он бросил ей год назад, до сих пор душило его. Сириус видел перед собой взрослую, невероятно красивую и счастливую женщину, которая больше не искала его одобрения. Она держала на руках его внучку, но пропасть между ними казалась шире Ла-Манша. Сириус молчал, пряча взор во тьме каминных теней.
Не менее страшную бурю переживал и Северус Снейп.
Профессор зельеварения стоял у книжного шкафа, скрестив руки на груди, словно отгораживаясь от всего сущего. Его черная мантия казалась продолжением ночи, лицо застыло бледной, бесстрастной маской. Но его глаза — темные, бездонные омуты — были неотрывно прикованы к Нэлии.
Он жадно, до спазма в горле, впитывал каждый ее вздох, каждое движение ее тонких рук, поправлявших шифон платья. Она была здесь. Живая, недосягаемая, расцветшая в объятиях другого мужчины. Снейп смотрел на крошечную девочку у нее на коленях, и в глубине его истерзанной души шевелился немой, удушающий крик: это дитя могло бы звать его отцом, если бы он сам, своими собственными руками, в ту роковую ночь не растоптал их хрупкое счастье. Но теперь рядом с ней восседал Геллерт Гриндевальд — непобедимый, обожающий ее деспот, отдавший ей весь мир, — и у Северуса не оставалось даже призрачного права подойти ближе.
Тем временем разговор вокруг камина тек своим чередом.
– Министерство все еще спорит о компенсациях за разрушенные склады в Ковентри, – неторопливо говорил Артур Уизли, покачивая головой. – Но главное, что люди больше не боятся выходить на улицы после заката.
– Страх выветривается медленно, Артур, – проворчал Грюм, постукивая деревянным протезом о паркет. – Крысы разбежались, но норы остались. Нам нельзя расслабляться.
– Мир заслужил передышку, Аластор, – мягко возразил Дамблдор. Его голубые глаза за очками-половинками лучились теплом. Директор посмотрел на Нэлию, затем на спящую на руках у Ремуса кружку чая, и добавил с глубокой нежностью: – Жизнь берет свое. И самое прекрасное доказательство этому сидит сейчас перед нами.
Малышка Асия на коленях у матери между тем начала проявлять первые признаки усталости. Ее темные глазки заблестели от подступающей дремоты, пухлые щечки порозовели от каминного тепла. Девочка тихо всхлипнула, спрятала носик в складки черного шифонового платья Нэлии и сладко зевнула, потирая кулачком бровь.
Нэлия тихо улыбнулась и склонилась к дочери, коснувшись губами ее мягких пушковых волосиков.
– Кажется, кому-то пора баиньки, – шепотом произнесла она, обращаясь к сидевшему рядом Геллерту.
Гриндевальд немедленно повернулся к ней, и его ледяной взор мгновенно смягчился.
– Она устала от шума, – тихо ответил он, осторожно коснувшись пальцем крошечной ладошки Асии. Девочка рефлекторно обхватила его палец своими крохотными пальчиками, даже сквозь сон узнавая отца. – Поднимись наверх. Гостевая спальня на третьем этаже тихая, я лично проверил там защитные чары.
Нэлия осторожно поднялась с дивана, бережно поддерживая дочку под спинку и попу. Шифон ее черного платья в мелкий белый цветок плавно заструился вниз, рукава-фонарики прикрыли худые запястья.
– Прошу меня извинить, – обратилась она к собравшимся, слегка склонив голову с белой полоской ткани на волосах. – Мне нужно уложить Асию.
– Конечно, дорогая, иди, – тепло отозвалась Молли Уизли, всплеснув руками. – Если понадобится теплое молоко или чистые пеленки, только позови!
– Спасибо, миссис Уизли, у нас все с собой, – ласково поблагодарила Нэлия.
Она поймала ободряющий взгляд Дамблдора, коротко улыбнулась Гарри и, ни разу не взглянув в сторону замершего Снейпа или потупившегося Сириуса, легкой, неслышной поступью покинула гостиную.
Поднявшись по скрипучей деревянной лестнице на третий этаж, Нэлия толкнула дверь угловой гостевой спальни.
Здесь царила благословенная полутьма. Огонь в небольшом камине был приглушен, на постели лежали свежие простыни, а воздух был напоен легким ароматом горной лаванды — Геллерт всегда заботился о таких мелочах, куда бы они ни направлялись. Закрыв дверь плотнее и наложив на нее тихое заглушающее заклинание, Нэлия подошла к кровати.
Но стоило ей опустить Асию на мягкий матрас, как вся сонливость малышки словно растворилась без следа.
Девочка заморгала, сладко потянулась всем своим маленьким тельцем и вдруг распахнула ясные, совершенно бодрые глазки. Сон пропал окончательно. Оставшись наедине с мамой в тишине прохладной комнаты, Асия решила, что пришло время для ее любимого утешения. Она требовательно засучила ножками в светлых пинетках и издала нетерпеливый, тонкий звук:
– М-ма… ам-м!
– Ах ты, маленькая обманщица, – с безграничной любовью прошептала Нэлия, тихо рассмеявшись. – А внизу делала вид, что уже спишь. Проголодалась, моя радость?
Нэлия скинула туфельки и опустилась на кровать, привалившись спиной к взбитым подушкам. Ее длинные черные волосы шелковым веером рассыпались по светлой наволочке, челка мягко упала на виски. Ловким, привычным движением она расстегнула мелкие пуговицы на груди своего черного шифонового платья, приспустила ткань многоярусного лифа и освободила округлую, налитую теплым молоком грудь.
Затем она бережно подтянула Асию к себе, уложив ее головку на сгиб своего локтя.
Малышка даже не стала ждать приглашения. С трогательной детской жадностью она мгновенно нашла теплый сосок, захватила его крошечным ротиком и принялась размеренно, сосредоточенно сосать.
Обеими своими пухлыми ручками Асия крепко, собственнически ухватилась за мамину грудь, словно удерживая величайшее сокровище на свете. Ее крошечные пальчики слегка сжимали белую, алебастровую кожу, в такт глоткам. Девочка не закрывала глаз: