← Назад к обзору

Сын

Осколки официоза и зеркальное отражение

Юкио стоял перед массивным зеркалом в полный рост, и выражение его лица могло бы посоперничать по степени скорби с ликом грешника, приговоренного к вечным мукам. На нем был наглухо закрытый черный кашемировый свитер с высоким горлом, идеально подчеркивающий разворот его тренированных плеч, и темные классические брюки из дорогой шерсти. Завершали образ тяжелые, но начищенные до зеркального блеска кожаные сапоги.

– Это не моё, – Юкио с отвращением оттянул ворот свитера, который, казалось, душил его сильнее, чем любая захватническая техника на тренировках. – Пап, ну серьезно. Обязательно туда идти?

Он подошел к отцу, который уже ждал его в холле, поправляя манжеты пиджака. В этот момент сходство между ними было пугающим. Юкио, уже почти достигший роста отца, стоял рядом с Сон Джин Ву, словно его отражение из прошлого, которое решило пойти по иному пути. Та же линия челюсти, тот же холодный блеск уверенности в осанке, та же аура скрытой мощи, которую не могли скрыть никакие печати. Если бы не короткие, взъерошенные волосы цвета ночи и пронзительные, небесно-голубые глаза, доставшиеся от прабабушки, их можно было бы принять за близнецов с разницей в возрасте.

– Там же смертельно скучно, – продолжал канючить Юкио, картинно заламывая руки. – Куча людей в дорогих костюмах будут обсуждать инвестиции в магические кристаллы и делать вид, что они не боятся, когда ты проходишь мимо. Я лучше пойду спарринговать с Берру. Он хотя бы честно пытается меня укусить, а не улыбается так, будто у него лимон за щекой.

Джин Ву повернулся к сыну, и в его глазах промелькнула тень ироничной улыбки. Он прекрасно понимал чувства Юкио. Для человека, привыкшего к движению, танцу и свободе, официальный прием Ассоциации Охотников был сродни добровольному заточению в клетку.

– Юкио, это важный вечер, – спокойно произнес Джин Ву, подходя к сыну и поправляя ему воротник. – Твой брат Сухо уже там вместе с матерью. Сегодня чествуют молодых талантов, и твое присутствие — это не просто формальность. Это знак того, что наша семья едина.

– Знак того, что я умею носить свитер и не ругаться матом при виде фуршета, – буркнул парень, но перестал сопротивляться. – Игрис, скажи ему! Ты же тоже считаешь, что это пустая трата времени.

Из тени за спиной Юкио материализовался верный рыцарь. Сегодня он не был в своих алых доспехах — в присутствии посторонних он оставался невидимым, но его голос прозвучал в сознании Юкио с отчетливой торжественностью.

– Молодой господин, дисциплина духа закаляется не только в бою, но и в терпении. Умение держать лицо перед лицом скуки — это тоже победа.

– Предатель, – вздохнул Юкио, бросая последний взгляд в зеркало. – Ладно. Но если кто-то из этих пафосных охотников S-ранга начнет рассказывать мне, как он «героически» зачистил подземелье ранга С, я не гарантирую, что не усну прямо на его лакированных туфлях.

– Постарайся хотя бы не храпеть, – отозвался Джин Ву, направляясь к выходу.

***

Зал приемов сиял золотом и хрусталем. Воздух был пропитан ароматом дорогого парфюма и едва уловимым озоновым шлейфом от присутствия множества сильных охотников. Когда двери распахнулись и вошел Монарх Теней со своим младшим сыном, по залу прошел едва слышный вздох.

Юкио чувствовал на себе сотни взглядов. Он ненавидел это внимание. Каждая клеточка его тела, привыкшая к динамике брейк-данса и скорости скейта, сейчас протестовала против медленного, размеренного шага. Он чувствовал, как сила внутри него — та самая, лазурная и дикая — бьется о печати, раздраженная скоплением чужих аур.

– Улыбайся, Юки, – прошептала Ча Хэ Ин, грациозно подплывая к ним в элегантном темно-синем платье. Она выглядела ослепительно, и Юкио невольно смягчился.

– Мам, я пытаюсь, – он наклонился и поцеловал её в щеку. – Но мой внутренний зверь требует чизбургер и наушники, а не канапе с икрой.

– Потерпи немного, – она ласково поправила его волосы. – Твой брат здесь, иди к нему. Он чувствует себя ненамного лучше.

Сухо действительно обнаружился в углу зала, у одной из колонн. Он держал в руке бокал с соком и с отсутствующим видом созерцал сложную лепнину на потолке. При виде брата его лицо посветлело.

– О, жертва моды пришла, – подколол Сухо, окинув взглядом строгий наряд Юкио. – Тебе идет. Напоминаешь отца, когда он злится.

– Я и так злюсь, – Юкио встал рядом, скрестив руки на груди. – Слушай, Сухо, давай сбежим? У меня в рюкзаке, который я спрятал в багажнике, есть запасные кеды и худи. Мы могли бы быть на набережной через пятнадцать минут.

– И оставить маму одну отдуваться за наши «манеры»? – Сухо покачал головой. – Нет, Юки. Сегодня мы — образцовые сыновья. Посмотри направо. Видишь того мужчину в сером костюме? Это глава японской делегации. Он уже пять минут пытается набраться смелости, чтобы подойти к отцу.

Юкио проследил за взглядом брата. Действительно, группа высокопоставленных чиновников кружила вокруг Джин Ву, словно стайка мелких рыб вокруг кита.

– Скукотища, – повторил Юкио.

В этот момент к ним подошла группа молодых людей — детей влиятельных охотников и спонсоров. Среди них выделялся высокий парень с зачесанными назад волосами и надменным взглядом.

– Так это и есть младший Сон? – произнес он, не скрывая пренебрежения. – Слышал, ты не пошел по стопам отца и старшего брата. Танцульки, доски с колесиками... Не боишься позорить фамилию?

Юкио медленно повернул голову. Его небесно-голубые глаза на мгновение сузились, и в глубине зрачков вспыхнула холодная искра. В зале внезапно стало на несколько градусов холоднее. Тени у подножия колонн, казалось, стали гуще и начали медленно подползать к ногам обидчика.

– А ты, я полагаю, великий герой современности? – голос Юкио был тихим, но в нем прозвучала такая сталь, что собеседник невольно сделал шаг назад. – Напомни мне свое имя. Хотя нет, не утруждайся. Я не запоминаю имена тех, кто пахнет страхом сильнее, чем одеколоном.

– Что ты сказал?! – парень вспыхнул, его рука непроизвольно потянулась к поясу, где обычно висело оружие.

– Юкио, не надо, – предостерегающе произнес Сухо, положив руку на плечо брата. Он чувствовал, как печати на теле Юкио начинают вибрировать от сдерживаемой ярости.

– Я ничего не делаю, Сухо, – Юкио расслабился, и пугающая аура исчезла так же внезапно, как появилась. – Просто проверяю, насколько прочны нервы у нашей «золотой молодежи». Оказывается — не очень.

Он развернулся и пошел прочь, игнорируя разъяренные взгляды. Ему нужно было выйти на воздух. Прямо сейчас.

***

На балконе, скрытом от основного зала тяжелыми портьерами, было прохладно. Юкио оперся на каменные перила, глядя на огни ночного Сеула. Здесь, в тишине, он наконец мог вздохнуть полной грудью.

– Красивый вид, не так ли?

Юкио вздрогнул. Он не услышал, как отец подошел к нему. Это было странно — обычно он чувствовал присутствие Джин Ву за десятки метров.

– Да, пап. Красивый. И тихий.

Джин Ву встал рядом, так же глядя на город. Некоторое время они молчали.

– Тот парень в зале... он был неправ, – негромко сказал Джин Ву. – Ты не позоришь фамилию, Юкио. Ты — её продолжение в том виде, который я всегда хотел защитить. Мир, где мой сын может танцевать и кататься на скейте, не думая о том, выживет ли он завтра в подземелье — это и есть моя главная победа.

Юкио посмотрел на отца. В свете луны лицо Джин Ву казалось высеченным из камня, но глаза светились теплом.

– Но я чувствую силу, пап. Она внутри. Она хочет наружу. Иногда мне кажется, что я обманываю всех, притворяясь обычным подростком.

– Ты не притворяешься, – Джин Ву положил руку на плечо сына. – Ты и есть подросток. Яркий, живой, иногда невыносимый. А сила... сила придет, когда ты будешь готов. Не раньше. Я запечатал её не потому, что боялся её мощи. Я боялся, что она украдет у тебя детство.

Юкио опустил голову. Он вспомнил тот день, когда потерял своего питомца, и ту всепоглощающую тьму, которая едва не поглотила его разум. Тогда он ранил отца. Это воспоминание до сих пор жгло его изнутри.

– Я ранил тебя тогда...

– Ты лишь напомнил мне, что я жив, – перебил его Джин Ву. – Юкио, посмотри на меня.

Парень поднял взгляд.

– Скоро каникулы закончатся. Если ты действительно хочешь научиться контролировать то, что в тебе скрыто, я начну тренировать тебя сам. По-настоящему. Больше никаких поблажек и игр со скейтом. Это будет тяжело. Ты готов променять свою свободу на это?

Глаза Юкио вспыхнули. В этот момент в нем не осталось ничего от бунтаря-танцора. Перед Монархом Теней стоял его сын, в чьих жилах текла кровь правителя.

– Я готов, отец. Но с одним условием.

– Каким? – Джин Ву приподнял бровь.

– Я всё равно буду слушать рок на тренировках. Игрис уже привык, тебе тоже придется.

Джин Ву коротко рассмеялся — редкий, искренний звук, который заставил тени на балконе радостно затрепетать.

– Идет. А теперь возвращайся в зал. Мама обещала, что будет десерт, который тебе нравится. И постарайся больше никого не пугать до икоты.

– Ничего не обещаю, пап! – Юкио уже шагнул обратно за портьеру, его походка снова стала легкой и пружинистой.

***

В другом измерении, за этой сценой наблюдали трое.

– Он принял решение, – тихо сказал Сон Джин Ву из параллельного мира. – Его путь воина начинается сегодня.

– Он всё еще такой ребенок, – Хэ Ин прижалась к плечу мужа. – Но в нем столько света. Джин Ву, ты думаешь, он справится с тем, что ждет его впереди?

– Он Сон Юкио, – ответил Монарх, не отрывая взгляда от экрана. – Он не просто справится. Он изменит этот мир под свой собственный ритм. Посмотри на него.

На экране Юкио уже стоял у стола с десертами, увлеченно споря о чем-то с Сухо и одновременно умудряясь незаметно подложить Берру в тень кусочек пирожного. Он смеялся — громко, искренне, заразительно. В этом напыщенном зале, полном фальши и амбиций, он был единственным по-настоящему живым существом.

– Я бы хотел познакомиться с ним, – прошептал Сухо из этой реальности. – Он кажется... крутым братом.

– Возможно, когда-нибудь, – Джин Ву коснулся поверхности разлома. – Границы между мирами истончаются там, где рождается истинная сила. А Юкио — это сила, которую не удержать ни в одном измерении.

***

Вернувшись в зал, Юкио чувствовал себя странно окрыленным. Черный свитер больше не казался удавкой, а тяжелые сапоги словно прибавили ему устойчивости. Он подошел к Сухо, который отбивался от назойливых вопросов журналистов.

– Эй, Сухо! – громко позвал Юкио, бесцеремонно вклиниваясь в разговор. – Хватит мучить брата скучными вопросами. Он художник, а не калькулятор для подсчета магических рангов.

Журналисты опешили от такой наглости, а Сухо благодарно выдохнул.

– Юки, ты как раз вовремя. Мы как раз обсуждали...

– Мы обсуждали, как быстро я смогу съесть вон тот торт, если никто не будет смотреть, – перебил его Юкио, подмигивая. – Пошли, брат. У нас есть дела поважнее политики.

Они отошли в сторону, и Юкио на мгновение посерьезнел.

– Отец будет меня тренировать, Сухо. По-настоящему.

Сухо замер, внимательно глядя на младшего брата. Он видел перемену в его взгляде — ту самую глубину, которая раньше была скрыта за легкомыслием.

– Значит, печати скоро снимут? – тихо спросил он.

– Постепенно. Я сам так решил. Я не хочу больше прятаться, Сухо. Я хочу уметь защищать вас. Всех вас. Так же, как это делает папа.

Сухо улыбнулся и крепко сжал плечо брата.

– Тогда готовься. Тренировки с отцом — это не прогулка в парке. Тебе придется несладко.

– Пф-ф, – Юкио снова нацепил свою фирменную ухмылку. – Я выжил после «пьяного телепорта» в Рио и гнева мамы из-за разбитой вазы. Думаю, пара уроков от Монарха Теней меня не убьют.

Он взял с подноса бокал с лимонадом и поднял его, салютуя отцу, который наблюдал за ними издалека. В этот момент Юкио понял: скучно больше не будет. Никогда.

Вечер продолжался, и музыка в зале сменилась на классический вальс. Но в голове у Сон Юкио всё еще гремел тяжелый рок, а в его тени Игрис уже точил свой меч, предвкушая начало новой главы в жизни своего молодого господина. Главаря бунтарей ждала великая битва, и он собирался встретить её танцуя.

За окнами дворца Сеул сиял миллионами огней, и где-то там, в темноте между мирами, замерли в ожидании древние силы. Но пока что — только пока что — шестнадцатилетний парень с небесно-голубыми глазами просто наслаждался вкусом шоколадного торта, зная, что завтра его жизнь изменится навсегда. И это знание было слаще любого десерта.