← Назад к обзору

Свет в темноте

Блеск заколок и тени подземелий

Утро понедельника в Гриффиндорской башне всегда напоминало растревоженный улей, но для Лиззи Грэтхем оно началось с особенного ритуала. Солнечный луч, пробившийся сквозь остатки ночных туч, упал на ее подушку, и девочка распахнула глаза с непривычным воодушевлением. Ей хотелось перемен. Ей хотелось стряхнуть с себя липкий страх вчерашней темноты и холодный взгляд ледяных глаз Эвана Розье, который преследовал ее в коротких снах.

– Ли-иззи, ты чего вскочила так рано? – пробормотала Мэри Макдональд, зарываясь глубже в одеяло.

– Просто... хорошее настроение! – отозвалась Лиззи, уже стоя перед высоким зеркалом.

Она начала с волос. Обычно ее вьющиеся темные локоны жили своей жизнью, создавая вокруг головы мягкое облако, но сегодня она решила их приручить. Она аккуратно подкалывала пряди серебристыми заколками в виде крошечных звезд, которые подарила ей мама на Рождество. Каждая заколка послушно ложилась на свое место, и Лиззи то и дело касалась их пальцами, проверяя, крепко ли они держатся. Ей было жизненно важно, чтобы всё было идеально на ощупь.

Затем пришел черед духов. Флакон из тяжелого стекла хранил аромат лаванды и ванили — запах дома, запах безопасности. Лиззи брызнула немного на запястья и за уши, а затем, по своей привычке, слегка коснулась кончиками пальцев шеи, словно запечатывая аромат. Она надела чистую мантию, тщательно разгладив каждую складку, и прикрепила к воротнику брошь с гриффиндорским львом. В зеркале отражалась девушка с сияющими глазами и мягким румянцем.

– Ты сегодня выглядишь так, будто собралась на бал к министру, – Эшли Де Бон вошла в комнату, на ходу застегивая пуговицы. Она остановилась и принюхалась. – Ох, Лиззи, от тебя пахнет просто волшебно. Лаванда?

– И немножко ванили, – улыбнулась Лиззи, подходя к подруге и легонько сжимая ее локоть. – Тебе нравится?

– Очень. Это тебе идет гораздо больше, чем вчерашние слезы из-за темноты. Идем, пока Поттер и Блэк не съели весь бекон.

В Большом зале жизнь била ключом. Стоило девочкам переступить порог, как на них обрушилась волна тепла и запаха свежей выпечки.

– Ого! – Сириус Блэк первым заметил их приближение. Он отодвинулся, освобождая место для Лиззи рядом с собой. – Ли-иззи, ты сегодня просто ослепительна. Что за звезды в волосах? Решила затмить небосвод?

– Спасибо, Сириус, – Лиззи присела рядом, и он тут же по-дружески приобнял ее за плечи. – Это просто заколки.

– Не просто заколки, – вставил Джеймс, отрываясь от тарелки. Его очки чуть сползли на нос, но взгляд был восхищенным. – Ты выглядишь очень... вдохновляюще. Знаешь, после вчерашней победы и твоего сегодняшнего вида я чувствую, что могу сдать Ж.А.В.А. прямо сейчас, даже не открывая учебников.

– Не преувеличивай, Сохатый, – рассмеялся Римус, но тут же повернулся к Лиззи и мягко добавил: – Но они правы. Ты сегодня светишься. И аромат... очень успокаивающий.

Лиззи расцвела от комплиментов. Она чувствовала себя защищенной в этом кругу тепла и дружбы. Она потянулась за кувшином с соком, и ее рука случайно коснулась руки Питера. Тот вздрогнул, но улыбнулся.

– Ты сегодня какая-то другая, Лиззи, – пропищал он. – Очень красивая.

– Спасибо, Питер!

Радость утра омрачилась лишь одним — расписанием. Первым уроком значилось Зельеварение. А это означало спуск в подземелья, в царство холода, сырости и Слизерина.

– Только не подземелья, – вздохнула Лиззи, когда они гурьбой покидали зал. – Там всегда так... неуютно.

– Мы рядом, Ли-иззи, – Сириус подмигнул ей, но его лицо посуровело, когда они начали спускаться по каменным лестницам.

Чем ниже они спускались, тем гуще становились тени. Факелы на стенах горели неровно, отбрасывая длинные, прыгающие тени, которые Лиззи так не любила. Она непроизвольно вцепилась в мантию идущей рядом Лили Эванс.

– Всё хорошо, Лиззи, – шепнула Лили, накрывая ее ладонь своей. – Это просто коридоры.

Возле кабинета Слизнорта уже стояли слизеринцы. Группа во главе с Эваном Розье и Барти Краучем занимала почти всё пространство у двери. Эван стоял, прислонившись к холодной стене, скрестив руки на груди. Его мантия была безупречно чистой, а лицо выражало крайнюю степень скуки, пока Барти что-то быстро и возбужденно нашептывал ему на ухо.

Когда гриффиндорцы подошли ближе, Розье поднял голову. Его взгляд, холодный и колючий, прошелся по компании Мародеров и остановился на Лиззи. Он заметил и её звезды в волосах, и то, как она судорожно сжимает руку Лили. На его губах заиграла тонкая, едва заметная усмешка, в которой не было ни капли тепла.

– Гляньте-ка, – громко произнес Барти, заметив Лиззи. – Наша маленькая цветочная фея спустилась в наши края. Ты не боишься, Грэтхем? Здесь ведь нет солнышка, чтобы твои заколки блестели.

– Оставь её в покое, Крауч, – огрызнулся Сириус, делая шаг вперед и заслоняя Лиззи.

– А то что, Блэк? – Эван Розье наконец подал голос. Он медленно оттолкнулся от стены и подошел ближе. Его присутствие ощущалось как ледяной сквозняк. – Будешь защищать свою ручную зверушку? Она так дрожит, что, кажется, сейчас рассыплется на части.

Эван остановился в паре шагов от Лиззи. Несмотря на страх, она не отвела взгляда. Она почувствовала, как от него пахнет чем-то горьким — полынью и старым пергаментом. Совсем не так, как пахли её друзья.

– Я не дрожу, – тихо сказала Лиззи, хотя её пальцы всё еще крепко сжимали ткань мантии Лили. – Просто здесь холодно.

– Здесь не холодно, – Розье сделал еще полшага, вторгаясь в её личное пространство. Он был намного выше, и его тень полностью накрыла её. – Здесь просто нет места для твоих глупых улыбок и дешевых духов. Твой запах лаванды здесь кажется вонью, Грэтхем. Он не сочетается с запахом крови и магии.

– Эван, хватит, – внезапно раздался голос Регулуса из-за его спины. Тот стоял чуть поодаль, выглядя заметно смущенным.

Розье не обернулся. Он продолжал смотреть на Лиззи, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то странное — не ненависть, а глубокое, искреннее недоумение. Словно он видел перед собой существо с другой планеты, чьи законы логики ему были недоступны.

– В класс! – зычный голос профессора Слизнорта прервал назревающую стычку.

Кабинет Зельеварения встретил их полумраком. Котлы уже стояли на столах, а полки, заставленные банками с заспиртованными ингредиентами, выглядели в тусклом свете особенно зловеще. Лиззи села за один стол с Лили, стараясь держаться поближе к свету единственной лампы, стоявшей на их рабочем месте.

– Сегодня мы будем готовить Умиротворяющую настойку, – объявил Слизнорт, радостно потирая руки. – Сложное зелье, требующее точности и... спокойствия.

Лиззи старалась сосредоточиться. Она резала корень валерианы, стараясь делать это ритмично, чтобы успокоить нервы. Но тени в углах кабинета казались ей живыми. Каждый раз, когда пламя под котлом колыхалось, тени на стенах пускались в пляс, и ей стоило огромных усилий не вскрикнуть.

– Лили, можно я... – Лиззи потянулась к руке подруги, просто чтобы почувствовать контакт.

– Конечно, дорогая, – Лили позволила ей на секунду сжать свое запястье.

Слизеринцы работали за соседним столом. Эван Розье двигался с пугающей грацией. Его движения были выверены до миллиметра, он не пролил ни капли, не совершил ни одного лишнего жеста. Он работал молча, в то время как Барти постоянно что-то комментировал, мешая окружающим.

В середине урока произошло то, чего Лиззи боялась больше всего. Один из факелов на стене внезапно зашипел и погас, выбросив облако едкого дыма. В ту же секунду лампа на их столе мигнула и погасла — видимо, закончилось масло или кто-то применил глухое заклинание.

Угол, где сидела Лиззи, погрузился в почти полную темноту.

Девочка замерла. Сердце мгновенно подскочило к горлу, перекрывая дыхание. Мир вокруг перестал существовать, осталась только эта густая, тяжелая тьма, которая, казалось, тянула к ней свои холодные руки.

– Лили... – прошептала она, но голос сорвался.

Она в панике вытянула руку в сторону, ища опору, ища чье-то тепло. Её пальцы наткнулись на что-то твердое и холодное — чью-то руку. Она вцепилась в нее мертвой хваткой, сжимая изо всех сил, чувствуя, как мелко дрожит всё её тело.

– Пожалуйста... – выдохнула она, зажмуриваясь, хотя в темноте это не имело значения.

– Пусти, – раздался резкий, ледяной голос прямо над её ухом.

Лиззи вздрогнула, но пальцы не разжала. Напротив, она придвинулась ближе к источнику голоса, ища защиты от темноты.

– Грэтхем, ты совсем лишилась рассудка? – прошипел голос. Это был Розье.

Лиззи почувствовала, как его рука, которую она так отчаянно сжимала, напряглась. Мышцы под тонкой тканью мантии были как каменные. Он попытался вырваться, но Лиззи, ведомая первобытным страхом, прижалась к его плечу, пряча лицо в складках его одежды. От него пахло той самой горькой полынью, и в этот момент этот запах стал для нее единственным ориентиром в пустоте.

– Темно... – всхлипнула она, почти не осознавая, что делает. – Пожалуйста, не уходи.

На несколько секунд воцарилась тишина. Лиззи слышала, как быстро бьется её собственное сердце, и... еще одно. Ритмичное, тяжелое сердцебиение совсем рядом.

Эван Розье замер. Он чувствовал, как эта девчонка прижимается к нему, как она дрожит, как её пальцы судорожно сжимают его предплечье. Это было немыслимо. Это было оскорбительно. Никто и никогда не смел прикасаться к нему так — с такой беззащитной, жалкой нуждой. Он должен был оттолкнуть её, должен был высказать всё, что думает о её слабости, должен был высмеять её перед всем классом.

Но он почему-то не шевелился. Его рука оставалась в её хватке. В этой темноте он вдруг почувствовал тепло, исходящее от неё — тепло лаванды и живого, испуганного сердца. Это тепло было настолько чуждым его ледяному миру, что на мгновение он просто забыл, как реагировать.

– Люмос, – негромко произнес голос Лили Эванс где-то справа.

Свет кончика палочки разрезал темноту. Лиззи моргнула, приходя в себя. Она увидела, что стоит, буквально повиснув на руке Эвана Розье. Его лицо было совсем близко — бледное, с резко очерченными скулами и глазами, в которых сейчас плескалось не презрение, а какое-то ошеломленное оцепенение.

Она тут же отпрянула, осознав, что произошло.

– Прости... я... – забормотала она, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. – Я просто... темнота...

Эван медленно опустил руку. Его взгляд снова стал холодным, как лед на озере в январе. Он медленно выпрямил мантию в том месте, где она её сжимала, словно очищая её от невидимой грязи.

– Ты психическая, Грэтхем, – произнес он негромко, но так, что каждое слово вонзилось в нее, как игла. – Твоя слабость вызывает отвращение. Еще раз коснешься меня — и я позабочусь о том, чтобы ты боялась не только темноты, но и собственного отражения.

Он развернулся и сел на свое место, не глядя на Барти, который уже открыл рот, чтобы выдать какую-то шутку.

– Эван, ты чего? – Барти хихикнул. – Надо было её толкнуть, она бы точно в котел свалилась!

– Заткнись, Барти, – отрезал Розье так, что Крауч мгновенно замолк.

Весь остаток урока Лиззи просидела как в тумане. Она чувствовала на себе взгляды друзей — обеспокоенный взгляд Лили, недоуменный Сириуса. Но больше всего она чувствовала спину Эвана Розье. Он сидел неподвижно, идеально выполняя задание, но Лиззи видела, как он время от времени сжимает и разжимает ту самую руку, за которую она держалась.

Когда прозвенел колокол, Лиззи первой выскочила из кабинета. Ей нужно было наверх, к свету, к солнцу, прочь из этих давящих стен.

– Лиззи! Постой! – Джеймс догнал её в коридоре. – Что это было? Этот урод тебя обидел?

– Нет, Джеймс, – она покачала головй, стараясь не расплакаться. – Он просто... он просто очень холодный.

– Я же говорил, – Сириус подошел с другой стороны и обнял её за плечи. – Не подходи к нему. Он ядовитый.

Лиззи кивнула, но в глубине души она всё еще чувствовала то мгновение в темноте. Она чувствовала, что под этим льдом и ядом скрывается что-то еще — что-то, что замерло от её прикосновения.

Вечером в гостиной Гриффиндора снова горел камин. Лиззи сидела на диване, окруженная друзьями, но мысли её были далеко. Она смотрела на огонь и думала о том, что Эван Розье — это человек, который сам выстроил вокруг себя ледяную крепость, чтобы никто не мог увидеть его темноту.

– Ли-иззи, ты спишь? – Мэри легонько толкнула её в бок.

– Нет, просто задумалась.

Она поднялась и подошла к окну. Шторы уже были задернуты, но Лиззи резким движением распахнула их. На небе сияла луна, заливая мир серебром.

«Он сказал, что мой запах лаванды — это вонь», – вспомнила она. – «Но он не оттолкнул меня сразу».

Лиззи прикоснулась к заколкам-звездам в своих волосах. Ей было страшно, да. Но где-то внутри, в самой глубине её доброго сердца, зародилось странное, нелогичное желание — когда-нибудь снова коснуться этого льда, просто чтобы проверить, сможет ли он когда-нибудь растаять.

Она еще не знала, что Эван Розье в ту же самую минуту сидел в темной гостиной Слизерина, глядя на свои пальцы, и всё еще чувствовал на них призрачное тепло гриффиндорской девчонки, которая боялась темноты. И это чувство злило его больше, чем любое поражение в квиддиче.