← Назад к обзору

Связаны.

Шелк и когти

В пещерах горы Цижун воздух никогда не был по-настоящему чистым, но в личных покоях Лазурного Фонаря он всегда казался густым, словно патока. Запах дорогого сандала мешался здесь с едким ароматом призрачного огня и едва уловимым, дразнящим запахом вина.

Для Лань Ифей последние недели превратились в странный, зацикленный танец. Она больше не была просто горничной, которая вычищала кости из углов и выслушивала брань господина. Теперь она стала тенью его желаний, его личной игрушкой, которую он то ласкал с неуклюжей нежностью, то сжимал в объятиях так крепко, что на ребрах оставались багровые отметины.

Ци Жун стал невыносим. Его жажда обладания росла с каждым днем. Он мог перехватить её в темном коридоре, прижать к холодной, влажной стене и впиться в её губы так жадно, будто пытался выпить саму её душу. Его подчиненные, мелкие демоны и призраки, теперь обходили Ифей за версту, чувствуя на ней тяжелый, собственнический запах своего господина.

– Ты сегодня снова подложила мне в чай ту горькую дрянь? – Ци Жун ворвался в её каморку без стука, как делал это всегда.

Ифей, сидевшая на кровати и зашивавшая порванный подол платья, даже не подняла головы. Две родинки под её левым глазом едва заметно дрогнули.

– Это был корень лотоса, господин. Он полезен для желчных натур. Тебе стоит поменьше орать на своих генералов, иначе у тебя лопнет жила на лбу, и мне придется отмывать пол от твоей драгоценной крови.

Ци Жун оскалился, обнажая острые клыки, и в два шага преодолел расстояние между ними. Он схватил её за запястье, рывком поднимая на ноги.

– Ты слишком много болтаешь, девка. Тебе не кажется, что я слишком разбаловал тебя? Другая бы на твоем месте уже ползала в ногах, моля о пощаде.

– А я не другая, – она смело посмотрела в его изумрудные глаза, в которых сейчас плясали искры безумного веселья. – И ты это прекрасно знаешь. Тебе бы стало скучно с той, кто только и умеет, что плакать.

Демон на мгновение замер, его хватка ослабла, превращаясь в почти ласковое поглаживание. Его длинные пальцы скользнули вверх по её руке, замирая на шее, где пульсировала жилка.

– Скучно... – прошептал он, и его голос стал непривычно низким. – Да, ты права. Ты — единственное, что не дает мне окончательно сгнить от скуки в этой дыре.

Он притянул её ближе, утыкаясь носом в её волосы.

– Сегодня ночью, – выдохнул он ей в ухо, – приди ко мне. И не вздумай опоздать ни на секунду.

***

Когда Ифей вошла в его покои, камин ревел, пожирая огромные поленья. Ци Жун сидел в своем кресле, развалившись в позе истинного короля пещер. В его руке был кубок, но он не пил. Он ждал.

– Подойди, – скомандовал он, указывая на место перед собой.

Ифей подчинилась. На ней было простое платье, которое она сама починила, но в свете огня оно казалось почти изысканным. Она знала, что за этим последует. Снова его неаккуратные, странные ласки, снова его попытки доказать свое превосходство через силу. Но сегодня в его взгляде было нечто иное — лукавство, граничащее с детским озорством.

– Ты всегда жалуешься, что я слишком груб, – начал он, отставляя кубок в сторону. – Что я не даю тебе вздохнуть. Что я веду себя как тиран.

– Потому что ты и есть тиран, Ци Жун, – спокойно заметила она.

– Заткнись! – он вскочил, но тут же ухмыльнулся. – Сегодня я решил провести эксперимент. Мне любопытно... что ты будешь делать, если я дам тебе волю?

Ифей недоуменно нахмурилась.

– О чем ты?

Ци Жун подошел к ней вплотную и, подхватив под бедра, усадил на высокий стол, заваленный картами и какими-то свитками. Он оказался между её колен, его руки легли на её талию.

– Сегодня, – он посмотрел ей прямо в глаза, и его изумрудные зрачки сузились до щелочек, – я позволю тебе быть сверху. Я не буду приказывать. Я не буду толкать тебя. Делай со мной всё, что захочешь.

Ифей замерла. Это была ловушка? Очередная шутка, за которой последует жестокое наказание? Но лицо демона было серьезным, хотя в уголках губ и пряталась ехидная усмешка.

– Ты... ты серьезно? – она недоверчиво коснулась его плеча.

– Великий Лазурный Фонарь никогда не шутит такими вещами! – он картинно прижал руку к груди. – Ну же, Ифей. Покажи мне, на что способна девчонка, которая утверждает, что ничего не боится. Или ты только на словах такая храбрая?

Это был вызов. И Ифей, чья натура была соткана из гордости и дерзости, не могла его не принять. Она медленно положила ладони на его бледную грудь, чувствуя под пальцами холод его кожи.

– Хорошо, – прошептала она. – Но не жалуйся потом, господин.

Она потянула его на себя, заставляя сделать шаг ближе. Ци Жун послушно последовал за ней, его руки висели вдоль тела, он действительно не пытался перехватить инициативу. Это было так странно — видеть его таким податливым.

Ифей начала расстегивать его изумрудный халат. Её пальцы слегка дрожали, но она старалась сохранять спокойствие. Когда шелк соскользнул с его плеч, обнажая худое, но жилистое тело, она почувствовала прилив странного, пьянящего могущества.

Она толкнула его в сторону кровати. Ци Жун упал на спину, раскинув руки по сторонам, и смотрел на неё с выжидающей улыбкой.

– Ну? – подначил он. – Это всё, на что ты способна? Просто толкнуть меня?

Ифей не ответила. Она забралась на кровать, нависая над ним. Её волосы рассыпались по его груди, создавая завесу между ними и остальным миром. Она начала целовать его — не так, как это делал он, грубо и требовательно. Её поцелуи были медленными, почти исследовательскими. Она касалась его шеи, его острых ушей, его ключиц.

Ци Жун издал странный звук, похожий на сдавленный рык. Он явно не ожидал такой тактики. Его пальцы судорожно сжали простыни, он изо всех сил старался держать руки при себе, как и обещал.

– Тебе... тебе нравится? – прошептала она, прикусывая мочку его уха.

– Не болтай... девка... – выдохнул он, его дыхание стало прерывистым.

Ифей почувствовала, как её собственное тело отзывается на эту игру. Она начала двигаться, медленно, дразняще, чувствуя его возбуждение и его борьбу с самим собой. Она видела, как на его лбу выступили капли пота, как его глаза потемнели, становясь почти черными.

Она доминировала. Она была той, кто задавал ритм, кто решал, когда остановиться, а когда продолжить. В этом было нечто первобытное — человеческая девушка, простая смертная, подчинившая себе древнего демона, перед которым трепетали целые провинции.

– Ты такой... тихий сегодня, – насмешливо произнесла она, глядя ему в лицо. – Где же твои крики? Где твои приказы?

Ци Жун не выдержал. Его рука метнулась вверх, хватая её за затылок и притягивая для яростного, глубокого поцелуя. Он нарушил собственное правило, но ему было плевать.

– Ты... маленькая... дрянь... – прохрипел он, когда они наконец оторвались друг от друга. – Ты специально это делаешь. Пытаешься свести меня с ума.

– Ты и так безумен, Ци Жун, – она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли страха. – Я просто помогаю тебе насладиться этим.

Она продолжила, и на этот раз их движения стали более слаженными. Ци Жун больше не мог просто лежать. Он отвечал на каждое её движение, его руки блуждали по её телу, то сжимая, то лаская. Это было неаккуратно, странно, но в этой ночи было больше чувственности, чем во всех их предыдущих встречах.

Они были как две стихии, столкнувшиеся в тесном пространстве — огонь и лед, шторм и скала. Ифей чувствовала, как её собственное безразличие к жизни плавится в этом жаре. Ей было не всё равно. В этот момент, в этой пещере, под тяжелым взглядом изумрудных глаз, она чувствовала себя по-настоящему живой.

Когда наступил пик, Ци Жун выкрикнул её имя — не как приказ, а как признание. Он прижал её к себе так крепко, что она едва могла дышать, и они вместе рухнули в бездну изнеможения.

***

Прошло несколько часов. Огонь в камине превратился в тлеющие угли, отбрасывающие слабый красный свет на стены. Ифей лежала на груди Ци Жуна, слушая, как его сердцебиение — редкое и тяжелое — постепенно выравнивается.

Демон лениво перебирал пряди её волос. Его лицо было расслабленным, лишенным привычной маски злобы.

– Значит... – начал он, и в его голосе снова послышались ехидные нотки. – Значит, тебе понравилось командовать мной?

– Это было... познавательно, – отозвалась Ифей, не открывая глаз. – Теперь я знаю, что ты можешь быть послушным, если захочешь.

Ци Жун фыркнул, и этот звук эхом отозвался в его грудной клетке.

– Не надейся на повторение, девка. Это был разовый эксперимент. Завтра всё вернется на свои места. Ты будешь моей служанкой, а я буду твоим господином. И если ты снова подложишь мне в чай ту гадость, я заставлю тебя выпить целое ведро этой жижи.

– Конечно, господин, – Ифей едва заметно улыбнулась. – Как скажешь.

Она знала, что он лжет. Она видела, как он смотрел на неё в те моменты, когда она была сверху. Она видела в его глазах не только голод, но и некое подобие уважения — странного, демонического уважения к существу, которое смогло его укротить.

Ци Жун замолчал, продолжая гладить её по голове. Его пальцы иногда задевали родинки под её глазом, и в этом жесте было столько невысказанной нежности, сколько он никогда бы не признал вслух.

– Ифей, – позвал он через некоторое время.

– Да?

– Тебе... правда не страшно? Со мной?

Она приподнялась на локте и посмотрела на него. В полумраке его лицо казалось почти человеческим, почти ранимым.

– Ты защищаешь меня от своих подчиненных, Ци Жун. Ты даешь мне еду, одежду и... – она запнулась, подбирая слово, – ...развлечения. Почему я должна бояться? Смерть придет за всеми нами, рано или поздно. А пока она не пришла, я предпочитаю смеяться тебе в глаза, чем дрожать в углу.

Демон долго смотрел на неё, а затем вдруг резко притянул к себе и накрыл её губы своими. Это был короткий, почти целомудренный поцелуй.

– Дура, – прошептал он. – Какая же ты дура.

– Мы оба стоим друг друга, – парировала она.

Она легла обратно, засыпая под мерный шум его дыхания. Она знала, что завтра будет новый день. Будут новые наказания, новые язвительные замечания и, возможно, новая попытка Ци Жуна доказать, кто здесь главный. Она знала, что он будет мучить её ради веселья, а она будет мстить ему своими розыгрышами.

Но теперь между ними была эта ночь. Ночь, когда контроль сменил владельца, когда демон позволил себе быть слабым, а служанка — сильной.

Ифей заснула с улыбкой на губах. Она не боялась будущего. Ведь пока Лазурный Фонарь находил её занимательной, она была в самой большой безопасности, какую только можно было найти в этом безумном, жестоком мире.

А Ци Жун еще долго лежал в темноте, глядя на тлеющие угли. Он думал о том, что эта человеческая девчонка стала для него чем-то гораздо большим, чем просто игрушкой. Она стала его якорем, его связью с тем миром, который он так яростно презирал, но по которому, где-то в самой глубине своей черной души, всё еще тосковал.

– Завтра... – прошептал он сам себе, – завтра я заставлю её вычистить весь восточный туннель. Просто чтобы она не слишком задирала нос.

Но его рука, всё еще обнимавшая её за талию, говорила об обратном. Он не отпустит её. Никогда. И если смерть когда-нибудь решит забрать его Лань Ифей, ей придется сначала сразиться с самим Лазурным Фонарем. И Ци Жун был уверен — в этой битве он не проиграет.