Свет для будущего монарха
Тень, коснувшаяся небес
Я смотрел на свое отражение в гладком темном стекле панорамного окна пентхауса.
Стекло отражало незнакомца. Высокий, ростом под сто девяносто сантиметров, с широкими развернутыми плечами, узкой талией и хищными, отточенными до абсолюта линиями тела. Черные волосы падали на лоб мягкими прядями, а в глубине серых глаз больше не было прежней мутной тоски — там бушевала гроза, перемежающаяся холодным синим пламенем монаршей тьмы.
Прошло всего несколько месяцев с того кошмарного дня в Картенонском храме. Всего несколько месяцев с тех пор, как мир знал меня как «слабейшее оружие человечества».
Теперь этот мир стоял передо мной на коленях.
Я прошел через ад ежедневных заданий, через сотни смертельных подземелий, через кровь и пепел. Я стал сильнее, чем кто-либо мог себе вообразить. Рейд на остров Чеджу поставил окончательную точку: я уничтожил королеву муравьев, стер в порошок их чудовищного короля и вырвал у смерти охотников S-ранга. Газеты кричали обо мне на всех языках, Ассоциация признала меня десятым S-рангом Кореи, а толпы людей на улицах скандировали мое имя, словно молитву.
Для всего мира я стал божеством во плоти.
Но никто из них не знал правды. Ни одна живая душа не догадывалась, ради чего на самом деле я сжимал зубы и вырывал у Системы каждый уровень, каждую единицу характеристик.
Не ради славы. Не ради золота. И даже не ради мести.
Я прижал ладонь к центру груди. Там, под плотным слоем темной, всепоглощающей маны Теневого Монарха, всё еще теплилась крошечная, драгоценная искра. Золотисто-лазурное пламя первозданной ци, оставленное его пальцами. В храме статуй именно эта искра спасла мою душу от распада, когда меня разрывали на куски каменные палачи. Именно она стала тем фундаментом, на котором Система воздвигла мою нынешнюю силу.
Окумура Юки.
Его имя звучало в моем сознании каждый раз, когда я погружался в сон. Я помнил каждую черту его лица: безупречную фарфоровую кожу, волосы чернее бездны и глаза — пугающе прекрасную лазурь, в которой плескалась мудрость двух тысячелетий. Я помнил шелест его черно-золотого одеяния, холодный блеск боевого браслета на предплечье и тот тонкий, пьянящий аромат горного озона и цветущего лотоса, который навсегда выжег из моей памяти запахи человеческого мира.
Он был драконом, бросившим вызов небесам. А я… я был лишь жалким червем, которого он вытащил из грязи и исцелил мимолетным жестом.
Но теперь я изменился.
***
После Чеджу моя жизнь превратилась в осаду. Гильдии предлагали астрономические суммы, репортеры дежурили под окнами, а женщины из высшего общества и знаменитые охотницы искали любой повод, чтобы оказаться со мной в одной комнате.
Среди них была и Ча Хэ Ин.
Вице-лидер гильдии «Охотники», сильнейшая мечница страны, прекрасная и недосягаемая для большинства мужчин. После того как я вытащил ее из лап смерти на Чеджу, она искала встречи со мной с упорством, достойным лучшего применения. Она приходила в тренировочные залы, неловко заговаривала со мной у здания Ассоциации, ее щеки предательски краснели, стоило мне лишь бросить на нее случайный взгляд.
Она говорила, что я — единственный охотник, от которого не разит смрадом маны из Врат. Что от меня пахнет чем-то удивительным, свежим и успокаивающим. Я знал, почему: магия теней скрывала мой запах, но сквозь нее пробивался след ци Юки, навечно впаянный в мою душу.
Вчера вечером она подкараулила меня возле входа в офис гильдии «Аджин».
– Сон Джинву-ssi, – тихо позвала она, сжимая в тонких пальцах ремешок своей сумки. Ее золотистые волосы слабо колыхались на ветру, а в глазах стояла такая отчаянная, обнаженная надежда, что мне на мгновение стало ее жаль. – Если… если вы свободны сегодня… может, мы могли бы поужинать вместе? Только вдвоем. Без разговоров о рейдах и монстрах.
Я посмотрел на нее сверху вниз. С высоты своего нового роста я видел каждую ее эмоцию: робость, искреннее восхищение, зарождающуюся влюбленность. Любой другой мужчина посчитал бы за величайшую честь привлечь внимание лучшей мечницы Кореи.
Но внутри меня было холодно и мертво.
– Прости, Хэ Ин, – ответил я, и мой голос прозвучал ровно, без единой теплой ноты. – У меня нет времени на свидания. И никогда не будет.
– Но почему? – Ее голос дрогнул, в глазах блеснули непрошеные слезы. – Вы всегда один, Джинву-ssi. Вы держите всех на расстоянии, словно вам никто не нужен! Неужели… неужели я вам совсем безразлична?
– Дело не в тебе, – отрезал я, разворачиваясь, чтобы уйти. – Просто в моем сердце уже давно нет свободного места. Оно принадлежит тому, кто стоит неизмеримо выше этого мира. Не трать на меня свое время.
Я оставил ее там, в сгущающихся сумерках, не оборачиваясь. Ее боль не тронула меня. В моем мире существовало лишь одно божество, и ради него я был готов отвергнуть всё человечество.
***
Все эти месяцы я искал его.
Я не мог подать заявку в Ассоциацию — охотники были слишком слепы и бесполезны, они приняли бы Юки за опасного монстра или незарегистрированного пробужденного. Я действовал сам. Точнее, действовала моя армия.
Тысячи теней скользили по улицам Сеула, прочесывали провинцию Кёнгидо, заглядывали в самые глухие горные перевалы и заброшенные храмы. Беру, парящий высоко в небесах под покровом невидимости, сканировал пространство на предмет аномалий. Игрис патрулировал древние святилища. Но Юки словно растворился в воздухе. Он не излучал маны, его присутствие не тревожило пространственные радары. Небесный Дракон умел прятаться от смертных так, словно его никогда не существовало.
Но сегодня всё изменилось.
В моем сознании вспыхнул резкий ментальный импульс от одной из теней, оставленных на северной окраине города, у подножия горы Букхансан.
*«Мой повелитель…»* – раздался шипящий, благоговейный голос Беру через духовную связь. – *«Мы нашли его. Барьер иллюзий… он слишком тонок для вашей тьмы. Там существо неизмеримой мощи»*.
Мое сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной силой, разгоняя по венам горячий, удушливый пожар.
Нашелся.
– Обмен тенями, – сорвалось с моих губ хриплым шепотом.
Пространство вокруг меня свернулось в черную воронку, пол под ногами провалился в бездонную тьму, и в следующее мгновение я уже стоял среди вековых сосен на склоне горы.
Ночь была тихой. Лунный свет серебрил заснеженные верхушки деревьев, хотя в самом городе стояла ранняя весна. Воздух здесь был кристально чистым, разреженным и густым от древней силы. Передо мной, скрытый от людских глаз мощнейшим иллюзорным барьером, стоял традиционный деревянный павильон с загнутыми кверху краями крыши. Вокруг него цвели дикие лотосы в незамерзающем водоеме, а над водой стелился легкий синеватый туман.
И на ступенях павильона сидел он.
Время словно остановилось.
Юки не изменился ни на йоту. Те же две тысячи лет вечности, заключенные в юношеское тело неземной красоты. Его фарфоровая кожа слабо светилась в лунном свете, шелковые пряди черных волос спадали на плечи, едва прикрывая изящную шею. На нем было то же свободное черно-золотое чанпао, расшитое драконьими узорами, а на предплечье тускло поблескивал массивный наруч, переходящий в широкий боевой браслет. Он сидел, подперев подбородок ладонью, и задумчиво смотрел на темную гладь воды.
Мой спаситель. Моя погибель. Моя единственная любовь.
Я сделал шаг вперед. Сухая ветка под моим ботинком не хрустнула — я двигался бесшумно, как сама ночь, — но пространство вокруг меня уже дрожало от подавляющей силы правителя теней.
– Ты долго шел, мальчик, – не оборачиваясь, произнес Юки.
Его голос… Этот бархатный, низкий тембр, в глубине которого перекатывался тысячелетний гром. Он отозвался в каждой клеточке моего тела сладкой, тянущей болью.
Юки медленно повернул голову и поднялся на ноги.
Его небесно-голубые глаза, яркие и бездонные, встретились с моим взглядом. На мгновение в этой лазури мелькнуло искреннее удивление. Он скользнул взглядом по моей фигуре — снизу вверх, оценивая изменившиеся пропорции, разворот плеч, хищную грацию движений и ту колоссальную, удушающую бездну, что клубилась за моей спиной в виде сотен тысяч готовых к бою теней.
Раньше он возвышался надо мной, глядя на дрожащего забитого мальчишку. Теперь я был на два сантиметра выше него. Я был шире в плечах, тяжелее и нес в себе силу, способную расколоть этот континент пополам.
– Ого, – Юки едва заметно приподнял тонкую черную бровь, и на его губах расцвела та самая насмешливая, манящая улыбка, которая снилась мне ночами. – А мотылек-то отрастил ядовитые клыки. Ты больше не похож на сломанную тростинку, Сон Джинву.
Я не ответил. Я просто шел к нему.
Каждый шаг давался мне с трудом, словно я преодолевал сопротивление плотной воды. Тьма вокруг меня бурлила, тени деревьев тянулись к моим ногам, но стоило мне приблизиться к ступеням павильона, как эта тьма смиренно затихла, не смея осквернить чистое пространство Небесного Дракона.
Я остановился в полушаге от него. Так близко, что меня накрыло его запахом — морозным ветром, озоном и лотосами.
Он смотрел на меня, не отступая ни на миллиметр. В его глазах не было страха перед Теневым Монархом. Для древнего бога, воевавшего с Нефритовым Императором и равного по силе самому Королю Обезьян, моя армия была лишь занятной силой, но не поводом для трепета. И это сводило меня с ума еще сильнее.
– Я искал тебя, – глухо произнес я. Мой голос вибрировал от сдерживаемой страсти, звуча низко и хрипло. – Каждый день. Каждый чертов час.
– Зачем? – Юки слегка склонил голову к плечу, и прядь черных волос скользнула по его фарфоровой ключице, виднеющейся в вырезе кимоно. – Чтобы вернуть долг за исцеление? Или чтобы похвастаться тем, как глубоко ты впустил в себя тьму иного мира? Я чувствую вкус этой силы, Джинву. Ты принял корону мертвых.
– Плевать мне на корону, – вырвалось у меня.
Я не выдержал. Моя рука метнулась вперед, и пальцы сомкнулись на его запястье — прямо под холодным металлом древнего наруча.
Кожа Юки оказалась прохладной, гладкой, как полированный нефрит. Под моими пальцами бешено забился его пульс — тяжелый, драконий, отдающий первозданным жаром. Татуировка черного дракона на его предплечье вспыхнула яростным синим светом, реагируя на прикосновение чужой силы, а браслет на руке тихо зазвенел, готовый выпустить смертоносный клинок.
Но Юки не ударил. Он лишь прищурился, глядя на мою руку, сжимающую его запястье.
– Ты стал смелым, смертный. Ты знаешь, что за такую дерзость боги когда-то стирали целые царства?
– Ты сам сказал мне не просить пощады у богов, – прошептал я, делая еще полшага вперед и нависая над ним всем своим телом, сокращая расстояние между нашими лицами до считаных сантиметров. – Ты сказал ломать судьбу, как тростник. Я сломал ее. Я перевернул весь этот мир только ради того, чтобы снова увидеть тебя.
Юки замер. В глубине его небесно-голубых глаз что-то дрогнуло.
Он привык к поклонению, привык к ненависти небесных чертогов, привык к бешеной, хаотичной любви своего супруга — великого Сунь Укуна, сотрясавшего небеса. Но этот смертный мальчишка… Парень, который восстал из мертвых и принес к его ногам бездну, смотрел на него с таким темным, абсолютным, пожирающим обожанием, что даже ледяное сердце древнего дракона пропустило удар.
– Ты безумец, Сон Джинву, – тихо произнес Юки, но в его тоне не было гнева. Лишь опасный, бархатный интерес. – Ты даже не представляешь, кто я такой. Ты не знаешь, чьим именем запечатаны небесные врата, и кого ждет мой клинок. Мое сердце принадлежит другому миру. Другому бунтарю.
– Мне все равно, кем ты был две тысячи лет назад, – отрезал я, не разжимая пальцев на его руке.
Моя свободная рука поднялась, замирая в миллиметре от его щеки. Я отчаянно жаждал коснуться этой фарфоровой кожи, ощутить ее тепло, но сдержался, давая ему выбор. Мои серые глаза полыхнули фиолетовым огнем монарха.
– Мне все равно, кого ты ждешь из иных измерений. Пусть твой Король Обезьян придет сюда со своим золотым посохом — я подниму против него всю армию мертвых. Я расколю небосвод, если потребуется. Но ты… ты останешься здесь. Со мной.
На губах Юки медленно расплылась ослепительная, пьянящая улыбка. В ней сквозила драконья гордость, насмешка и древний азарт хищника, встретившего достойного противника.
– Угрожаешь пленить дракона, маленький теневой владыка? – прошептал он, и его дыхание, пахнущее озоном, коснулось моих губ. – Нефритовый Император пытался надеть на меня золотой ошейник. Он потерпел неудачу. Думаешь, твои тени окажутся крепче небесных цепей?
– Я не стану надевать на тебя цепи, – твердо ответил я, наконец опустив ладонь на его прохладную щеку. Юки не отстранился. Его ресницы едва заметно дрогнули. – Я просто положу этот мир к твоим ногам. Ты спас меня, когда я был ничем. Ты подарил мне жизнь. И теперь эта жизнь принадлежит тебе. Так же, как и ты принадлежишь мне.
В тишине горного павильона повисло густое, натянутое до звона молчание.
Ветер запутался в полах его черно-золотого чанпао. Вокруг нас беззвучно кружили золотые и фиолетовые искры — свет небесной ци и первозданная тьма монарха, сплетаясь в единый, неразрывный узор. Две абсолютные силы, нашедшие друг друга посреди хрупкого человеческого мира.
Юки медленно поднял свободную руку. Его длинные, изящные пальцы коснулись моей груди — прямо там, где под кожей бешено билось сердце, хранящее его искру. Он слегка надавил, чувствуя колоссальную мощь, дремлющую внутри меня.
– Ты вырос, Сон Джинву, – тихо повторил Небесный Дракон, и в его лазурных глазах вспыхнуло опасное, чарующее пламя. – Посмотрим, хватит ли у твоей тьмы сил удержать пламя небес.
Я сжал его запястье крепче и наклонился к самому его уху, вдыхая пьянящий аромат лотоса:
– Проверь меня, Юки. Потому что теперь… я тебя больше никогда не отпущу.