← Назад к обзору

Связаны.

Снежное поле несбывшихся проклятий

Ночь выдалась беспокойной. Ци Жун во сне то и дело метался, бормоча проклятия в адрес «этого святоши в белом» и «того высокомерного пса в черном», чьи имена он выплевывал с особой горечью даже в беспамятстве. Лань Ифей, прижатая к его холодному боку, почти не спала. Она слушала биение его странного сердца и смотрела, как догорают угли, размышляя о том, что её жизнь окончательно превратилась в нелепую, опасную сказку.

Когда первые предрассветные сумерки едва коснулись сводов пещеры, она осторожно высвободилась из его хватки. Демон лишь недовольно проворчал что-то сквозь сон и перекатился на живот, зарываясь лицом в расшитые подушки.

Ифей быстро оделась. Она не стала обуваться — в этом была её маленькая странность, её способ чувствовать мир. Выскользнув из покоев, она миновала залы, где вповалку спали мелкие духи, от которых разило перегаром и сырым мясом, и вышла к одному из потайных выходов.

Снаружи мир изменился. За одну ночь всё вокруг — скалы, уродливые коряги и каменистые тропы — скрылось под толстым слоем ослепительно белого снега. Воздух был таким чистым и колючим, что у Ифей перехватило дыхание.

Она направилась к своему любимому месту — широкому полю на склоне горы, которое почти всегда было окутано густым, молочным туманом. Босые ступни погружались в рыхлую белизну, снег обжигал холодом, но это чувство возвращало ей ощущение реальности. В пещерах Ци Жуна всё было искусственным: призрачный свет, ворованный шелк, вечная вонь гнили. Здесь же была правда.

Дойдя до середины поля, Ифей остановилась. Туман мягко обволакивал её, скрывая очертания горы. Она опустилась на колени и зачерпнула пригоршню снега. Он был податливым, послушным. Из него можно было вылепить что угодно — хоть дворец, хоть надгробие.

Она начала лепить маленькую фигурку. Две родинки под её левым глазом забавно дернулись, когда она приладила снежному человечку длинные, острые уши из еловых иголок.

– И долго ты собираешься здесь торчать, девка? Ты что, решила окончательно превратиться в ледяную статую, чтобы мне пришлось тебя размораживать у камина?

Голос Ци Жуна разрезал тишину, как удар хлыста. Ифей не обернулась. Она знала, что он придет. Его шаги не оставляли звука, но она чувствовала его ауру — яростную, нетерпеливую и странно встревоженную.

– Посмотри, господин, – она указала на фигурку. – Я слепила тебя. Только этот Ци Жун молчит и не брызжет слюной от злости. Мне он нравится гораздо больше оригинала.

Демон подошел ближе. Его изумрудные одежды ярко выделялись на фоне белизны, а длинные темные волосы поблескивали от осевших на них снежинок. Он выглядел величественно и нелепо одновременно, стоя посреди туманного поля в своих шелках.

– Ты совсем из ума выжила? – он схватил её за плечо, заставляя подняться. – Босиком? В такой мороз? Ты хочешь сдохнуть и оставить меня одного в этой дыре?

– Неужели великий Лазурный Фонарь испугался одиночества? – Ифей рассмеялась, глядя ему прямо в глаза. В её золотистых зрачках плясали озорные огоньки. – Я просто хотела увидеть снег. Он такой чистый. Совсем не похож на то, что происходит в твоих пещерах.

Ци Жун посмотрел на снежную фигурку с игольчатыми ушами и вдруг яростно пнул её сапогом, превращая в белую пыль.

– Мусор! Всё это — белый, холодный мусор! Как и твой дражайший принц Сяньлэ! Ненавижу снег, ненавижу холод!

– Ты просто не умеешь с ним играть, – заметила Ифей.

Она быстро нагнулась, слепила плотный снежок и, прежде чем демон успел среагировать, запустила его прямо ему в лицо. Снежный ком с влажным шлепком рассыпался по его щеке и забился за шиворот.

Наступила мертвая тишина. Даже туман, казалось, замер в ожидании кровавой расправы. Ци Жун медленно поднял руку и вытер мокрый след со щеки. Его глаза сузились, вспыхнув опасным изумрудным светом.

– Ты... ты только что... – он задохнулся от возмущения. – Ты бросила дерьмо в лицо князю демонов?!

– Это не дерьмо, это снег, – уточнила Ифей, уже готовя второй снаряд. – Попробуй, это весело.

– Весело?! Я тебе сейчас покажу, что такое весело! – взревел Ци Жун.

Он не стал использовать магию или призывать призрачные огни. Вместо этого он сгреб охапку снега и с диким воплем бросился на неё. Ифей взвизгнула и бросилась наутек вглубь тумана.

Они носились по полю, как двое безумцев. Ци Жун, путаясь в собственных длинных одеждах, то и дело спотыкался и осыпал Ифей самыми изысканными проклятиями, которые только знал китайский язык. Она же, маленькая и юркая, ловко уворачивалась от его снарядов и то и дело попадала ему то в плечо, то в затылок.

– Стой, дрянная девчонка! – вопил он, задыхаясь от бега. – Я вырву твои ноги и пришью их задом наперед!

– Сначала поймай! – доносился её смеющийся голос из тумана.

Наконец, Ци Жун изловчился и совершил прыжок, подобный броску барса. Он повалил Ифей на снег, накрывая её своим телом. Они оба тяжело дышали, их лица были мокрыми и раскрасневшимися от холода и азарта.

– Попалась... – прохрипел демон, прижимая её запястья к земле. Его волосы рассыпались по её плечам, смешиваясь со снегом.

Ифей смотрела на него снизу вверх. Её губы дрожали от холода, но она продолжала улыбаться.

– Попалась, – согласилась она. – И что теперь? Казнь через защекотывание?

Ци Жун посмотрел на неё — взлохмаченную, дерзкую, с ледяными каплями на ресницах. Его гнев внезапно испарился, сменившись тем самым странным чувством, которое он ощутил в ту ночь у камина. Это была не просто похоть и не просто гордость владельца. Это было что-то, чего он, будучи демоном, не должен был чувствовать.

– Ты невозможна, – тихо произнес он, отпуская её руки. – Никто... никто никогда не смел так со мной обращаться.

– Потому что они видят в тебе только монстра, – Ифей коснулась его щеки кончиками пальцев. Её рука была ледяной, но для него она казалась обжигающей. – А я вижу... просто очень шумного и капризного мальчишку, который так и не вырос.

Ци Жун дернулся, словно его ударили, но не отстранился. Он прижался лбом к её лбу, закрывая глаза.

– Если ты кому-нибудь это расскажешь, – прошептал он, – я скормлю тебя своим псам по кусочкам. Медленно. В течение месяца.

– Я знаю, господин, – она обхватила его за шею, притягивая ближе. – Я знаю.

Они пролежали так некоторое время, согревая друг друга в этом белом безмолвии, пока холод не стал по-настоящему невыносимым. Ифей начала мелко дрожать.

– Всё, хватит, – Ци Жун резко поднялся и подхватил её на руки. – Твои ноги уже синие, как мои огни. Если ты заболеешь и умрешь, кто будет готовить мне тот суп с потрохами?

– Ты сам сказал, что он воняет псиной, – пробормотала она, прижимаясь к его груди.

– Воняет! Но я к нему привык! – отрезал он, направляясь обратно к пещере.

Когда они вернулись в покои, Ци Жун бесцеремонно бросил её на ковер перед камином и принялся затапливать огонь с такой яростью, будто сражался с врагом. Вскоре пламя весело затрещало, наполняя комнату живым теплом.

Демон принес огромную шкуру и буквально обмотал ею Ифей, оставив снаружи только голову. Затем он сел рядом, взял её ледяные ступни в свои ладони и начал растирать их.

– Больно, – пискнула она.

– Терпи, дура! – рявкнул он, но движения его стали чуть мягче. – Сама виновата. Снег ей, видите ли, понравился. Белый мусор, холодная дрянь...

Он ворчал еще долго, поминая всех богов и демонов, пока к ногам Ифей не вернулась чувствительность. Она сидела, закутанная в мех, и наблюдала за ним. В свете камина его лицо казалось почти красивым — если забыть о его характере. Длинные пальцы, бледная кожа, изумрудные глаза, в которых сейчас отражалось пламя.

– Спасибо, Ци Жун, – тихо сказала она.

Он замер, не поднимая головы. Его плечи напряглись.

– Не смей благодарить меня, – прошипел он. – Я делаю это только потому, что мне лень искать новую горничную. Все остальные — тупые куски мяса, они даже не знают, как правильно заваривать чай.

– Конечно, – Ифей едва заметно улыбнулась. – Только поэтому.

Он наконец поднял взгляд. В комнате было тихо, только дрова постреливали в огне. В эту минуту между ними не было господина и служанки, не было демона и жертвы. Были только два существа, затерянных в вечности, которые нашли друг друга в темноте горы.

Ци Жун потянулся к столику, взял кувшин с вином и сделал большой глоток. Затем он протянул кубок Ифей.

– Пей. Тебе нужно согреться изнутри.

Она отпила терпкую, горячую жидкость. Вино ударило в голову, разливаясь приятным теплом по венам.

– Расскажи мне еще что-нибудь, – попросила она, устраиваясь поудобнее на ковре. – Про столицу. Про то, как ты был принцем.

Ци Жун криво усмехнулся и закинул ногу на ногу.

– Столица... Это была золотая клетка, полная лицемеров. Мой кузен Се Лянь всегда был там главной звездой. Все только и делали, что вздыхали: «Ах, какой благородный принц! Ах, какой святой!». А я... я всегда был в тени. Но я знал, Ифей. Я знал, что вся эта чистота — ложь. И я оказался прав. Посмотри, где он сейчас, и посмотри, где я!

Он начал рассказывать — долго, сбивчиво, перемежая факты чудовищными преувеличениями и оскорблениями. Он говорил о роскошных балах, о предательствах, о падении Сяньлэ. Ифей слушала, не перебивая. Она видела, как за его бахвальством скрывается старая, незаживающая рана.

– Они все меня ненавидели, – закончил он, и в его голосе проскользнула настоящая горечь. – Все. Даже те, кто улыбался мне в лицо.

– Я тебя не ненавижу, – произнесла Ифей, глядя на огонь.

Ци Жун замолчал. Он посмотрел на неё — маленькую, укутанную в шкуры девчонку, которая знала о нем больше, чем кто-либо другой.

– Ты просто слишком глупа, чтобы ненавидеть, – бросил он, но в его словах не было яда.

Он придвинулся ближе и обнял её поверх шкур, притягивая к своему плечу. Ифей закрыла глаза, вдыхая его запах — запах зимы, вина и старой магии.

– Знаешь, господин, – прошептала она, засыпая. – Завтра я снова пойду на поле. Но на этот раз я слеплю тебе целую армию снежных демонов.

– Только попробуй, – проворчал он, зарываясь лицом в её волосы. – И я прикажу им съесть тебя.

Но он уже не злился. Он знал, что завтра она снова будет дерзить, снова подстроит ему какую-нибудь пакость, а он будет наказывать её, наслаждаясь её смехом. Это был их мир. Их странная, извращенная сказка, в которой снег был не просто холодным мусором, а поводом для того, чтобы согреться вместе у камина.

Снаружи туман продолжал окутывать гору, скрывая её от остального мира. А внутри, в самом сердце пещеры, демон и его служанка спали, сплетясь в одно целое, защищенные от холода и одиночества теплом своего странного, почти смертельного союза. И впервые за многие столетия Ци Жуну не снились кошмары о падении небес. Ему снилось туманное поле и звонкий смех девчонки, которая не боялась бросить снег в лицо самому князю демонов.