Свобода ветра
Точка плавления
Воздух в изолированном отсеке калибровки пах раскаленным кремнием, озоном и едва уловимым запахом оружейной смазки. Здесь, глубоко под бронированным брюхом флагмана, царил вечный полумрак, разрываемый лишь багровыми сполохами диагностических экранов да изумрудным мерцанием терминалов Вентуса.
На массивном гидравлическом ложе покоилась сфера Вайпер Гелиоса. Даже в свернутом состоянии, размером едва ли больше человеческого кулака, Бакуган Пайроса казался средоточием первобытной угрозы. Металлические пластины его гибридной брони слегка подрагивали, пропуская через себя импульсы охлаждающего геля, а из микроскопических вентиляционных щелей то и дело с шипением вырывались струйки сизого дыма.
– Эй, чайник со свистком! – раздался с соседней консоли звонкий, невыносимо ехидный голос. – Если ты продолжишь так пыхтеть, у профессора Клея замкнет его единственный оставшийся мозговой чип. Тебе бы сбавить обороты, пока твои хваленые титановые шестеренки не расплавились к чертовой матери!
Анемона, раскрыв все четыре аэродинамических лезвия, балансировала на самом краешке голографического проектора. Ее окуляр весело мигал ядовито-желтым светом, нагло уставившись на дракона.
Сфера Гелиоса дернулась. С тяжелым металлическим лязгом верхняя пластина сдвинулась, обнажив узкую прорезь, из которой полыхнуло чистым, концентрированным огнем.
– Закрой свой закрылок, жалкая букашка, – пророкотал Гелиос. Голос механизированного дракона был низким, скрипучим, полным подавляющей тяжести. – Еще одно слово, и я проверю температуру плавления твоих перышек лично. Без всяких симуляций.
– Ой-ой-ой, как страшно! – Анемона взвилась в воздух, сделала издевательскую мертвую петлю прямо над его корпусом и приземлилась на наплечник Амальтеи. – Слышала, Амаль? Наш грозный огнедышащий тостер угрожает даме! Да он от собственной ярости перегорит быстрее, чем доберется до поля боя. Ты видела его графики? Там же сплошные перегрузки! Ему не битвы нужны, а ведро холодной воды на голову!
– Замолчи, Анемона, – ровным тоном произнесла Амальтея, даже не поднимая глаз от мерцающей сенсорной панели.
Пальцы девушки в тонких черных перчатках без пальцев уверенно скользили по стеклу, выстраивая трехмерную модель энергетических потоков. Белоснежные волосы, перехваченные у затылка узким ремешком, мягко колыхались в такт движениям, а их неоново-зеленые кончики казались чужеродными яркими мазками на фоне строгой темной ткани ее жилета.
– Но он первый начал! – возмутилась Бакуган, встопорщив гребни.
– Я сказал: тише, – пророкотал Гелиос, и его ядро вспыхнуло ярче. – Твоя болтовня сбивает синхронизацию. Если расчеты собьются, девчонка ответит перед Спектрой.
– Амаль не девчонка, она боец! – огрызнулась Анемона. – И она только что спасла твой механический хвост, притащив данные от того земного ниндзя! Без нас ты бы так и остался грудой дымящегося металлолома!
– Анемона, в сферу, – не повышая голоса, скомандовала Амальтея.
Бакуган Вентуса тихо щелкнула створками, явно обидевшись, но спорить не посмела. С металлическим звоном она свернулась в гладкий изумрудный шар и замерла на магнитном захвате наплечника.
Амальтея сделала глубокий вдох. В тишине отсека ее дыхание прозвучало слишком отчетливо. Она устала. Битва в каньоне с Шуном Казами вымотала ее куда сильнее, чем она готова была признать даже перед собой. Но дело было не в физическом истощении. Слова земного бойца застряли в голове занозой, воспаляя старые раны. *«Зачем вест, способный чувствовать Вентус, служит тем, кто превращает Бакуганов в оружие?»*
Глупый мальчишка. Он ничего не понимал. Он не видел, как Совет Вестала вычеркивал имя ее семьи из списков граждан, как имущество отца уходило с молотка, а ее саму ждала судьба бесправной прислуги в нижних секторах столицы.
– Пытаешься совместить несовместимое, Амальтея?
Тихий, бархатный голос, не искаженный модулятором, заставил девушку мгновенно вздрогнуть и выпрямиться.
Она не услышала шагов. Спектра умел двигаться подобно тени хищника — абсолютно бесшумно, подчиняя себе само пространство вокруг.
Лидер Вексов стоял в паре шагов от нее. На нем не было его привычного алого плаща, лишь облегающий темный боевой костюм высшего командного состава, подчеркивающий широкие плечи и опасную, пружинистую стать воина. Но маска — серебряно-красная, скрывающая верхнюю половину лица, — оставалась на месте. Лишь тонкие, четко очерченные губы и волевой подбородок были открыты.
– Командующий, – Амальтея инстинктивно сделала шаг назад, упершись поясницей в холодный край консоли, и опустила руку вдоль тела. – Я не ждала вас в этом секторе. Гас сказал, что вы на закрытом совещании у принца Хайдрона.
– Хайдрон упивается собственным величием, слушая доклады Майлин о перемещении землян, – Спектра усмехнулся, медленно сокращая разделявшее их расстояние. – Пустая трата времени. Меня интересует реальная сила, а не визгливые амбиции избалованного мальчишки. Как продвигается интеграция?
– Код Вентуса успешно адаптирован, – доложила она, стараясь, чтобы голос звучал абсолютно бесстрастно, по уставу. Но близость этого человека, от которого исходила почти физически ощутимая волна жара и подавляющей власти, заставляла сердце предательски ускорять бег. – Скорость отклика сервоприводов Гелиоса увеличена на четырнадцать процентов. Мы сможем компенсировать инерцию тяжелой брони за счет искусственных восходящих потоков.
– Превосходно, – Спектра остановился в полушаге от нее. Слишком близко. Непозволительно близко для субординации, которую он сам же и устанавливал на этом корабле. – Гелиос, оставь нас. Перейди в режим гибернации.
– Слушаюсь, господин Спектра, – глухо отозвался дракон. Огонь в его прорезях угас, а пластины сомкнулись, погружая Бакугана в глубокий сон.
В отсеке повисла плотная, звенящая тишина. Слышно было лишь тихое гудение вентиляционной шахты где-то под потолком.
Амальтея опустила взгляд на пряжку его ремня, избегая смотреть на багровые линзы маски. Ее собственная защита — холодная, вышколенная годами отчуждения броня — сейчас казалась тонкой, как первый лед на озерах Вестала. С тех самых пор, как Спектра вытащил ее из лап королевской инквизиции, она дала себе клятву: никакой привязанности. Никакой слабости. Только расчет. Только выплата долга.
Он был чудовищем для всего мира, расчетливым манипулятором, готовым сжечь Новую Вестрою ради своих целей. Но именно это чудовище когда-то протянуло ей руку, когда соплеменники отвернулись и втоптали ее имя в грязь. Она заперла свое сердце на сотню замков. И держала оборону до сих пор.
– Ты напряжена, – произнес Спектра. Его голос звучал неожиданно мягко, интимно, отчего по коже девушки пробежали мурашки. – Смотри на меня, Амаль.
Она сжала пальцы в кулаки, пряча легкую дрожь, и медленно подняла лицо. Золотые глаза встретились с алым блеском визоров.
– Я просто сосредоточена на задаче, сэр.
– Ложь, – он едва заметно наклонил голову. В полумраке блеснули светлые пряди его волос, выбивающиеся из-под креплений маски. – Твое дыхание сбито. Пульс на сонной артерии бьется так, словно ты стоишь не перед своим командиром, а перед расстрельной командой. Чего ты боишься? Меня?
– Я не боюсь вас, командующий.
– Тогда почему ты пятишься каждый раз, когда я подхожу ближе? – Спектра поднял руку.
Амальтея замерла, задержав дыхание. Она ожидала жесткого жеста — приказа, проверки Гаунтлета, чего угодно в духе Вексов. Но пальцы в плотной черной перчатке коснулись не оружия. Они осторожно, почти невесомо скользнули по ее щеке, задев прядь белых волос, и закрутили на кончике неоново-зеленый локон.
Прикосновение обожгло, словно открытое пламя. Кожа под его пальцами вспыхнула.
– Ты удивительное создание, Амальтея Грейс, – тихо произнес Спектра, и в его тоне не осталось ни капли прежнего командирского холода. Это был голос мужчины, рассматривающего нечто хрупкое, опасное и бесконечно притягательное. – Изгнана собственным народом, брошена в жернова чужой войны. Но в тебе нет ни капли яда, которым пропитана Майлин, и ни капли слепого фанатизма, как у Гаса. Твой ветер чист. Даже здесь, среди этой ржавчины и железа.
– Я просто служу вам, – ее голос сорвался на полушепот. Воздуха катастрофически не хватало. Она попыталась отклониться назад, но консоль за спиной не оставляла пространства для маневра. – Я выплачиваю свой долг. Вы спасли меня, я отдаю вам свою силу. Ничего больше.
Спектра тихо, низко рассмеялся. Звук этот отозвался где-то внизу живота девушки тягучей, сладкой тревогой.
– Долг? – он сделал еще полшага, практически прижав ее к терминалу своим телом. Амаль почувствовала тяжелый, пряный аромат дорогой синтетической кожи, оружейного пороха и чего-то еще — его собственного, чистого мужского запаха. – Ты цепляешься за этот долг, как за щит. Прячешься за ним от меня. И от самой себя.
Его свободная рука легла на край консоли рядом с ее бедром, окончательно отрезая пути к отступлению. Пальцы, державшие прядь ее волос, скользнули ниже, коснулись подбородка и мягко, но властно приподняли ее лицо.
– Что, если я скажу, что долг закрыт? – прошептал он, склоняясь к ее уху так близко, что теплое дыхание коснулось ее шеи. – Прямо сейчас. Ты свободна, Амаль. Забирай свой флаер, своего Бакугана и лети на все четыре стороны. Ни Хайдрон, ни Совет тебя не найдут. Я сотру твои идентификаторы из баз данных. Ты уйдешь?
Сердце Амальтеи пропустило удар, а затем заколотилось с безумной частотой.
Свобода. То, о чем говорил Шун Казами. То, ради чего она дышала последние месяцы. Возможность сбежать из этого проклятого логова, не видеть, как рушится мир Бакуганов, не быть пешкой в кровавой игре Зеногелда.
Она посмотрела на его губы. Тонкие, насмешливые, находящиеся всего в паре сантиметров от ее собственных.
И с ужасом, с леденящей, ослепляющей ясностью поняла: она не хочет уходить.
Она закрыла свои чувства под замок, закопала их под слоями ледяного безразличия, но пламя этого человека прожигало любую броню. Ей не нужна была свобода в пустом, чужом мире, если в этом мире не будет его — его надменного голоса, его невыносимой силы, его безумных амбиций, которые она, видит стихия, разделяла куда больше, чем хотела признать.
– Вы знаете ответ, – выдохнула она, не отводя золотых глаз. В них больше не было покорности подчиненной. Там вспыхнул тот самый яростный, непокорный ветер, который не боялся бури. – Вы бы никогда не отпустили то, что считаете своим.
На губах Спектры расцвела настоящая улыбка — не холодный оскал лидера Вексов, а искренняя, хищная и невероятно манящая улыбка человека, получившего именно то, чего он желал.
– Верно, – тихо отозвался он. Его большой палец в перчатке огладил ее нижнюю губу, заставив девушку судорожно вздохнуть. – Я не отпускаю ценные клинки. Но ты... ты давно перестала быть для меня просто оружием, Амаль.
Он наклонился еще ближе. Расстояние между ними таяло, стирая грань между командиром и подчиненной, между должником и спасителем. Амальтея почувствовала, как ее рука сама собой, против всякой логики, поднялась и коснулась его предплечья — ткань комбинезона под пальцами была плотной, натянутой на твердые, как камень, мышцы. Защита рухнула. Трещина, пробежавшая по ее сердцу, расколола ледяной панцирь вдребезги.
Еще секунда — и его губы коснулись бы ее губ.
Резкий, пронзительный зуммер интеркома вспорол тишину отсека, словно вибронож.
Красная лампа на потолке замигала с бешеной частотой, заливая комнату тревожным алым светом. Из динамика связи раздался раздраженный, срывающийся на фальцет голос принца Хайдрона:
– Внимание всем командирам высшего звена! Спектра! Немедленно явись в командный отсек первой суб-орбиты! Эти ничтожества из Сопротивления засечены на границе защитного купола Альфа-Сити! Дэн Кузо бросает вызов! Если ты не явишься через пять минут, я прикажу активировать протокол орбитального выжигания без твоего согласия!
Звук отключился с громким щелчком.
Спектра не отпрянул. Он медленно, с легкой досадой закрыл глаза, затем снова посмотрел на Амальтею. Его рука медленно соскользнула с ее подбородка, но пальцы на прощание едва ощутимо скользнули по обнаженной коже шеи, оставляя за собой дорожку электрических мурашек.
– Мальчишка не умеет терпеть, – произнес он, и в его голосе вновь зазвучал металл, хотя взгляд оставался непривычно тяжелым и темным.
Он отступил на шаг. Воздух между ними словно остыл на двадцать градусов, заставив Амальтею невольно повести плечами от внезапного холода.
– Командующий... – начала она, пытаясь вернуть самообладание и судорожно восстанавливая дыхание.
– Закончи калибровку Гелиоса, Амаль, – перебил ее Спектра. Он повернулся к выходу, но у самого шлюза остановился и посмотрел на нее через плечо. Маска скрывала его глаза, но изгиб губ был красноречивее любых слов. – Скоро начнется настоящий бой. Дэн Кузо послужит отличным катализатором. Но когда пыль уляжется... мы закончим этот разговор.
Створки дверей разошлись с шипением и тут же сомкнулись за его спиной.
Амальтея осталась одна. Она обессиленно прислонилась спиной к консоли, опустив голову на грудь. Ноги мелко подрагивали, а в груди все еще клокотало раскаленное, безумное пламя, не имеющее ничего общего со стихией Вентуса.
На ее плече с громким треском распахнулись металлические лепестки.
– Амаль! – заверещала Анемона на ультразвуке, взлетая перед самым носом девушки и бешено вращая крыльями. – Амаль, во имя всех смерчей Вестрои, что это сейчас было?! Твой пульс зашкаливал за сто шестьдесят! Температура кожи поднялась на четыре градуса! Я думала, у тебя термический шок! Он что, применил к тебе какую-то скрытую способность Пайроса?! Я видела, как он лапал твои волосы! Да я должна была оторвать ему этот пижонский капюшон вместе с маской!
– Анемона, замолчи, – глухо простонала Амальтея, закрывая горящее лицо ладонями.
– Нет, ты мне объясни! – не унималась крошечная воительница, пикируя прямо к ее уху. – Ты стояла как вкопанная! Ты позволила этому напыщенному индюку подойти вплотную! Ты что... ты что, растаяла?! Перед ним?! Перед парнем, который держит нас в подвале и кормит сухими пайками?! Где твоя гордость Вентуса?! Где твоя холодная неприступность?!
Амальтея медленно опустила руки. Ее пальцы все еще помнили жесткую ткань его рукава, а губы — тепло его дыхания.
Она посмотрела на экран, где пульсировала завершенная диаграмма мощности Гелиоса. Огонь и ветер. Разрушительное, смертоносное сочетание, способное смести целые галактики.
– Гордость на месте, Анемона, – тихо, но абсолютно твердо произнесла Амальтея, и в ее золотых глазах отразились багровые огни тревожной сирены. – А вот брони больше нет.
Она решительно шагнула к платформе, вскидывая левую руку. Зеленый металл Гаунтлета вспыхнул, готовый к бою.
– Загружай боевые протоколы. Принц хочет войны — он ее получит. Но играть в ней мы будем по правилам Спектры.
Анемона что-то сердито заворчала, но, почуяв стальную решимость напарницы, послушно спикировала на наруч, превращаясь в безупречный боевой шар.
Амальтея застегнула фиксаторы перчаток и быстрым шагом направилась к выходу из отсека. Ветер перестал быть попутным. Он превращался в ураган. И в самом эпицентре этой бури ее ждало пламя, от которого она больше не собиралась защищаться.