Свет для монарха
Цена фальшивого золота
– Милая, ты уверена, что нам нужно столько вещей? Нашим внукам всего месяц, они физически не смогут износить все эти костюмчики за неделю.
Я с трудом удерживал в руках три огромных бумажных пакета, из которых высовывались плюшевые ушки, мягкие пледы и какие-то баночки с особым питанием. Кён Хе, моя жена, даже не повернулась в мою сторону, продолжая укладывать в четвертую сумку контейнеры с домашней едой. Ее глаза горели тем самым праведным огнем материнского и теперь уже бабушкиного энтузиазма, против которого у меня никогда не было оружия.
– Иль Хван, не ворчи, – мягко, но решительно оборвала она мои попытки воззвать к логике. – Сухо и Юкио — не обычные дети. Ты сам видел, как Сухо вчера пытался перетащить свою погремушку через теневой карман! Им нужна особая одежда, которая выдержит всплески маны. А Алексу нужно восстанавливаться. Подумать только, прошел почти месяц, прежде чем его магические каналы полностью стабилизировались после родов. Мой зять совершил настоящее чудо, и я не позволю ему голодать или утруждать себя готовкой.
Я лишь улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по груди. Моя жена была абсолютно права. Этот месяц стал для всей нашей семьи временем невероятного облегчения и счастья. Алекс, наш зять, действительно отдал много сил, чтобы выносить и родить двух здоровых мальчиков, чья суммарная мана могла бы напугать половину Ассоциации охотников. Джинву оберегал его как величайшую драгоценность, и мы с Кён Хе полностью разделяли это чувство.
Мы вышли из дома и направились через тихий, зеленый парк в сторону уединенного квартала, где располагался особняк сына. Погода стояла чудесная: легкий весенний ветерок шелестел листвой, а солнце приятно пригревало. Я нес пакеты, а Кён Хе шла рядом, бережно держа в руках термостакан с особым травяным чаем, который она заварила специально для Алекса — для укрепления сил и успокоения нервов.
Мы шли, тихо обсуждая, на кого из отцов малыши похожи больше. Сухо явно пошел в породу Сон — темные волосики, серьезный взгляд. А вот Юкио... Юкио был точной копией Алекса. Настоящий фарфоровый ангел с черными пушистыми прядями и невероятными, чистейшими небесно-голубыми глазами, которые, казалось, вобрали в себя весь свет этого мира. Каждый раз, глядя на зятя и внука, я поражался, насколько красивыми могут быть люди. Алекс с его атлетичным телосложением, ростом в 185 сантиметров, дерзко выбритыми висками и этой сияющей, солнечной аурой мага молний был прекрасен. Но его главным украшением была искренность. Та самая искренность, которая когда-то спасла моего сына от вечной тьмы.
Наши мирные размышления были прерваны, когда на аллее парка, прямо перед нами, соткалась изящная, до боли знакомая фигура.
Я инстинктивно замедлил шаг, чувствуя, как внутри просыпается старая, глухая ярость.
Ча Хэ Ин.
Она стояла посреди дорожки, преграждая нам путь. Выглядела она как обычно — безупречно, дорого, изысканно. Идеальная укладка, высокомерный взгляд сильнейшей женщины-охотницы Кореи, напускная строгость, которая когда-то казалась обществу признаком аристократизма. Но сейчас, после трех лет жизни рядом с Алексом, эта «красота» Хэ Ин казалась мне фальшивой, мертвой, словно пластиковая роза на витрине магазина. В ней не было тепла. В ней не было той живой, искрящейся энергии, от которой наш дом буквально дышал счастьем. Одни только глаза Алекса стоили дороже всей этой напыщенной женщины с ее идеальным имиджем.
– Мистер Сон, миссис Сон, – произнесла Хэ Ин, слегка наклонив голову в знак приветствия. Ее голос был ровным, но я уловил в нем нотки скрытого напряжения. – Какая неожиданная встреча.
Кён Хе замерла. Я почувствовал, как воздух вокруг моей жены мгновенно похолодел. Мать, которая видела, как ее старший сын год исходил на теневой пепел из-за предательства этой особы, не забыла ничего.
– Охотница Ча, – холодно ответил я, делая шаг вперед и слегка заслоняя собой жену. – Мы спешим. Если у вас есть дела к Ассоциации, обратитесь к председателю.
– Я здесь не по делам Ассоциации, – Хэ Ин сделала полшага к нам, и ее идеальные брови слегка сдвинулись к переносице. В ее глазах промелькнуло то, что она, должно быть, считала «искренним сожалением». – Я пришла, потому что узнала... до меня дошли слухи о Джинву. О том, что он... женился. И что у него появились дети.
Она сделала паузу, ожидая нашей реакции, но мы молчали. Мое лицо оставалось каменным, а Кён Хе лишь сильнее сжала свой термостакан.
– Я думаю, это какая-то ошибка, – продолжила Хэ Ин, и в ее голосе прорезались те самые эгоистичные, капризные нотки, которые Джинву когда-то отказывался замечать. – Джинву не мог так поступить. Мы ведь были Золотой Парой. Весь мир смотрел на нас. Наш союз был идеален для имиджа Кореи, для будущего охотников. Я... я поняла, что совершила ошибку тогда. Я была слишком увлечена карьерой, но сейчас я готова всё исправить. Я люблю его. Мы должны помириться. Джинву просто пытается отомстить мне, связавшись с этим... иностранным магом. Это ведь просто фикция для прессы, верно? Мужчина не может родить ребенка, это абсурд! Джинву должен вернуться ко мне, ради нашего общего будущего, ради нашего статуса.
Она говорила это с такой уверенностью, с такой непоколебимой верой в собственную исключительность, что мне на секунду показалось, будто у этой женщины полностью отсутствует связь с реальностью. Она стояла здесь и рассуждала об «имидже», о «статусе» и «золотой паре», полностью проигнорировав тот факт, что три года назад она хладнокровно, втайне от отца, убила собственного ребенка, просто чтобы не испортить фигуру для фотосессий.
Я открыл рот, чтобы поставить ее на место так, как умеет только бывший охотник S-ранга, но Кён Хе опередила меня.
Моя тихая, мягкая, вечно улыбающаяся жена сделала шаг вперед. Ее движения были настолько быстрыми, что Хэ Ин, несмотря на свои рефлексы S-ранга, даже не успела выставить блок.
*Хлёсткий, звонкий удар ладони о щеку разорвал тишину парка.*
Голова Хэ Ин дернулась в сторону. На ее идеальной, бледной коже мгновенно расцвело багровое пятно. Она застыла, широко распахнув глаза от шока и унижения, не в силах поверить, что обычная женщина, не имеющая ранга, посмела поднять на нее руку.
– Закрой свой рот, – голос Кён Хе прозвучал негромко, но в нем было столько леденящей, материнской ярости, что даже у меня по спине пробежали мурашки. – Как у тебя только наглости хватило прийти сюда и произносить его имя? Как у тебя язык повернулся говорить о любви после того, что ты сделала?
– Миссис Сон... – Хэ Ин попыталась вернуть себе прежнее высокомерие, хватаясь за горящую щеку. – Вы не понимаете, общественное мнение...
– Мне плевать на твое общественное мнение! – Кён Хе сделала еще один шаг, буквально заставляя сильнейшую охотницу отступить. – Ты меркантильная, пустая тварь, Ча Хэ Ин. Мой сын год ходил как мертвец из-за твоего «имиджа». Ты убила его ребенка, ты растоптала его доверие, ты использовала его силу как украшение для своей карьеры! И теперь, когда он наконец-то счастлив, когда он нашел человека, который любит его самого, а не его титул Монарха, ты приползаешь обратно?
Хэ Ин тяжело дышала, ее идеальный фасад трещал по швам, обнажая уродливую, уязвленную гордость.
– Этот блондин... он никогда не сможет дать Джинву то, что могла дать я! – выплюнула она, теряя контроль. – Я сильнейшая женщина! Наш статус...
– Этот блондин, как ты выразилась, – Кён Хе прищурилась, и в ее глазах отразилось глубочайшее презрение, – отдал свою жизнь, чтобы прикрыть спину моего сына в подземелье. Этот блондин вытащил Джинву из той могилы, в которую ты его зарыла. Он подарил нашему сыну тепло, семью и двух прекрасных мальчиков, рискуя собственным телом и магией! Алекс — настоящее сокровище, чистый, искренний ребенок, которого мы любим всей душой. А ты...
Кён Хе резко сорвала крышку со своего термостакана.
– ...ты просто мусор. Старая, грязная привычка, которая пытается прицепиться к чужому счастью.
Одним точным, резким движением моя жена выплеснула всё содержимое стакана прямо в лицо Ча Хэ Ин.
Горячий, ароматный персиково-травяной чай хлынул на безупречную прическу охотницы, потек по ее лицу, пачкая дорогой дизайнерский плащ и блузку. Хэ Ин судорожно вздохнула, отплевываясь и пытаясь стереть липкую жидкость с глаз. Ее идеальный образ был уничтожен за секунду. Теперь она выглядела жалкой, мокрой и нелепой.
– Если я еще хоть раз увижу тебя рядом с моим сыном, моим зятем или моими внуками, – тихо, но отчетливо произнесла Кён Хе, закручивая пустой стакан, – я лично попрошу Джинву стереть твое имя из всех реестров Ассоциации. А теперь пошла вон с нашей дороги.
Хэ Ин стояла, дрожа то ли от холода, то ли от бессильной ярости. Она посмотрела на меня, надеясь найти поддержку, но я лишь смерил ее ледяным взглядом сверху вниз. Мой рост в 180 с лишним сантиметров и аура старого воина окончательно раздавили ее остатки смелости. Поняв, что здесь ей не рады и никто не собирается играть по ее правилам, она резко развернулась и, едва ли не переходя на бег, скрылась за поворотом аллеи.
Я глубоко выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает плечи. Перевел взгляд на жену. Кён Хе тяжело дышала, ее щеки горели румянцем, но в глазах было такое колоссальное удовлетворение, что я не смог сдержать тихий смех.
– Милая, – я подошел ближе, перехватывая пакеты поудобнее, чтобы освободить одну руку и обнять ее за плечи. – Это было... монументально. Не знал, что ты умеешь так бить.
– Я защищаю свою семью, Иль Хван, – Кён Хе поправила волосы и вздохнула, ее голос снова стал прежним, мягким и теплым. – Жаль только чай. Я ведь заваривала его для Алекса, с персиковыми листочками, как он любит. Придется заварить новый, когда придем.
– Ничего, у Джинву наверняка есть запасы, – я поцеловал ее в макушку. – Пойдем. Нас ждут наши мальчики.
Мы продолжили свой путь. Та грязь, которую попыталась принести с собой Ча Хэ Ин, даже не коснулась нас. Она осталась там, на мокрой от чая дорожке парка, растворившись в прошлом, которому больше не было возврата.
Когда мы подошли к воротам особняка Джинву, ворота сами гостеприимно распахнулись. На крыльце дома нас уже ждали.
Джинву стоял, прислонившись к косяку двери, широкоплечий, высокий, в простой домашней одежде. Его серые глаза, в которых больше не было и следа тех грозовых туч, что пугали мир, смотрели на нас с мягкой, приветливой улыбкой. А рядом с ним, чуть подавшись вперед, стоял Алекс.
Наш зять выглядел просто чудесно. Его блондинистые волосы были забавным образом растрепаны, на плече лежала белая детская пеленка, а в руках он держал маленького Юкио, который увлеченно сосал свой кулачок, переводя свои огромные небесно-голубые глаза с отца на нас. Из глубины дома доносился требовательный крик Сухо, которого, судя по всему, пытался развлечь Бер, судя по характерному тихому щебетанию муравьиного короля.
– Мама! Папа! – звонко крикнул Алекс, сияя своей неповторимой, солнечной улыбкой, от которой на его фарфоровых щеках появились ямочки. – Ну наконец-то! Джинву уже хотел отправлять Игриса искать вас. Заходите скорее, у нас как раз остыл манговый пирог!
– Идем, дорогой, идем, – Кён Хе буквально расцвела, ускоряя шаг.
Я шел следом за ней, глядя на эту картину, и понимал, что всё в этом мире встало на свои места. Мой сын прошел через ад, потерял иллюзии, но в итоге обрел настоящее, нерушимое счастье. Он построил дом, полный света, любви и детского смеха. Он нашел свое истинное сокровище в лице этого искреннего, преданного парня.
А фальшивое золото... фальшивое золото пусть остается в грязи. Ему никогда не сравниться с блеском настоящей жизни.