Свет для монарха
Цена безумия
Портал, сотканный из чистой, мягкой тьмы, медленно закрылся, поглотив силуэты моей матери, Алекса и наших сыновей. Я лично настоял на том, чтобы они немедленно покинули это место. Алекс, хоть и держался стойко, тратил последние крохи своей маны, чтобы сдерживать дрожь в руках. Его небесно-голубые глаза, обычно полные безграничного тепла и радости, сейчас отражали глубокую, изнуряющую усталость. Он отдал всего себя, защищая Сухо и Юкио, и теперь ему требовался абсолютный покой в безопасном месте — в загородном доме моих родителей, который был защищен не хуже военной базы.
Когда последняя искра пространственной магии растаяла в воздухе, на разрушенном дворе нашего особняка воцарилась оглушительная, мертвая тишина. Весенний ветер лениво гонял по земле серую пыль, смешанную с запахом озона и горелой плоти.
Я остался один. Вернее, не совсем один. Рядом со мной, скрестив руки на груди, стоял мой отец, Чои Иль Хван. Его высокая, широкоплечая фигура казалась недвижимым изваянием на фоне руин, которые еще час назад были нашим семейным гнездом.
Вокруг нас, словно жуткие памятники человеческой глупости, лежали тела двадцати наемников. Алекс не пощадил никого. Их обугленные доспехи и разорванное высокоранговое снаряжение красноречиво говорили о том, какая буря бушевала здесь всего несколько минут назад.
Я медленно пошел вперед, хрустя обломками кирпича под подошвами тяжелых ботинок. Мой рост в 192 сантиметра и клубящаяся вокруг тела темная аура Теневого Монарха заставляли даже тени погибших наемников испуганно сжиматься, предчувствуя неизбежное. Мои серые глаза, похожие на грозовую тучу, были устремлены в самый центр этого побоища.
Там, среди обломков мраморной колонны, лежала Ча Хэ Ин.
Алекс сломал ей шею — я видел это отчетливо. Обычный человек, да и большинство охотников, погибли бы мгновенно. Но Хэ Ин всё еще дышала. Ее изможденное, неестественно состарившееся лицо, покрытое глубокими морщинами, дергалось в конвульсиях. Из уголков ее губ толчками вытекала темная, почти черная кровь. Вокруг ее груди слабо пульсировало грязно-красное свечение — след от какого-то запретного артефакта Бюро охотников или темного эликсира, который она, должно быть, приняла перед нападением, чтобы насильно удерживать жизнь в своем увядающем теле.
Я остановился над ней, глядя сверху вниз. В моем сердце не было ни ярости, ни жалости. Только бесконечное, леденящее душу отвращение.
– Хэ Ин, ты совсем сошла с ума, – тихо произнес я, и мой голос прозвучал как шелест сухих листьев на кладбище.
Она вздрогнула от звука моего голоса. Ее мутные, подернутые пеленой безумия глаза с трудом сфокусировались на мне. В этих глазах, когда-то принадлежавших гордой «сильнейшей женщине Кореи», теперь не осталось ничего, кроме фанатичной, ядовитой одержимости.
– Джин... ву... – ее голос превратился в сухое, прерывистое клокотание. Она попыталась протянуть ко мне свою сморщенную, обожженную молниями руку, но пальцы лишь бессильно скребли по окровавленной земле. – Ты... ты пришел за мной... Ты уничтожишь... этого блондина... Наша... золотая пара... Мы должны...
– Замолчи, – оборвал я ее, даже не шелохнувшись. – Твоя «золотая пара» умерла в тот день, когда ты убила нашего ребенка ради своих контрактов и фигуры. Всё, что ты видишь вокруг — это финал твоего собственного безумия.
Хэ Ин хрипло, уродливо рассмеялась, выплевывая сгустки крови на обломки камней.
– Он... он не мужчина... он монстр... – прошептала она, и в ее взгляде вспыхнула дикая, предсмертная ненависть. – Мужчина не может... рожать детей... Это против природы... Джинву, я хотела... спасти тебя от этого позора... Весь мир... весь мир смеется над тобой... Ты Монарх... ты должен быть со мной...
Отец зловеще шагнул вперед, и вокруг него вспыхнула золотистая мана охотника S-ранга. Его лицо было суровым, а в глазах читалось желание лично закончить то, что начал Алекс.
– Иль Хван, подожди, – я мягко поднял руку, останавливая отца. – Не пачкай руки об этот мусор. Ее время и так истекло. Запретный артефакт, который она использовала, чтобы выжить после удара Алекса, сейчас выжигает остатки ее души.
Я снова посмотрел на Хэ Ин. Фиолетовое пламя, признак моей истинной, божественной силы, на мгновение вспыхнуло в моих глазах, заставив ее затрепетать от первобытного страха.
– Алекс — мой муж, – раздельно, вбивая каждое слово в ее угасающее сознание, произнес я. – Он подарил мне то, чего ты никогда не была способна понять или дать. Он подарил мне искренность, тепло и семью. Мои сыновья, Сухо и Юкио — это продолжение моей жизни, а не инструмент для пиара. Ты пришла сюда, чтобы забрать их жизни, но в итоге принесла сюда свою собственную смерть.
– Нет... – Хэ Ин судорожно глотнула воздух, чувствуя, как грязно-красное свечение вокруг ее сердца начинает стремительно тускнеть. – Я... я Ча Хэ Ин... Я не могу... умереть так... Джинву, спаси меня... Восстанови мой ранг... Сделай меня своей тенью! Я буду служить тебе...
Она умоляюще смотрела на меня, надеясь на то, что моя способность поднимать мертвых дарует ей бессмертие. Она до последнего момента оставалась эгоистичной, пустой тварью, мечтающей лишь о силе и статусе.
– Ты не достойна стать частью моего воинства, – ледяным шепотом ответил я. – Мои солдаты — это верные воины, павшие с честью. Твоя участь — это пустота. Твоя душа развеется пеплом, и никто в этом мире больше не вспомнит твое имя.
Красная вспышка внутри ее груди с громким треском лопнула. Глаза Ча Хэ Ин широко распахнулись, застывая в немом крике ужаса и осознания собственного краха. Ее тело в последний раз выгнулось и обмякло, окончательно превращаясь в безжизненную, иссохшую оболочку.
Она была мертва. Окончательно и бесповоротно.
Я глубоко вздохнул, чувствуя, как с уходом этой женщины воздух вокруг стал чище. Повернулся к отцу. Тот молча смотрел на тело Хэ Ин, а затем перевел взгляд на меня.
– Она была безумна, Джинву, – негромко произнес отец, опуская руки. – Но меня беспокоит другое. Как эти наемники смогли проникнуть на территорию Кореи и обойти радары Ассоциации? Двадцать человек ранга А и S — это целая армия. Кто-то очень влиятельный помог им скрыться.
– Я уже знаю, как найти ответы, – ответил я, и мои глаза снова стали серыми, как грозовое небо.
Я повернулся к телам наемников, которые лежали чуть поодаль. Поднял руку, позволяя своей теневой мане хлынуть из пальцев и покрыть землю плотным, иссиня-черным ковром. Пространство вокруг нас задрожало, подчиняясь воле своего истинного правителя.
– Восстаньте, – негромко, но властно скомандовал я.
Из тел погибших ликвидаторов начали подниматься темные, клубящиеся силуэты. Черный дым обретал форму доспехов, а вместо глаз у них загорались зловещие синие огни. Двадцать теневых солдат мгновенно опустились на одно колено предо мной, склонив головы в знак абсолютного подчинения.
Я подошел к самому крупному из них — судя по остаткам маны, это был лидер наемников, высокоранговый маг-убийца из международной подпольной организации.
– Кто нанял вас? – спросил я, и мой голос разнесся в головах теневых солдат ментальным приказом, против которого невозможно было устоять. – Кто помог вам пересечь границу и предоставил координаты моего дома?
Теневой силуэт лидера задрожал, его мана заискрила, передавая мне информацию напрямую, минуя слова. Перед моим мысленным взором пронеслись образы: секретные встречи в темных кабинетах, передача фальшивых документов, лица чиновников из Ассоциации охотников, которые позарились на огромные деньги, предложенные зарубежными гигантами, желавшими ослабить позиции Теневого Монарха. Они использовали Ча Хэ Ин как слепое орудие, умело сыграв на ее уязвленной гордости и безумии, чтобы ее руками нанести удар по моему самому уязвимому месту — по моей семье.
– Вице-председатель Корейской Ассоциации и три представителя зарубежного синдиката, – медленно произнес я, возвращаясь в реальность. Мои кулаки сжались с такой силой, что воздух вокруг пальцев застонал. – Они думали, что смогут остаться в тени, подставив сумасшедшую старуху.
Отец подошел ближе, его лицо потемнело от гнева.
– Они перешли все границы, сын. Покушение на детей Монарха — это объявление войны. Что ты собираешься делать?
– Я уничтожу их, отец, – ответил я, и в моем голосе не было эмоций, только чистая, математическая констатация факта. – Всех до единого. К утру от их синдикатов и их влияния не останется даже воспоминания. Бер и Беллион уже получили приказы. Моя армия теней не знает жалости к тем, кто пытается пролить кровь моих близких.
Я повернулся к своим новым теневым солдатам и взмахом руки отправил их в свое пространственное хранилище. Затем посмотрел на руины нашего особняка. Этот дом был дорог нам, здесь мы провели три счастливых года с Алексом, здесь родились наши мальчики. Но стены можно отстроить заново. Главное — то, что моя настоящая крепость, моя истинная сила, сейчас находится под защитой моей матери и отца, живая и невредимая.
– Отец, возвращайся к маме и Алексу, – сказал я, поворачиваясь к Чои Иль Хвану. – Присмотри за ними, пока я улаживаю этот вопрос. Алекс потратил много сил, он может быть уязвим, если кто-то еще попытается совершить глупость.
Отец понимающе кивнул и положил свою тяжелую, теплую ладонь мне на плечо.
– Будь беспощаден, Джинву. Защити свое будущее. Мы ждем тебя дома.
Я коротко кивнул. Отец сделал шаг назад и активировал свой свиток телепортации, исчезая во вспышке света.
Я остался один среди разрушенного двора. Ветер утих, словно сама природа замерла в ожидании той бури, которую я собирался обрушить на головы предателей. Я бросил последний взгляд на безжизненное тело Ча Хэ Ин. Ее фальшивое величие, ее эгоизм и ее жажда славы привели ее к этому бесславному концу на грязной земле. Она хотела разрушить мой мир, но лишь ускорила свое собственное падение.
Я закрыл глаза, настраиваясь на магические маркеры предателей, чьи лица только что открыл мне теневой солдат. Моя тьма рванулась во все стороны, окутывая Сеул невидимой, удушающей сетью.
– Начнем, – тихо произнес я в пустоту.
Шагнув в собственную тень, я исчез, оставляя руины позади. Эту ночь Сеул запомнит надолго. К утру мир узнает, что бывает с теми, кто осмеливается посягнуть на покой Теневого Монарха и его семьи. Но среди этой грядущей крови и разрушения мое сердце оставалось спокойным. Я знал, ради чего сражаюсь. Ради звонкого смеха Алекса, ради вкуса персикового пирога на нашей кухне и ради двух крошечных мальчиков, которые спали сейчас под бдительным присмотром моих близких. И этот свет я не отдам никому.