Связь
Укрощение джойстиков и электрический штиль
– Ты уверена, что Иида-кун не патрулирует этот этаж каждые пять минут? – шепотом спросила Хомика, прижимая к груди пакет с маршмэллоу и пачку чипсов.
Они стояли перед дверью комнаты Каминари. Хомика чувствовала себя так, будто готовится к сверхсекретной операции по проникновению на базу злодеев, хотя на ней была всего лишь уютная пижама с мелкими изображениями котиков и неизменные наушники на шее. Шум в коридоре был минимальным — лишь далекое эхо шагов Бакуго, который, судя по всему, решил выпить воды в три часа ночи, и его мысли, полные раздражения на «тупую жажду».
– Расслабься, Хомика-тян! – Денки приоткрыл дверь, заговорщицки подмигивая. – Я изучил график Ииды. Сейчас у него фаза глубокого сна, в которой он, скорее всего, видит сны о правильной расстановке учебников. Проходи скорее, пока нас не засекли!
Комната Каминари встретила их мягким неоновым светом. Повсюду были развешаны постеры с рок-группами, на столе громоздились запчасти от каких-то гаджетов, а в центре стоял огромный телевизор, подключенный к игровой приставке. Воздух здесь всегда казался немного наэлектризованным, пахнущим озоном и мужским дезодорантом, но для Хомики этот запах стал самым успокаивающим в мире.
– Вау, у тебя тут... уютно, – Хомика осторожно присела на край кровати, стараясь не задеть разбросанные комиксы.
– Это называется «творческий беспорядок героя», – Денки плюхнулся рядом, хватая один из джойстиков. – Ну что, готова проиграть в пух и прах? Сегодня я настроен серьезно. Мы играем в «Ultimate Hero Strike 4». Я тренировался всю неделю!
Хомика хихикнула, снимая наушники и кладя их на тумбочку. Без них мир мгновенно наполнился мыслями Денки. Они были яркими, быстрыми и полными предвкушения.
«Она выглядит такой милой в этой пижаме. Не отвлекайся, Денки! Ты должен показать ей свои навыки профи-геймера. Хотя... кого я обманываю, я просто хочу, чтобы она сидела поближе».
Хомика покраснела, но сделала вид, что увлеченно выбирает персонажа на экране.
– Не надейся на легкую победу, Каминари-кун. У меня есть секретное оружие.
– И какое же? – он с вызовом приподнял бровь.
– Я слышу, какую комбинацию кнопок ты собираешься нажать за секунду до того, как ты это сделаешь, – она подмигнула ему, чувствуя, как азарт вытесняет привычную стеснительность.
– Эй! Это читерство! Использование причуды в личных целях запрещено школьными правилами! – притворно возмутился он, хотя его мысли буквально кричали о том, как сильно ему нравится её уверенность.
Первые несколько раундов прошли в атмосфере шумного веселья. Хомика действительно предугадывала его атаки, ловко уклоняясь и нанося ответные удары. Каминари орал, когда его персонаж улетал за пределы арены, и подпрыгивал на месте, пытаясь «помочь» своему герою движениями тела.
– Да как ты это делаешь?! – воскликнул он после третьего поражения подряд. – Я даже не думал о супер-ударе, я просто... просто нажал!
– Ты думал о том, как эффектно это будет выглядеть, – Хомика отложила джойстик, вытирая выступившие от смеха слезы. – Твое воображение слишком яркое, Денки. Оно транслирует картинку раньше, чем пальцы срабатывают.
Они сделали перерыв, открыв чипсы. В комнате воцарилась более спокойная, интимная атмосфера. Экран телевизора застыл на меню выбора, заливая комнату синим светом. Хомика подтянула колени к подбородку, глядя на Каминари.
– Знаешь, – тихо сказала она, – это первый раз, когда я на ночевке у кого-то... кроме Докки. В средней школе меня не приглашали. Боялись, что я узнаю их секреты.
Каминари перестал жевать и посмотрел на неё. Его мысли мгновенно сменили тон — с веселого на защитнический и нежный.
– Они были дураками, Хомика. Серьезно. Знать твои мысли — это как... как читать самую добрую книгу в мире. Ну, может, иногда немного грустную, но очень искреннюю.
– Ты правда так думаешь? – она подняла на него свои темные, как бездна, глаза.
– Абсолютно. Если бы я мог, я бы вообще запретил тебе носить наушники. Но я понимаю, что мир слишком шумный для такого сокровища, как ты.
Денки медленно протянул руку и коснулся её ладони. Его пальцы были теплыми, и маленькая, почти неощутимая искра проскочила между ними. Хомика не отстранилась. Напротив, она придвинулась ближе, чувствуя, как её собственный ментальный шум стихает, уступая место ровному, гармоничному гулу его присутствия.
– Иногда мне кажется, что моя причуда — это просто способ найти тебя в толпе, – прошептала она, краснея.
Каминари улыбнулся — не той своей обычной, широкой улыбкой «вай-вай», а мягкой и глубокой. Он осторожно обнял её за плечи, притягивая к себе. Хомика положила голову ему на плечо, вдыхая запах озона.
– Хомика-тян... – его голос стал тише. – Я знаю, что я не самый умный парень в классе. И не самый сильный, как Мидория или Бакуго. Но я обещаю, что всегда буду твоим личным громоотводом. Если шум станет слишком громким, просто... просто держись за меня. Я заберу всё лишнее на себя.
Хомика закрыла глаза. В этот момент она «услышала» его желание — простое, чистое и полное любви. Он не думал о геройских рейтингах или славе. Он думал о том, как удобно её голова лежит на его плече и как сильно он хочет, чтобы этот момент никогда не заканчивался.
– Тебе не нужно быть самым сильным, – ответила она, передавая свою мысль прямо ему в сознание, чтобы не нарушать тишину комнаты. – Ты уже мой герой, Денки.
Он вздрогнул от того, насколько четко и нежно прозвучал её голос в его голове. Это было намного интимнее любого разговора. Каминари чуть повернул голову и коснулся губами её макушки.
– Слушай, – вдруг сказал он, пытаясь разрядить обстановку, когда почувствовал, что сам готов расплакаться от избытка чувств. – А если я сейчас подумаю о чем-то очень глупом, ты тоже это услышишь?
– Скорее всего, – Хомика чуть отстранилась, глядя на него с любопытством. – И о чем же ты думаешь?
– О том, что маршмэллоу, поджаренный на моих собственных искрах, должен быть чертовски вкусным. Хочешь попробовать?
– Денки! Ты же сожжешь ковер! – засмеялась она.
– Ничего подобного! Смотри!
Он взял одну зефирку, насадил её на чистую зубочистку и сконцентрировал на кончиках пальцев крошечный, едва заметный разряд. Воздух затрещал, и маршмэллоу начало медленно плавиться и подрумяниваться.
– Видишь? Контроль! Тодороки со своим огнем просто отдыхает! – гордо заявил он, протягивая ей лакомство.
Хомика осторожно взяла зефирку. Она была идеально теплой и пахла жженым сахаром.
– Это... это действительно вкусно, – признала она, откусывая кусочек. – Но не смей делать это на уроках, Айзава-сенсей тебя в порошок сотрет.
– Ради тебя я готов рискнуть даже исключением, – он снова притянул её к себе, и на этот раз они просто сидели в тишине, глядя на мерцающий экран телевизора.
Постепенно усталость начала брать свое. Хомика почувствовала, как её веки тяжелеют. Ментальный фон общежития окончательно затих — все студенты видели сны.
– Эй, ты засыпаешь? – тихо спросил Денки, чувствуя, как она обмякла в его объятиях.
– Немного... – пробормотала она. – Здесь так тихо. У тебя в голове... так спокойно.
Каминари улыбнулся, осторожно укладывая её голову на подушку. Он не хотел, чтобы она уходила в свою комнату. Здесь, под защитой его искр и неонового света, она выглядела такой беззащитной и в то же время невероятно сильной.
– Спи, Хомика-тян. Я буду на страже.
Он устроился рядом, не выпуская её руки. Перед тем как окончательно погрузиться в сон, Хомика уловила его последнюю мысль на сегодня. Она была похожа на теплое одеяло: «Я никогда не дам тебе снова почувствовать себя слабачкой. Мы — команда. Электричество и тишина».
За окном Юэй занимался рассвет, окрашивая небо в нежно-розовые тона. В комнате Каминари Денки два сердца бились в унисон, и никакой шум мира не мог нарушить этот идеальный резонанс. Хомика знала, что завтра будут новые тренировки, новые насмешки от Бакуго и новые сложности с её причудой. Но теперь у неё был свой собственный источник света, который не гас даже в самой глубокой темноте. И этот свет был намного слаще любого клубничного мороженого.