← Назад к обзору

Судьба полная неожиданости

Мелодия затихающего прибоя

Лето в этом городе имело особый вкус — вкус соли на губах, сахарной ваты и предчувствия чего-то неизбежного. Для Маки эти несколько дней пролетели как один затянувшийся, яркий кадр из кинофильма. Она ловила себя на мысли, что почти забыла о существовании Джессики, о списках литературы на лето и о том, что её жизнь до этого момента была расписана по часам.

Всё изменилось из-за одного беловолосого парня, который когда-то ворвался в её размеренное купейное одиночество.

Завтра Соул уезжал. Его турне по уличным площадкам и маленьким клубам двигалось дальше, на запад, а Мака должна была остаться здесь еще на неделю, прежде чем вернуться к своей учебе. Это осознание давило на грудь тяжелым камнем.

Вечером, когда жара спала, уступив место мягкому морскому бризу, Мака пришла на набережную. Она выбрала самое тихое место, подальше от центральных пляжей, где бетонный парапет обрывался прямо в темную, рокочущую воду. Девушка уселась на край, свесив ноги, и подставила лицо ветру. Хвостики забавно трепетали за спиной, а в голове крутились строчки из какой-то старой книги о том, что море умеет забирать печали.

Мака так глубоко погрузилась в созерцание волн, что не услышала тихих шагов по песку позади себя.

Внезапно мир погрузился во тьму — чьи-то прохладные, мозолистые от гитарных струн ладони мягко легли ей на глаза.

– Угадай, кто, Албарн? – раздался над самым ухом знакомый хрипловатый голос, в котором сквозила нескрываемая усмешка.

Мака не вздрогнула. Она почувствовала этот ритм еще до того, как он заговорил. Этот резонанс был слишком узнаваемым, чтобы его с чем-то спутать.

– Хм, дай подумать, – она прикоснулась своими пальцами к его рукам, чувствуя шероховатую кожу. – Наверное, это какой-то невыносимый бродячий музыкант с острыми зубами и ужасными манерами?

Соул убрал руки и с легким смешком перемахнул через парапет, усаживаясь рядом. Сегодня на нем была простая черная майка, открывающая крепкие плечи, и неизменные наушники, висящие на шее.

– Ранишь в самое сердце, Мака, – он приложил руку к груди, скорчив притворно-обиженную мину. – А я-то думал, мы друзья.

– Друзья не подкрадываются к приличным девушкам со спины, – парировала она, но улыбка выдавала её с головой.

– Приличные девушки не сидят на краю бездны, глядя на воду с таким видом, будто собираются написать элегию, – Соул достал из кармана пачку сигарет, покрутил её в руках и, поймав строгий взгляд Маки, со вздохом убрал обратно. – Ладно-ладно, я помню. Никакого дыма в присутствии «оркестра».

Они замолчали. Тишина между ними всегда была особенной — она не требовала заполнения лишними словами. Шум прибоя казался естественным продолжением их разговора.

– Завтра уезжаешь? – тихо спросила Мака, не глядя на него.

– Да. Поезд в девять утра. Вегас зовет, или какой-то другой город, где за музыку платят больше, чем парой центов и улыбкой, – Соул уставился на горизонт, где небо сливалось с морем в единую густую синеву. – Странно всё это.

– Что именно?

– То, что мы встретились. Снова. Знаешь, я ведь в тот первый раз в поезде думал, что ты — просто видение. Ну, знаешь, когда слишком долго едешь и в голове начинает играть странная музыка, тебе кажется, что рядом сидит кто-то идеальный. А потом ты выходишь, и магия исчезает.

Мака повернула голову, глядя на его профиль. В сумерках черты лица Соула казались мягче, а острые углы его характера словно сгладились под влиянием момента.

– И как? Исчезла? – её голос дрогнул.

Соул повернулся к ней. Его красные глаза, обычно ленивые или дерзкие, сейчас смотрели с пугающей серьезностью.

– Нет. Стала громче.

Воздух между ними внезапно стал густым и наэлектризованным. Мака почувствовала, как сердце пустилось вскачь, выбивая дробь, которая, казалось, была слышна даже сквозь шум волн. Расстояние между ними сократилось до каких-то жалких сантиметров. Она видела каждую ресничку, чувствовала тепло его дыхания.

Атмосфера стала тягучей, как мед. Соул медленно потянулся к ней, его взгляд скользнул к её губам. Мака замерла, не в силах пошевелиться. Это было так правильно и так страшно одновременно. Ещё секунда — и их миры столкнутся окончательно.

Но в самый последний момент, когда кончик его носа коснулся её щеки, Мака испугалась. Резко, почти панически, она смущенно отвернулась, уставившись на свои сцепленные пальцы.

– Я... я не... – пробормотала она, чувствуя, как горят уши.

Соул замер. Он не разозлился, не отодвинулся резко. Он просто медленно выдохнул, и в этом вздохе слышалось легкое разочарование, смешанное с горькой усмешкой над самим собой.

– Да, – он первым сдался, откидываясь назад на локти. – Наверное, это было бы слишком просто для такой сложной мелодии, как наша.

– Извини, – Мака закусила губу. – Я просто не ожидала.

– Брось, Албарн. Не извиняйся за то, что у тебя есть свой темп. Это круто.

Он поднялся на ноги и протянул ей руку, помогая встать с парапета.

– Пойдем погуляем? Последний вечер всё-таки. Не хочу провести его, считая волны.

Они пошли в сторону парка, который в этот час был почти пуст. Фонари горели тусклым желтым светом, создавая длинные, танцующие тени на дорожках. Мака шла чуть впереди, нервно теребя край своего сарафана. Она чувствовала себя глупо. Почему она отвернулась? Ведь она хотела этого. Она думала об этом поцелуе каждую ночь с тех пор, как встретила его на площади.

Соул шел сзади, его шаги были тяжелыми и ритмичными. Он молчал, и это молчание на этот раз было другим — оно требовало разрядки.

Когда они дошли до старой части парка, где деревья сплетались кронами, образуя живой коридор, Соул внезапно ускорил шаг. Он обошел Маку и преградил ей путь.

– Соул? – она остановилась, удивленно приподняв брови.

Он не ответил. Вместо этого он сделал быстрый шаг вперед и, прежде чем она успела что-то понять, мягко, но решительно прижал её спиной к широкому стволу векового дуба. Его руки легли на кору по обе стороны от её головы, отрезая пути к отступлению.

Мака вскрикнула от неожиданности, но звук застрял в горле. Она оказалась в ловушке между деревом и его телом. Запах Соула — смесь табака, старой кожи и чего-то свежего, музыкального — окутал её со всех сторон.

– Ты ведь этого хотела, Мака? – его голос стал совсем низким, почти шепотом, вибрирующим где-то в её грудной клетке. – Хватит убегать от ритма. Это не круто.

– Соул, я... – начала она, но он не дал ей договорить.

Он сократил расстояние. На этот раз не было ни сомнений, ни медлительности. Его губы накрыли её губы — уверенно, жадно и в то же время удивительно нежно.

Мир вокруг Маки просто перестал существовать. Не было парка, не было завтрашнего поезда, не было города. Остался только этот поцелуй, который ощущался как самый мощный резонанс в её жизни. Это было похоже на то, как если бы две разные ноты, долго искавшие друг друга, наконец слились в идеальный аккорд.

Мака почувствовала, как её руки сами собой поднялись и зарылись в его невероятно мягкие белоснежные волосы. Она ответила на поцелуй, вкладывая в него всё то, что не могла сказать словами все эти дни. Всю тоску по их случайной встрече, всю радость от воссоединения и весь страх перед новой разлукой.

Соул тихо выдохнул ей в губы, прижимаясь ближе. Его пальцы слегка сжались на коре дерева, а затем одна рука переместилась на её талию, притягивая к себе так плотно, что они стали одним целым.

Это была их собственная музыка. Без инструментов, без зрителей, без аплодисментов. Самая честная мелодия, которую они когда-либо создавали.

Когда они наконец отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Волосы Соула были еще более растрепанными, чем обычно, а хвостики Маки слегка съехали набок.

– Вау, – только и смог выдавить из себя Соул, глядя на неё затуманенным взглядом. – Кажется, я только что сочинил лучший финал в своей жизни.

Мака улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается приятная слабость. Она прислонилась лбом к его плечу, пытаясь унять дрожь в коленях.

– Это не финал, Соул Эванс, – прошептала она. – Это только вступление. Кода будет позже.

Он рассмеялся и осторожно поцеловал её в макушку.

– Ты права. Книжные червячки всегда знают, как правильно назвать главу.

Они еще долго стояли так под сенью деревьев, пока луна не поднялась высоко в небо. Завтра будет вокзал, будет стук колес и долгая дорога. Но теперь всё было иначе.

– Обещай мне, – Мака подняла голову, глядя ему в глаза. – Обещай, что мы снова встретимся. Не через полгода. Раньше.

Соул взял её лицо в свои ладони. Его большие пальцы нежно погладили её щеки.

– Я не обещаю, Мака. Я гарантирую. Мы с тобой в одном резонансе, помнишь? А такие волны не затухают просто так. Я найду тебя, где бы ты ни была. Хоть в Оклахоме, хоть на краю света.

– Я буду ждать, – она улыбнулась, и в её глазах отразился свет звезд. – И чипсы куплю. Заранее.

– Только на этот раз без соли, – он подмигнул ей и снова склонился для короткого, легкого поцелуя. – Идем, я провожу тебя до отеля. Твоя подруга, наверное, уже вызвала спецназ.

Они шли по ночному городу, крепко держась за руки. Город спал, но для них двоих музыка продолжала звучать. Это был ритм их будущего, мелодия, которую они обещали дописать вместе, где бы судьба ни решила устроить их следующий концерт.

И когда на следующее утро поезд «Смерть-Сити — Вегас» тронулся с платформы, увозя беловолосого парня с гитарой, Мака стояла на перроне и улыбалась. Она знала, что этот звук — не прощание. Это был просто перерыв между куплетами.

А настоящая песня только начиналась.