← Назад к обзору

Связанные огнём

Печать некроманта и шепот южных морей

– Ты когда-нибудь задумывалась о том, почему некроманты выбирают самые неуютные места для своих изысканий? – Скорадж поморщился, когда его сапог погрузился в липкую, пахнущую гнилью тину.

Мэйведа, шедшая чуть впереди, даже не обернулась. Её рыжие волосы теперь не просто блестели на солнце, они казались живым пламенем, которое не гасло даже в густых сумерках тропического леса. После того как она коснулась «Сердца Пылающего Феникса», её походка стала легче, а движения — стремительнее.

– Потому что смерть не терпит комфорта, Скорадж, – отозвалась она, ловко перешагивая через корень гигантского папоротника. – Или потому, что их чувство прекрасного ограничивается оттенками серого и запахом разложения. Лично я предпочитаю этот остров за его контрасты. Посмотри, какая здесь яркая зелень, прежде чем мы всё это нечаянно испепелим.

Они находились на архипелаге Черепашьих Слез уже второй день. Южное солнце Аксеота нещадно палило, но влажность была такой высокой, что одежда прилипала к телу. Однако Мэйведа, казалось, не замечала жары. Напротив, она выглядела так, будто наконец-то вернулась домой.

– Твой оптимизм пугает меня больше, чем перспектива встречи с костяным драконом, – проворчал колдун, поправляя обсидиановый посох. – Ты ведь чувствуешь это? Фон маны здесь искривлен. Словно кто-то высасывает жизнь из самой земли.

Мэйведа остановилась и приложила ладонь к стволу раскидистого дерева, чьи листья уже начали подергиваться желтизной, несвойственной этому сезону. Она закрыла глаза. Золотое кольцо на её пальце едва заметно завибрировало, входя в резонанс с артефактом, спрятанным в складках платья.

– Да, – прошептала она. – Это не просто некромантия. Это ритуал Истощения. Твой знакомый, как там его... Малахит?

– Маладор, – поправил Скорадж. – Бывший магистр школы Порядка, решивший, что в смерти гораздо больше системы, чем в жизни. Он всегда был занудой, но теперь он зануда с армией мертвецов.

– Он вытягивает энергию из островов, чтобы напитать костяной костяк, – Мэйведа резко открыла глаза, в которых плясали оранжевые искры. – Он строит не просто монстра, а сосуд. Если он завершит ритуал, дракон станет неуязвимым для физических атак, потому что его суть будет поддерживаться самой землей.

– Значит, нам нужно перерезать пуповину, – Скорадж хищно улыбнулся. – Или просто сжечь всё до основания.

– Второе мне нравится больше, – Мэйведа усмехнулась. – Но давай будем тактичны. Сначала найдем эпицентр.

Они вышли на берег лагуны, которая когда-то, вероятно, была райским местом. Теперь же вода в ней стала мутно-стальной, а на песке валялись мертвые рыбы. В центре лагуны, на искусственно возведенном острове из обломков кораблей и белых костей, возвышалась колоссальная фигура.

Это был скелет дракона. Но не такой, каких привыкли видеть герои в древних курганах. Этот был огромен — его крылья, лишенные перепонок, застилали небо, а ребра напоминали шпангоуты огромного галеона. Между пустых глазниц пульсировал фиолетовый свет, а вокруг постамента суетились фигуры в темных балахонах.

– Масштабно, – признал Скорадж, пригибаясь в высокой траве. – Смотри, там, на возвышении. Это Маладор.

Высокий, иссохший человек в одеждах цвета запекшейся крови воздел руки к небу. Его голос, усиленный магией, разносился над лагуной, подобно скрежету железа по стеклу.

– Встань, о вечный странник! Прими плоть из камня и кровь из моря! Аксеот познает тишину, которую заслужил!

– Какая патетика, – фыркнула Мэйведа. – «Тишину, которую заслужил». Он явно не слышал, как я кричу, когда у меня подгорает жаркое.

– Мэй, сейчас не время для кулинарных метафор, – Скорадж коснулся её плеча. – Видишь те четыре обелиска по краям острова? Это точки фокусировки. Пока они целы, мы не пробьем его щит.

– Ты займешься западными, я — восточными? – предложила колдунья, уже начиная концентрировать энергию.

– Договорились. Постарайся не привлекать внимания раньше времени. Нам нужно ударить одновременно.

Скорадж растворился в тенях, используя магию Хаоса для маскировки. Мэйведа же предпочла более прямой путь. Она не стала прятаться. Она глубоко вдохнула, позволяя силе «Сердца Феникса» наполнить её сознание. Теперь это не было похоже на хаотичный взрыв. Это был контролируемый поток, подобный кузнечному горну.

Она скользнула вдоль берега, оставаясь незамеченной благодаря мареву, которое искажало воздух вокруг неё. Первый обелиск, вырезанный из черного обсидиана и исписанный рунами смерти, гудел от напряжения. Возле него стояли двое рыцарей смерти, чьи пустые доспехи лязгали при каждом движении.

Мэйведа даже не замедлила шаг. Взмах руки — и тонкая струя жидкого пламени, похожая на хлыст, перерезала шеи мертвецов. Прежде чем их тела коснулись песка, она направила ладонь на обелиск.

– Слишком холодно, – прошептала она. – Тебе нужно немного тепла.

Она не стала взрывать камень. Вместо этого она заставила молекулы обсидиана вибрировать с такой частотой, что камень начал плавиться изнутри. Через секунду обелиск превратился в лужицу дымящегося стекла. По лагуне прошла дрожь.

Маладор на острове прервал свою речь и обернулся.

– Кто здесь?! – взревел он. – Кто смеет мешать великому деланию?

– Твоя совесть, Маладор! – крикнула Мэйведа, выходя на открытый песок. – Хотя нет, совесть обычно не такая рыжая и не так сильно пахнет гарью!

Второй обелиск на её стороне вспыхнул и разлетелся на куски — Скорадж на другом конце лагуны тоже закончил свою работу, судя по каскаду молний, осветивших джунгли.

– Колдунья из Гильдии... – Маладор прищурился, узнавая её. – Мэйведа. Яростная дура, которая умеет только разрушать. Ты опоздала. Процесс необратим!

Костяной дракон издал утробный звук. Его челюсти лязгнули, и фиолетовое сияние в глазницах сменилось ядовито-зеленым. Огромная туша начала медленно подниматься, стряхивая с себя песок и обломки костей.

– Мэй! – голос Скораджа раздался прямо у неё в голове. – Щит пал, но он успел привязать дракона к своей жизненной силе! Если убьешь дракона — убьешь Маладора, но если Маладор умрет первым, дракон станет неуправляемым стихийным бедствием!

– Значит, придется импровизировать! – ответила она вслух.

Дракон взмахнул крыльями, и поток ледяного ветра ударил в берег, замораживая волны на лету. Мэйведа вскинула руки, создавая перед собой огненный щит. Столкновение льда и пламени породило тучу пара, скрывшую её от врага.

– Скорадж, отвлеки его! Мне нужно подобраться к самому Маладору!

– Ты с ума сошла? Он на острове, окруженном нежитью!

– Просто сделай это!

Колдун в черно-оранжевой мантии появился на вершине одной из скал. Его посох изрыгал сгустки магической кислоты и чистой энергии Хаоса, заставляя костяного гиганта крутить головой. Дракон попытался взлететь, но Скорадж сплел заклинание «Оков», пригвождая костяные лапы к земле.

Мэйведа тем временем бежала по воде. Буквально. Под каждым её шагом поверхность залива мгновенно превращалась в корку пара и застывшей соли, удерживая её на долю секунды. Она была похожа на огненную стрелу, летящую к сердцу тьмы.

Маладор занес над головой посох из человеческого позвоночника, готовя заклинание «Перста Смерти».

– Ты сгоришь в собственном пламени, женщина! – выкрикнул он, выпуская луч черной энергии.

Мэйведа не стала уклоняться. Она выставила вперед руку с золотым кольцом. «Сердце Феникса» внутри неё отозвалось торжествующим звоном. Черный луч, коснувшись её ладони, не убил её. Он начал впитываться в кольцо, преобразуясь, очищаясь через горнило артефакта.

– Что за... – Маладор пошатнулся. – Это невозможно! Никто не может поглотить магию Смерти!

– Я не поглощаю её, идиот, – Мэйведа уже была в десяти шагах от него. Её глаза светились белым светом. – Я её переплавляю.

Она прыгнула, и в полете её тело окутало сияние золотого феникса. Это не было просто огненное заклинание. Это было воплощение жизни, доведенное до абсолюта. Она врезалась в Маладора, но не ударила его мечом или огненным шаром. Она просто схватила его за запястья.

– Жизнь — это тоже боль, Маладор, – прошептала она ему в лицо. – Почувствуй, как это — возвращаться.

Она направила поток энергии «Сердца» прямо в него. Для некроманта, чье тело годами пропитывалось энергиями разложения, этот удар был страшнее любого пламени. Его иссохшая кожа начала розоветь, сердце, давно забывшее свой ритм, судорожно дернулось, легкие наполнились раскаленным воздухом. Он закричал — не от страха, а от невыносимой яркости бытия, которое врывалось в него.

Дракон, связанный с ним узами жизни, отреагировал мгновенно. Его кости начали покрываться странным налетом, похожим на кораллы, а зеленый огонь в глазах начал гаснуть, сменяясь теплым золотом.

– Нет! – захрипел Маладор, пытаясь оттолкнуть её. – Остановись! Ты уничтожишь всё!

– Я созидаю, – отрезала Мэйведа. – А созидание иногда требует жертв.

Она выпустила остаток накопленной энергии. Произошел бесшумный взрыв. Ослепительная вспышка на мгновение превратила ночь в день. Когда зрение вернулось к Скораджу, он увидел невероятную картину.

Остров из костей и обломков превратился в цветущий оазис. Кораллы, мох и яркие тропические цветы покрыли каждый дюйм пространства. Маладор лежал на траве, живой, но совершенно сломленный, тяжело дыша и глядя на свои руки, которые больше не напоминали когти мертвеца.

А над ними возвышался дракон. Он больше не был костяным. Его скелет оброс странной, полупрозрачной плотью, напоминающей застывший янтарь, а крылья стали похожи на паруса, сотканные из солнечного света. Это было существо не из этого мира — не живое и не мертвое, а сотворенное из чистой воли и магии Возрождения.

Мэйведа стояла рядом, тяжело опираясь на обломок мачты. Её черное платье было разорвано, лицо испачкано сажей, но она улыбалась.

– Ты... ты это видела? – Скорадж приземлился рядом, тяжело дыша. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон через все планы Хаоса.

– Трудно было не заметить, – Мэйведа кивнула на дракона. – Кажется, я немного переборщила с дозировкой жизни.

Дракон склонил огромную голову к колдунье. Он не проявлял агрессии. В его золотых глазах читалось некое древнее понимание. Затем он расправил сияющие крылья, издал трубный звук, от которого задрожала вода в лагуне, и мощным толчком взмыл в небо, исчезая в облаках.

– Он улетел, – констатировал Скорадж. – Ты создала нечто, чего Аксеот еще не видел. И оставила нам этого... – он брезгливо указал на Маладора. – Что нам с ним делать?

Мэйведа подошла к бывшему некроманту. Тот поднял на неё затуманенный взор.

– Зачем? – прохрипел он. – Зачем ты вернула мне это проклятие — чувствовать боль, голод, страх?

– Чтобы ты помнил, ради чего стоит жить, – ответила Мэйведа, и в её голосе больше не было прежней вспыльчивости. – Ты хотел тишины, Маладор. Но тишина — это для камней. А ты — человек. Иди. И попробуй исправить хоть малую часть того, что ты натворил. Если я еще раз услышу о твоих экспериментах со смертью... я приду снова. И поверь, в следующий раз я буду не в таком хорошем настроении.

Маладор поднялся, пошатываясь, и, не оглядываясь, побрел в сторону джунглей. Он выглядел как старик, потерявший всё, но в его походке появилось нечто человеческое.

Скорадж подошел к Мэйведе и внимательно посмотрел на неё.

– Ты изменилась, Мэй. Раньше ты бы просто испепелила его и этот остров, а потом еще и наорала бы на меня за то, что я мешаю тебе наслаждаться зрелищем.

– «Сердце»... оно тяжелое, Скорадж, – она коснулась груди. – Не в плане веса. Оно дает силу, но оно же накладывает ответственность. Я всё еще хочу сжигать идиотов, поверь мне. Но теперь я вижу, что огонь может быть не только концом, но и началом.

– Звучит пугающе мудро, – колдун усмехнулся и протянул ей флягу с водой. – Надеюсь, это не значит, что ты теперь начнешь читать лекции в Гильдии о гармонии и мире во всем мире?

Мэйведа сделала долгий глоток и вытерла рот тыльной стороной ладони. Её серые глаза снова сверкнули тем самым опасным огнем, который он так хорошо знал.

– О, не надейся. Гармония — это скучно. Просто теперь я буду выбирать цели поинтереснее. Кстати, ты говорил что-то о безумном короле на севере, который запер солнце в бутылке?

Скорадж рассмеялся, и этот звук эхом разнесся над преобразившейся лагуной.

– Я знал, что ты это скажешь. Идем, рыжая. Нам предстоит еще много работы. И, кажется, мой портал как раз готов.

Они пошли по новому, цветущему берегу. Мэйведа крутила на пальце золотое кольцо, и её рыжие волосы пылали в лучах восходящего солнца. Хандра не просто прошла — она сгорела без остатка, оставив после себя чистую, ясную цель.

Аксеот был миром перемен. И пока по его землям ходила самая вспыльчивая колдунья с сердцем феникса в кармане, этот мир точно не мог пожаловаться на скуку.

– Скорадж? – позвала она, уже входя в мерцающий разлом пространства.

– Что на этот раз?

– В следующий раз... давай выберем место, где поменьше комаров. Даже у хранительниц огня есть свои пределы терпения.

– Обещаю, Мэй. Обещаю.

Портал закрылся, оставив за собой лишь аромат цветов и далекий, едва слышный клекот янтарного дракона, парящего где-то высоко над облаками. Легенда продолжалась, и в её строках теперь было гораздо больше света, чем пепла.