Связь
Электрический резонанс в темноте шкафа
– Семь минут? Мина, ты серьезно? Это же прошлый век! – Каминари Денки пытался изобразить на лице скепсис, но его выдавали искры, то и дело проскакивающие между пальцами от волнения.
– Не «прошлый век», а «бессмертная классика», Денки-кун! – Мина Ашидо победоносно потрясла пустой пластиковой бутылкой, которая только что указала своим горлышком прямо на Хомику Ураками, а затем, после второго вращения, на самого Каминари.
Хомика почувствовала, как по спине пробежал знакомый холодок. В гостиной общежития 1-А было шумно: Бакуго что-то ворчал про «тупую трату времени», Киришима восторженно поддерживал общую затею, а Очако хитро подмигивала подруге. Но для Хомики весь этот шум сливался в один неразборчивый гул. Снятые наушники висели на шее, и мысли одноклассников обрушивались на неё волнами.
«Они такие милые, когда краснеют», — это была Урарака.
«Хоть бы Каминари не закоротило от радости», — пронеслось в голове у Серо.
– Правила просты: семь минут в шкафу для инвентаря. Без использования причуд! – Мина встала и, схватив Хомику за руку, потянула её к узкой двери в конце коридора. – Ну же, герои, покажите, на что вы способны в замкнутом пространстве!
Хомика даже не успела возразить. Её мягко, но решительно подтолкнули внутрь. Следом, неловко спотыкаясь и извиняясь, ввалился Каминари. Дверь захлопнулась, и щелчок замка прозвучал для Хомики как выстрел.
Темнота навалилась мгновенно. Шкаф был тесным, забитым швабрами, ведрами и какими-то коробками. Воздух здесь пах лимонным чистящим средством и... озоном. Хомика знала этот запах. Так всегда пахло рядом с Денки, когда он волновался.
– Э-э... привет еще раз? – Голос Каминари прозвучал совсем рядом.
Хомика чувствовала его тепло. В тесноте шкафа они были прижаты друг к другу почти вплотную. Её плечо касалось его груди, и она слышала, как бешено колотится его сердце. Или это было её собственное?
– Привет, – прошептала она, стараясь дышать ровно. – Извини, тут очень тесно. Я, кажется, наступила тебе на ногу.
– Пустяки! Я вообще ничего не чувствую, честно. Мои ноги — это сталь! – Он попытался рассмеяться, но звук вышел каким-то сдавленным.
Хомика закрыла глаза, пытаясь отгородиться от внешнего шума. Сквозь тонкую дверь доносились приглушенные смешки Мины и вопли Бакуго. Но здесь, внутри, её причуда начала вести себя странно. Без визуальных стимулов мысли Каминари стали для неё ярче, чем когда-либо.
Они не были словами. Это были вспышки образов, ощущений и эмоций. Золотистый свет, запах клубничного мороженого, которое они ели на прошлой неделе, и острое, почти физическое желание коснуться её волос.
– Хомика-тян? – Денки заговорил тише. – Ты в порядке? Ты молчишь... и я чувствую, что ты напряжена. Тебе слишком шумно?
– Нет, – она покачала головой, случайно задев его подбородок своими волосами. – Наоборот. Здесь... здесь только ты. И это... непривычно.
– Только я? – Он замялся. – Оу. Значит, ты слышишь всё, да? Весь этот кавардак у меня в голове?
– Слышу, – призналась Хомика. – Ты думаешь о том, что у меня на пижаме котики. И о том, что в шкафу пахнет лимоном. И о том...
Она замолчала, чувствуя, как краснеют уши.
– О чем еще? – Его голос стал непривычно низким.
– О том, что ты хочешь взять меня за руку, но боишься, что у тебя вспотели ладони.
В темноте раздался тихий стон отчаяния.
– Проклятье, Ураками-тян! Это же нечестно! Читать мысли в такой ситуации — это как использовать читы в игре!
– Я не специально, – она невольно улыбнулась. – Это просто происходит. Твои мысли очень... громкие. Они светятся.
Каминари вздохнул, и Хомика почувствовала его дыхание на своем лбу.
– Ладно. Раз уж ты всё равно всё знаешь... – Он нащупал её руку в темноте. Его ладонь была горячей и действительно немного влажной, но он крепко сжал её пальцы своими. – Я правда хотел это сделать. С того самого момента, как мы вошли.
Хомика почувствовала, как по её телу пробежала волна тепла. Шум в голове, который обычно терзал её, сменился ровным, приятным гулом, похожим на мурлыканье кота. Это был «электрический штиль» Каминари — состояние, которое она научилась ценить превыше всего.
– Знаешь, – прошептала она, придвигаясь еще ближе, – в средней школе мне говорили, что моя причуда бесполезна. Что я просто «радар», который умеет только бояться. Но когда я рядом с тобой... я не чувствую опасности. Я чувствую себя... нужной.
– Ты и есть нужная, – отрезал Денки. В его мыслях вспыхнула решимость, такая яркая, что Хомика почти увидела её наяву. – Ты спасла нас на полигоне. Ты помогаешь мне с учебой. И ты... ты единственная, кто не смеется надо мной, когда я становлюсь идиотом после перегрузки.
– Я никогда не буду смеяться над этим, – она подняла голову, пытаясь разглядеть его лицо в темноте. – Потому что в этот момент ты кажешься мне самым искренним человеком на свете.
Они замолчали. Время в шкафу словно растянулось. Снаружи кто-то закричал: «Осталось три минуты!», но героям казалось, что они провели здесь целую вечность.
– Хомика? – Каминари произнес её имя так мягко, что у неё перехватило дыхание.
– Да?
– Я сейчас подумаю об одной вещи. Очень сильно. Ты... ты скажешь мне, если это будет слишком?
Хомика сосредоточилась. Фон Денки изменился. Хаотичные искры исчезли, сменившись одним-единственным, невероятно четким образом. Это было воспоминание о том, как она улыбалась сегодня в столовой, и поверх него — вопрос, который он не решался произнести вслух.
«Можно мне тебя поцеловать?»
Хомика замерла. Её сердце пропустило удар. Она слышала не только его вопрос, но и весь спектр его чувств: страх быть отвергнутым, нежность, которая переполняла его, и ту самую «солнечную» энергию, которая всегда тянула её к нему.
Вместо ответа она сама потянулась вверх. В тесноте шкафа это было непросто — она задела какую-то швабру, та с грохотом повалилась в угол, но Хомике было всё равно. Она нащупала его плечи и, приподнявшись на цыпочки, коснулась своими губами его губ.
Это не был поцелуй из кино — неловкий, со вкусом лимонного чистящего средства и в полной темноте. Но в ту же секунду Каминари не выдержал. Его причуда, которую он так старательно сдерживал, отозвалась на всплеск эмоций.
Маленькие синие искорки сорвались с его кожи, на мгновение осветив тесное пространство шкафа. Хомика увидела его широко открытые, сияющие глаза, его растрепанные золотистые волосы и испуг, сменившийся восторгом.
– Ой! – Денки отпрянул, когда разряд статического электричества щелкнул между ними. – Прости! Я не хотел! Я обещал без причуд!
Хомика тихо рассмеялась, прижимаясь лбом к его плечу.
– Всё в порядке. Это было... искристо.
– Тебя не ударило? – Он засуетился, пытаясь осмотреть её в темноте. – Я такой идиот, вечно всё порчу...
– Денки, замолчи, – она снова взяла его за руку, переплетая их пальцы. – Твои мысли сейчас такие громкие, что у меня в ушах звенит. Но мне это нравится. Не останавливайся.
– О чем я думаю сейчас? – шепнул он, снова притягивая её к себе.
– О том, что ты хочешь повторить. Но на этот раз без фейерверков.
– Ты чертовски права, Ураками-тян.
Второй раз был другим. Более уверенным и долгим. В голове Хомики наступила абсолютная, блаженная тишина. Весь мир, вся академия Юэй с её правилами, злодеями и шумом, перестала существовать. Остался только этот ритм — два сердца, бьющихся в один такт, и тепло, которое не имело ничего общего с электричеством.
– Эй, вы там живы? – Голос Мины за дверью разрушил магию момента. – Семь минут истекли! Выходим!
Дверь распахнулась, и яркий свет гостиной ослепил их. Хомика зажмурилась, инстинктивно прячась за плечо Каминари.
– О-о-о! – хором выдохнул класс 1-А.
Каминари стоял, глупо улыбаясь, с волосами, которые стояли дыбом еще сильнее, чем обычно. Хомика, красная как помидор, судорожно поправляла свои наушники.
– Ну что? – Мина хитро прищурилась, переводя взгляд с одного на другую. – Как прошли семь минут счастья? Были ли... технические неполадки?
– Всё было под контролем, Ашидо! – Каминари гордо выпрямился, хотя его рука всё еще крепко сжимала руку Хомики. – Мы просто обсуждали стратегию... э-э... заземления!
– Да неужели? – Серо указал на щеку Денки, где остался небольшой след от розового блеска для губ Хомики. – Стратегия, значит?
Хомика почувствовала, как её снова накрывает волна чужих мыслей — насмешливых, добрых, любопытных. Но теперь она знала, что делать. Она надела наушники, но не включила музыку. Вместо этого она посмотрела на Денки и передала ему одну-единственную мысль, предназначенную только для него:
«Спасибо за тишину, мой герой».
Каминари подмигнул ей, и по его руке снова пробежала маленькая синяя искра.
– Пойдемте есть торт! – провозгласил Киришима, спасая ситуацию. – Семь минут в шкафу — это серьезная работа, ребятам нужно восстановить силы!
Когда все направились к столу, Хомика ненадолго задержалась. Она смотрела на свои руки и чувствовала, что шум внутри неё больше не пугает её. Она научилась слышать не только страх, но и любовь. И в этом мире, полном героев и злодеев, это была самая сильная причуда из всех возможных.
– Хомика-тян, ты идешь? – Каминари обернулся у самого входа в кухню.
– Иду, Денки-кун.
Она догнала его, и они вместе вошли в шумную, яркую и теперь уже совсем не страшную толпу своих друзей. Шкаф остался позади, но тот резонанс, который они там нашли, теперь навсегда останется с ними.