Свет для монарха
Благословение бездны
Утреннее солнце только начинало окрашивать горизонт в нежно-розовые тона, когда на тумбочке у кровати завибрировал телефон. Для человека, который провел десятилетия в пространственной пустоте, сражаясь с монстрами, любой резкий звук в тишине до сих пор оставался триггером. Я открыл глаза мгновенно, садясь на постели. Рядом тихо зашевелилась Кён Хе, потревоженная моим резким движением.
На экране светилось имя сына. Джинву.
Я нахмурился. Мой сын, Теневой Монарх, правитель подземного воинства и сильнейший человек на планете, редко звонил в такое время. Обычно его звонки означали либо появление врат непредвиденного ранга, либо необходимость моего присутствия в Ассоциации. Сердце предательски сжалось от старого, въевшегося в кости страха за свою семью.
– Да, Джинву, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно.
– Отец, доброе утро, – раздался в трубке голос сына. К моему удивлению, в нем не было ледяного спокойствия воина или тревоги. Он звучал... как-то странно. Глубоко, бархатисто, но с едва уловимой, непривычной дрожью. – Я не разбудил вас?
– Нет, я уже встал. Что-то случилось? Врата?
В трубке послышался тихий вздох, а затем короткий шорох, будто Джинву переложил телефон в другую руку.
– Нет, с вратами всё в порядке. Мир в безопасности, отец. Я звоню по другому поводу. Приходите сегодня с мамой к нам на ужин. К семи вечера. У нас... есть новости. Очень важные.
– Новости? – Я переглянулся с Кён Хе, которая уже сидела рядом, внимательно вслушиваясь в разговор. – Какого рода новости, сын?
– Узнаете вечером. Пожалуйста, не опаздывайте. Алекс сейчас пытается приготовить что-то монументальное на кухне, и если вы не придете, мне придется есть это в одиночку, а Бера я к готовке больше не подпускаю.
В голосе Джинву промелькнула теплая, мягкая усмешка. Эта усмешка была заслугой одного конкретного человека. Алекса.
– Хорошо, мы будем, – ответил я, чувствуя, как от сердца отлегает. – Передай Алексу привет.
Когда я положил телефон, Кён Хе мягко коснулась моего плеча. Ее глаза, в которых больше не было той болезненной усталости из-за вечного сна, светились любопытством.
– Что он сказал, Иль Хван?
– Пригласил на ужин. Говорит, у них есть важные новости, – я покачал головой, вставая с кровати. – Голос у него был странный. Не могу понять, радоваться мне или готовиться к чему-то тяжелому.
– Ох, Иль Хван, ты вечно ждешь подвоха, – Кён Хе улыбнулась, и эта улыбка разгладила морщинки на ее лице. – Наш сын счастлив уже три года. Алекс — чудесный мальчик. Помнишь, каким Джинву был после... после той истории с Ча Хэ Ин?
Я промолчал, но внутри всё болезненно перевернулось от воспоминаний. Конечно, я помнил. Тот год, когда Джинву узнал о предательстве Хэ Ин, о том, что она втайне избавилась от их ребенка ради карьеры и фигуры, был сущим адом для всей семьи. Мой сын тогда превратился в живого мертвеца. Его серые глаза, похожие на грозовые тучи, стали черными безднами. Он тонул во тьме собственного могущества, и мы с матерью бессильно смотрели, как Монарх Теней медленно убивает в себе человека.
А потом появился Алекс Окумура.
Я до сих пор помнил свою первую встречу с этим парнем. Блондин с дерзко выбритыми висками, небесно-голубыми глазами и фарфоровой кожей. Он был магом молнии S-ранга, сильным, атлетичным, ростом под 185 сантиметров, но величаво-угрюмый Джинву со своими 192 сантиметрами казался рядом с ним скалой. И этот парень... он совершенно не боялся Монарха. Он бесцеремонно вторгался в его пространство, приносил ему манго, персики и арбузы, заставлял пробовать сладости и смеялся так звонко, что тени Джинву испуганно жались по углам.
Алекс вытащил моего сына из бездны. Он стал его личным солнцем. И когда три года назад они поженились, я впервые за долгое время смог спать спокойно, зная, что Джинву больше не одинок.
***
К семи вечера мы с Кён Хе стояли у дверей их дома. Это был просторный, уединенный особняк на окраине Сеула, окруженный высоким забором — Джинву всегда ценил конфиденциальность, особенно теперь, когда его личная жизнь обросла слухами о «золотом союзе двух S-рангов».
Дверь открылась прежде, чем я успел нажать на звонок. На пороге стоял Алекс.
Он выглядел как всегда очаровательно, хотя на его щеке красовался след от муки, а домашний фартук с изображением забавного кота смотрелся комично на его тренированном теле. Его небесно-голубые глаза так и искрились, но я заметил в них странное, несвойственное ему волнение. Он будто слегка переминался с ноги на ногу, удерживая внутреннюю энергию.
– Мама Кён Хе! Папа Иль Хван! – воскликнул он, расплываясь в широкой улыбке. – Проходите быстрее, а то Джинву уже извелся. Он каждые пять минут проверял часы, хотя его тени докладывали о вашем приближении еще от главного шоссе.
– Здравствуй, Алекс, – Кён Хе тепло обняла парня, поцеловав его в бледную щеку. – Чем это так вкусно пахнет? Неужели ты сам пек?
– Ну... я пытался, – Алекс смущенно потер шею, отчего мука размазалась еще сильнее. – Персиковый пирог. Джинву сказал, что если я сожгу еще одну духовку, он заставит Игриса готовить вместо меня. А Игрис, между прочим, готовит только по старинным рецептам королевского двора, там слишком много специй!
Я усмехнулся, проходя в прихожую. Из глубины дома навстречу нам вышел Джинву.
Мой сын. Высокий, широкоплечий, в простой черной футболке, которая подчеркивала его мощное телосложение. Его черные волосы были слегка растрепаны, а серые глаза, обычно холодные и проницательные, сейчас смотрели на нас с какой-то мягкой, почти детской тревожной надеждой.
– Отец, мама, – Джинву коротко обнял меня, затем мать. – Рад, что вы пришли. Садитесь за стол, всё уже готово.
За обеденным столом атмосфера была непринужденной, но я не мог избавиться от ощущения, что между Джинву и Алексом циркулирует какое-то особое, тайное электричество. Алекс то и дело бросал на мужа быстрые взгляды, а Джинву незаметно сжимал его пальцы под столом. Мой сын практически не прикоснулся к еде, лишь молча наблюдал, как Алекс с поразительным аппетитом уплетает уже третий кусок арбуза, заедая его солеными крекерами.
– Алекс, дорогой, у тебя всё в порядке с аппетитом? – с легкой улыбкой спросила Кён Хе, заметив это странное гастрономическое сочетание. – Арбуз с солью?
Алекс внезапно замер, крекер застрял у него во рту. Он густо покраснел, его фарфоровая кожа мгновенно покрылась пунцовым румянцем. Он бросил умоляющий взгляд на Джинву.
– Я... ну... мне просто очень захотелось, – пробормотал блондин, опуская глаза.
Джинву глубоко вздохнул. Его плечи расправились, и вокруг него на мгновение колыхнулась тяжелая, царственная аура, которая тут же исчезла, сменившись абсолютной тишиной. Он отложил приборы и посмотрел прямо на нас.
– Отец, мама. Мы пригласили вас не просто на ужин, – произнес Джинву. Его голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. – Три года назад, когда Алекс был тяжело ранен в том подземелье S-ранга... я едва не потерял его. Вы помните.
Я кивнул. Тот день я не забуду никогда. Джинву тогда чуть не уничтожил весь данж голыми руками от ярости, когда Алекса пронзил проклятый клинок ассасина.
– Чтобы спасти его, мне пришлось влить в него огромное количество своей маны, – продолжил сын, его взгляд стал невероятно серьезным. – Сила Теневого Монарха — это не просто энергия разрушения. Это сила, управляющая законами жизни и смерти. Моя тьма... она буквально перестроила организм Алекса на клеточном уровне, чтобы адаптировать его к моему присутствию, к нашей связи. Врачи Ассоциации долго не могли понять изменения в его магическом фоне.
Я нахмурился, не совсем понимая, к чему ведет сын. Мужской организм мага молнии... перестройка маной? Кён Хе, сидевшая рядом, вдруг резко выдохнула, прижав ладонь к губам. Женская интуиция, видимо, сработала быстрее моего аналитического ума.
Алекс тем временем дрожащими руками достал из кармана фартука белый конверт и положил его на центр стола.
– Мы... мы сделали магическое сканирование и УЗИ в секретном медицинском центре Ассоциации три дня назад, – тихо, почти шепотом сказал Алекс, и его небесно-голубые глаза наполнились слезами. – Врачи сказали, что это чудо. Статистическая аномалия, невозможная для обычных людей. Но магия Джинву создала внутри меня... условия для новой жизни.
Джинву протянул руку, взял конверт и вытащил из него черно-белый снимок. Он передал его мне.
Я взял листок бумаги. Мои пальцы, привыкшие держать оружие, вдруг начали мелко дрожать. На термобумаге, среди темных и светлых зон магического излучения, отчетливо виднелись два крошечных, но абсолютно сформировавшихся силуэта. Два маленьких кокона, окруженных едва заметной, пульсирующей теневой аурой, которая даже со снимка отзывалась во мне родной кровью.
– Две жизни, – голос Джинву сорвался, став тихим и хриплым. – Два мальчика, отец. Срок двенадцать недель. Они развиваются абсолютно нормально. Моя сила защищает их изнутри.
В комнате повисла оглушительная тишина. Писк настенных часов казался громом.
Два мальчика. Внуки.
Я смотрел на снимок, и перед моими глазами пронеслась вся жизнь моего сына. Его тяжелое детство, когда я пропал. Его вечная борьба за выживание в ранге Е. Его превращение в Монарха. Его разбитое сердце после предательства женщины, которая отвергла саму идею продолжения его рода. И теперь... этот парень, этот светлый, искрящийся маг, который отдал Джинву всего себя, совершил невозможное. Природа и магия отступили перед их любовью.
– Господи... – Кён Хе уже не сдерживала слез. Она поднялась со стула, обошла стол и буквально упала на колени перед сидящим Алексом, бережно обнимая его за талию и прижимаясь лицом к его животу. – Мальчики мои... Боже мой, Алекс... Спасибо тебе... Спасибо!
Алекс всхлипнул, закрывая лицо руками, и его плечи задрожали. На его фарфоровой коже заплясали крошечные, безвредные искорки золотистых молний — проявление переполнявших его эмоций.
– Мама Кён Хе, я... я так боялся, что вы посчитаете это неправильным, – сквозь слезы прошептал он. – Что это противоестественно...
– Глупости! – Я поднялся, чувствуя, как к горлу подкатывает тяжелый комок. Я подошел к сыну и положил свою тяжелую ладонь ему на плечо. Джинву поднял на меня взгляд. В его серых глазах больше не было грозовых туч. Там был свет. Чистый, первозданный свет триумфа жизни над смертью. – Сын... это величайший дар. Ты — Монарх Теней, повелитель мертвых, но сегодня ты доказал, что твоя сила — это сила самой жизни.
Джинву встал, и мы обнялись. Он был выше меня, сильнее, его мощь могла сокрушить миры, но сейчас он прижимался ко мне, как тот маленький мальчик, которого я когда-то оставил в Сеуле, уходя в подземелье.
– Спасибо, отец, – тихо прошептал он мне в плечо.
Я отстранился и повернулся к Алексу. Парень смотрел на меня снизу вверх, всё еще немного испуганно, вытирая слезы рукавом фартука. Я подошел к нему, опустился на одно колено, чтобы быть с ним на одном уровне, и осторожно взял его за руку. Его ладонь была теплой, пронизанной легким током.
– Алекс, – сказал я, глядя прямо в его небесно-голубые глаза. – Ты вернул мне сына, когда он был готов навсегда уйти во тьму. А сегодня ты подарил нашей семье будущее, которое у нас когда-то украли. Ты — настоящий Сон. И я горжусь тем, что ты мой зять. А эти мальчики... клянусь тебе, старый воин еще силен. Я лично буду учить их держать равновесие, когда они начнут ходить, и никакая тварь из Бездны не посмеет подойти к ним.
Алекс снова расплакался, но теперь это были слезы абсолютного счастья. Он порывисто обнял меня за шею, утыкаясь носом в мое плечо.
– Они будут очень сильными, папа Иль Хван, – прошептал он, шмыгая носом. – Джинву уже заставил Бера и Игриса составить план охраны детской комнаты на двадцать четыре часа в сутки. Бедный Бер вчера весь вечер тренировался правильно держать плюшевого медведя, чтобы не порвать его когтями.
Я не выдержал и громко рассмеялся. Представить великого муравьиного короля Бера, грозу охотников, нянчащего младенцев — это было зрелище, стоящее того, чтобы жить.
Джинву подошел сзади, мягко обнимая Алекса за плечи и притягивая его к своей груди. Его огромные ладони осторожно легли на живот мужа, туда, где под защитой темной маны бились два крошечных сердца. На лице Монарха играла та самая спокойная, умиротворенная улыбка, которую я мечтал увидеть все эти годы.
– Ну что, – Кён Хе поднялась, вытирая глаза платком, но ее лицо сияло. – Раз уж у нас такие новости... Алекс, где твой персиковый пирог? Беременным нельзя волноваться на голодный желудок, а уж тем более, когда внутри растут будущие наследники Теневого трона!
– Точно! Пирог! – Алекс подпрыгнул на месте, мгновенно забывая о слезах. – Джинву, помоги мне достать его, он горячий!
Сын послушно пошел за своим мужем на кухню, на ходу что-то негромко и ласково выговаривая ему за излишнюю поспешность.
Я вернулся на свое место и снова посмотрел на снимок УЗИ, оставшийся на столе. Черно-белые контуры двух маленьких жизней.
Прошлое, с его предательствами, болью и одиночеством, окончательно отступило, превратившись в блеклый пепел. Тьма, которая когда-то пугала весь мир, в этом доме стала колыбелью для нового рассвета. И я знал, что теперь род Сон не просто защищен — он благословен самой чистой и сильной магией на свете. Магией любви, которая оказалась сильнее законов природы.