← Назад к обзору

Связаны.

Охота на золотую искру

– Ифей, ты спишь? – Голос Ци Жуна, хриплый и пропитанный ядовитым весельем, разрезал тишину опочивальни, словно ржавый нож.

Лань Ифей, свернувшаяся калачиком на краю огромного ложа, устланного шкурами снежных барсов, лишь плотнее зажмурилась. Она чувствовала кожей холод, исходящий от демона, и знала, что этот тон не предвещает ничего хорошего. Обычно в такое время он либо требовал вина, либо изводил её рассказами о том, как однажды сварит своего дражайшего венценосного братца в котле с нечистотами.

– Сплю, господин, – отозвалась она, не открывая глаз. – И вам советую. Завтра вы обещали лично высечь десяток подчиненных за то, что они недостаточно громко восхваляли вашу грацию. Вам понадобятся силы.

Ци Жун расхохотался, и этот звук, похожий на треск сухих костей, заставил Ифей вздрогнуть. Он бесцеремонно схватил её за плечо и перевернул на спину. Его изумрудные глаза сверкали в полумраке, а бледное лицо с заостренными ушами замерло в паре дюймов от её собственного.

– К черту подчиненных! – выдохнул он, и его ледяное дыхание коснулось её губ. – Мне скучно. Стены этой горы давят на меня, Ифей. Я хочу крови, я хочу криков, я хочу видеть, как смертные ползают в пыли, моля о пощаде. Вставай. Мы идем на охоту.

– Сейчас? – Ифей наконец открыла свои золотистые глаза, в которых отразилось искреннее недоумение. – Снаружи глухая ночь, туман такой, что собственного носа не видать. Какая охота, Лазурный Фонарь? Вы же сами говорили, что ночная сырость портит ваш изысканный цвет лица.

– Поговори мне еще! – Ци Жун резко сел, потянув её за собой. – Ты пойдешь со мной. Будешь нести мой запасной меч и смотреть, как великий демон вершит правосудие над жалкими людишками. Или ты предпочитаешь остаться здесь и провести остаток ночи, оттирая пятна вина с потолка? Я могу это устроить.

Ифей вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Когда Ци Жуну в голову ударяла очередная блажь, проще было подчиниться, чем выслушивать его визгливые тирады до рассвета. Она медленно поднялась, натягивая на себя простое дорожное платье и застегивая пояс, на котором всегда висел нож — подарок самого демона, сделанный в порыве странной щедрости после очередной бурной ночи.

Они покинули пещеры через потайной ход, о котором знали лишь немногие. Ночной лес встретил их тяжелым, влажным запахом прелой листвы и хвои. Туман действительно был густым, он клочьями цеплялся за ветки деревьев, превращая их в причудливых чудовищ.

Ци Жун шел впереди, двигаясь с кошачьей грацией. Его лазурные одежды казались в этом тумане призрачным пламенем. Он не оборачивался, но Ифей знала, что он прислушивается к каждому её шагу.

– Почему мы идем к деревне? – шепотом спросила она, когда они вышли на тропу, ведущую к подножию горы. – Там сейчас все спят. Кого вы собрались охотить? Свиней в загонах?

– Твой язык когда-нибудь станет причиной твоей смерти, Ифей, – бросил демон через плечо. – И я буду тем, кто с удовольствием посмотрит на это зрелище. Мы не идем в деревню. Мы идем к перекрестку. Там сегодня должны проезжать торговцы шелком. Я хочу новый халат, а их кошельки — приятный бонус к их воплям.

Однако удача в эту ночь была не на стороне Лазурного Фонаря. Прождав на перекрестке добрый час, Ци Жун начал выходить из себя. Он пинал камни, проклинал небожителей и в конце концов сорвался на Ифей.

– Это всё ты! Твоя человеческая аура отпугивает добычу! Ты фонишь неудачей, как дохлая крыса! – Он расхаживал взад-вперед, размахивая руками. – Стой здесь. Не шевелись. Я пройдусь чуть дальше по тракту, проверю, не застряли ли эти недоноски в овраге. Если я вернусь и не найду тебя на этом самом месте, я скормлю твои внутренности горным духам.

– Идите уже, господин, – буркнула Ифей, прислоняясь к стволу старого дуба. – Я никуда не денусь. В этом тумане я и шага не ступлю, чтобы не свалиться в яму.

Ци Жун растворился в серой мгле так быстро, что Ифей на мгновение показалось, будто его и вовсе не было. Она осталась одна. Тишина леса давила на уши, прерываемая лишь редким уханьем совы. Девушка поплотнее закуталась в плащ, чувствуя, как сырость пробирается под одежду.

Прошло десять минут, затем двадцать. Ци Жун не возвращался. Ифей начала беспокоиться — не за него, конечно, демон мог постоять за себя, а за то, что ей придется возвращаться в пещеры в одиночку.

Вдруг со стороны деревни донеслись тяжелые шаги и приглушенные голоса. Ифей замерла, вжимаясь в дерево.

– Я тебе говорю, старик Вун видел здесь огни, – пробасил грубый мужской голос. – Лазурные огни. Это точно тот демон с горы. Если мы принесем его голову старосте, нам до конца жизни не придется в поле спину гнуть.

– Тише ты, дурень, – отозвался второй голос, более сухой и резкий. – Демона так просто не возьмешь. У нас только две стрелы с освященными наконечниками и сети с солью. Надо действовать хитро.

Ифей похолодела. Это были не торговцы. Это были охотники из деревни — отчаянные люди, решившие попытать счастья в надежде на награду. И они шли прямо на неё.

Она попыталась тихо отступить в глубь леса, но сухая ветка под ногой предательски хрустнула. Звук в ночной тишине показался выстрелом.

– Кто здесь?! – выкрикнул первый охотник.

Вспыхнул факел, разрезая туман желтым, неровным светом. Ифей зажмурилась на мгновение, а когда открыла глаза, двое рослых мужчин уже перекрывали ей путь. Один из них, с густой бородой и шрамом через щеку, держал наготове тяжелый арбалет. Второй, пониже, но жилистый, сжимал в руках сеть, утыканную острыми крючьями.

– Гляди-ка, Чжу, – ухмыльнулся бородач, разглядывая девушку. – Это не демон. Это девка. И одета справно. Что ты здесь делаешь в такой час, милая?

– Потерялась, – быстро ответила Ифей, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Шла в город, сбилась с пути в тумане. Пропустите меня, добрые люди.

– Потерялась, значит? – Жилистый подошел ближе, и Ифей почувствовала запах дешевого табака и пота. – В лесу, где живет Лазурный Фонарь? Что-то ты не больно напугана, красавица. И глаза у тебя... странные. Золотые.

– Это просто свет факела так падает, – Ифей сделала шаг назад, нащупывая рукоять ножа под плащом. – Прошу вас, дайте мне пройти.

– А ну стоять! – Бородач вскинул арбалет, целясь ей в грудь. – Я слышал сказки о том, что у этого демона есть человеческая служанка. Говорят, она хитра, как лиса, и дерзка, как бес. Не ты ли это, милочка? Если мы не поймаем хозяина, то его подстилка тоже сойдет для награды.

– Я не его подстилка! – выплюнула Ифей, и её сарказм, который она не могла сдержать даже перед лицом смерти, вырвался наружу. – Я его горничная. И поверьте мне, если вы меня тронете, он сделает с вашей деревней такое, что ад покажется вам курортом.

Охотники переглянулись. В их глазах мелькнул страх, но жадность оказалась сильнее.

– Значит, правда, – прошептал жилистый. – Вяжи её, Чжу! Она выведет нас к его логову.

Он метнулся вперед, набрасывая сеть. Ифей успела выхватить нож и полоснуть по веревкам, но крючья зацепились за ткань её платья, дергая назад. Она упала на колени, больно ударившись о корень дерева.

– Ах ты, дрянь! – Бородач подскочил к ней и наотмашь ударил по лицу.

Ифей почувствовала вкус крови во рту. В голове зашумело, но она не закричала. Она лишь посмотрела на него снизу вверх, и в её золотых глазах вспыхнула такая яростная ненависть, что охотник невольно отшатнулся.

– Ты... ты чего так смотришь? – пробормотал он, замахиваясь для второго удара. – Сейчас я тебе глаза-то повыколю, чтобы не светились так...

– Я бы на твоем месте не торопился, – раздался из тумана голос, от которого у охотников волосы встали дыбом.

Это не был крик. Это был тихий, вибрирующий рокот, в котором слышалась жажда убийства. Ци Жун вышел из серой пелены медленно, почти лениво. Его глаза горели ядовито-зеленым светом, а на губах играла та самая улыбка, которую Ифей называла «изумрудным оскалом смерти».

– Господин... – выдохнула Ифей, пытаясь высвободиться из сети.

– Заткнись, Ифей, – бросил он, не сводя взгляда с людей. – Я же велел тебе стоять на месте. Ты даже с этим простейшим заданием не справилась. Привлекла внимание этих... отбросов.

Охотник с арбалетом, дрожа всем телом, попытался нажать на спуск.

– Демон! Умри, тварь!

Болт, смазанный чем-то вонючим, свистнул в воздухе. Ци Жун даже не шелохнулся. Он просто поднял руку, и стрела замерла в дюйме от его ладони, окутанная лазурным пламенем. Через мгновение она рассыпалась в пепел.

– Освященные наконечники? – Ци Жун наклонил голову набок, и его уши дернулись. – Как мило. Вы потратили последние деньги деревни на эти безделушки, надеясь убить МЕНЯ? Великого Лазурного Фонаря?

Он исчез и в то же мгновение появился прямо перед бородачом. Его пальцы, длинные и когтистые, сомкнулись на горле мужчины, поднимая его над землей.

– Вы тронули мою вещь, – прошипел Ци Жун, и его лицо стало по-настоящему демоническим. – Вы ударили её. Эту привилегию я оставил только себе.

Раздался хруст ломающихся позвонков. Охотник даже не успел вскрикнуть. Его тело обмякло, и Ци Жун швырнул его в кусты, как ненужную тряпку.

Второй охотник, тот, что был пожилистее, с диким воплем бросился бежать в туман, бросив сеть и товарища.

– Куда же ты, червяк? – Ци Жун облизнул губы. – Охота только началась!

Он хотел было броситься вдогонку, но почувствовал, как кто-то схватил его за край одежд. Ифей, кое-как выпутавшаяся из сети, стояла позади него. Её лицо было бледным, по подбородку стекала тонкая струйка крови, но взгляд оставался твердым.

– Оставьте его, – тихо сказала она. – Пусть бежит. Пусть расскажет всем, что он видел. Это напугает их больше, чем еще один труп.

Ци Жун обернулся к ней, и в его глазах всё еще бушевало зеленое пламя.

– Ты указываешь мне, что делать?! – взревел он, хватая её за плечи и встряхивая. – Ты чуть не сдохла! Ты позволила этим ничтожествам коснуться себя! Ты понимаешь, что если бы я задержался еще на минуту, они бы вырезали твои золотые глаза и продали их на рынке?!

– Но вы не задержались, – Ифей слабо улыбнулась, глядя ему прямо в лицо. – Вы пришли. Как и всегда.

Ци Жун замер. Его ярость, казалось, наткнулась на невидимую преграду. Он смотрел на её разбитую губу, на грязь на её платье, и его пальцы невольно разжались.

– Ты... ты невыносима, – пробормотал он, отворачиваясь. – Глупая, дерзкая человеческая девка. Ты портишь мне всю репутацию. Вместо того чтобы дрожать от ужаса, ты улыбаешься.

– Я просто знаю, что вы слишком ревнивы, чтобы отдать меня смерти, – Ифей подошла ближе и осторожно коснулась его руки. – Пойдемте домой, господин. Охота не задалась, а мне нужно смыть эту грязь.

Ци Жун молчал несколько секунд, глядя в туман, куда скрылся выживший охотник. Затем он резко повернулся и подхватил Ифей на руки.

– Мы идем домой, – отрезал он. – Но не думай, что это сойдет тебе с рук. Завтра ты будешь чистить мои покои до блеска. И если я найду хоть одну пылинку...

– ...вы скормите меня псам, я знаю, – закончила она, устраиваясь поудобнее у него на груди. – Вы повторяетесь, господин. Придумайте что-нибудь пооригинальнее.

Ци Жун что-то проворчал, но его хватка была надежной и, вопреки его словам, почти бережной. Они возвращались к горе, оставляя позади туман, кровь и страх.

Когда они вошли в пещеры, демон не опустил её на пол. Он пронес её через все залы, ловя на себе удивленные взгляды подчиненных, и остановился только в своей опочивальне. Он усадил её на кровать и сам, своими руками, начал распутывать узлы сети, которые всё еще цеплялись за её платье.

– Зачем вы это делаете? – спросила Ифей, наблюдая за его сосредоточенным лицом. – Позвали бы Сяо Мэй, она бы управилась быстрее.

– Сяо Мэй — идиотка, – буркнул Ци Жун. – Она порвет ткань, а это платье стоило мне целого налета на караван.

Он закончил с сетью и вдруг замер, глядя на её лицо. Его пальцы, всё еще испачканные кровью охотника, коснулись её щеки.

– Ты действительно не боишься? – спросил он тихим, почти человеческим голосом. – Даже когда нож у горла? Даже когда я в ярости?

Ифей накрыла его руку своей.

– Бояться вас — значит признать вашу власть над моей душой, Ци Жун. А моя душа принадлежит только мне. Вы можете владеть моим телом, моим временем, моей жизнью... но не моим страхом.

Ци Жун долго смотрел на неё, и в его изумрудных глазах промелькнуло нечто странное — уважение, смешанное с глубокой, болезненной привязанностью. Он резко притянул её к себе, впиваясь в её губы жадным, собственническим поцелуем. В этом поцелуе был вкус крови, соли и ночного тумана.

Этой ночью он был особенно неистов в своей постели. Он брал её снова и снова, будто пытаясь доказать самому себе, что она здесь, что она жива, что она — его. И Ифей отвечала ему с той же страстью, смеясь ему в лицо, когда его когти оставляли следы на её коже.

Под утро, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь расщелины в потолке, Ци Жун уснул, собственнически закинув ногу на её бедра и прижав её к своему холодному боку. Ифей лежала в темноте, слушая его мерное дыхание.

Она знала, что завтра всё начнется сначала. Снова будут крики, снова будут наказания, снова она будет подсыпать ему толченое стекло в сахарницу, а он — грозиться пытать её душу в Диюй. Но в этом безумном, жестоком мире, где демоны и люди вечно воевали друг с другом, они нашли свою извращенную гармонию.

Она была его золотой искрой в изумрудной тьме. А он был её чудовищем, которое никогда не позволит ей умереть, просто потому, что без её смеха его вечность станет невыносимо скучной.

Ифей закрыла глаза и улыбнулась. Охота действительно удалась. Она поймала нечто гораздо более ценное, чем торговцы шелком. Она поймала мгновение, когда демон забыл, что он демон, и вспомнил, что у него есть сердце — пусть даже оно и было сделано из черного льда.