← Назад к обзору

Сын

Лазурное пламя и костяной бастион

Тренировочная площадка была скрыта глубоко в горах, в месте, которое Джин Ву лично изолировал от остального мира барьерами пространства. Здесь не было ничего, кроме серого камня, свиста ветра и давящей тишины, которую нарушали лишь резкие выдохи и глухие удары.

– Слишком медленно, Юкио! – Голос Джин Ву звучал ровно, но в нем чувствовалась сталь. – Ты полагаешься на зрение, но в бою с истинным врагом твои глаза — первые предатели. Чувствуй колебания маны.

Юкио, взмокший от пота, тяжело дышал. Его черный свитер был отброшен в сторону, обнажая атлетическое тело. Татуировка на плече казалась живой, когда мышцы перекатывались под фарфоровой кожей. Он снова и снова бросался в атаку, используя свою невероятную гибкость, но Джин Ву едва двигался, уходя от ударов на миллиметры.

На небольшом выступе, в безопасности, сидели Ча Хэ Ин и Сухо. Хэ Ин сжимала пальцы, внимательно следя за каждым движением сына, а Сухо делал быстрые наброски в блокноте, пытаясь уловить ту невероятную динамику, которую демонстрировал Юкио.

– Он делает успехи, – тихо заметила Хэ Ин. – Печати едва сдерживают его.

– Он слишком импульсивен, – отозвался Сухо, не отрываясь от рисования. – Отец провоцирует его, чтобы он научился хладнокровию.

Внезапно реальность вздрогнула. Это не было физическим толчком — скорее, само пространство на мгновение превратилось в густой кисель. Юкио замер на полушаге, чувствуя, как его собственные запечатанные силы болезненно отозвались на этот резонанс.

Волна мертвенно-бледной, серой маны прокатилась по полигону. Она не разрушала камень, она делала нечто худшее — она высасывала жизнь и магию.

Джин Ву резко остановился. Его лицо, обычно бесстрастное, исказилось от внезапного осознания. Он попытался призвать свои тени, но из-под земли не вырвались верные воины. Тень под его ногами осталась плоской и безжизненной.

– Что за... – Джин Ву прижал руку к груди. – Моя сила... заблокирована?

– Отец? – Сухо вскочил, чувствуя, как его собственная связь с маной обрывается, словно перерезанная нить.

Хэ Ин попыталась призвать свой меч, но он даже не материализовался. Они оказались полностью беззащитны в самом сердце собственного убежища.

Из теней, которые теперь казались чужими и враждебными, начали соткаться силуэты. Джин Ву узнал их мгновенно — это были тени его старых врагов, тех, кого он когда-то победил и стер из истории. Монархи, чьи сущности должны были исчезнуть навсегда, стояли перед ним, их глаза горели ненавистью, не знающей границ.

– Назад! – крикнул Джин Ву, загораживая собой семью, несмотря на то что чувствовал себя опустошенным.

Но противник не собирался вести переговоры. Один из силуэтов — массивный и стремительный — оказался перед Джин Ву в мгновение ока. Без маны Монарх Теней не успел среагировать. Мощный удар в живот отправил его в полет, и тело сильнейшего человека на планете с глухим звуком врезалось в скалу, выбивая крошку.

– Нет! Отец! – закричал Сухо, бросаясь к нему, но другой враг преградил ему путь.

– Ваша очередь, госпожа Сон, – прошипел призрачный голос.

Хэ Ин, лишенная маны, но не утратившая духа воина, встала перед Сухо, готовая сражаться голыми руками. Джин Ву, пошатываясь и сплевывая кровь, поднялся на ноги. Его тело ныло, раны, которые раньше заживали мгновенно, теперь продолжали кровоточить. Он снова встал перед женой и сыном, его взгляд был полон решимости умереть, но не дать им пострадать.

Юкио стоял в стороне, парализованный ужасом. Он видел, как его непобедимый отец падает. Видел страх в глазах матери. Видел беспомощность брата. Внутри него что-то начало вибрировать — тонко, пронзительно, как натянутая струна, которая вот-вот лопнет.

– Прекратите... – прошептал он.

Его голос был тихим, но в нем зародился гул, от которого задрожали окрестные горы.

– Я сказал... ПРЕКРАТИТЕ!

В этот момент внутри Юкио что-то с оглушительным звоном щелкнуло. Печати, наложенные Джин Ву, не просто открылись — они взорвались, не выдержав напора первобытной ярости. Лазурное пламя, чистое и ослепительное, вырвалось из его пор, окутывая его фигуру.

Он исчез с места и в следующую секунду оказался прямо перед отцом. Его кулак, окутанный голубым сиянием, врезался в лицо нападавшего противника, отправляя того в полет через всю долину. Удар был такой силы, что звуковая волна сбила с ног остальных призраков.

– Юкио... – выдохнул Джин Ву, глядя на спину сына.

Но на этом кошмар не закончился. Земля разверзлась, и из разлома вылез огромный костяной монстр, чья аура подавляла всё живое. Он замахнулся когтистой лапой, целясь в Хэ Ин и Сухо.

Юкио не раздумывал. Он прыгнул навстречу, перехватывая огромную лапу монстра голыми руками. Удар был такой мощи, что Юкио слегка вдавило в каменный пол, под его ногами пошли глубокие трещины. Он застонал от натуги, его лицо исказилось, а глаза вспыхнули нечеловеческим, небесно-голубым светом.

– Убирайся... В АД! – прорычал парень.

Он резко топнул ногой, и лазурная волна прошла сквозь пол прямо в монстра. Раздался оглушительный треск — кости чудовища начали разлетаться, пробитые изнутри его собственной силой, усиленной маной Юкио. Монстр рухнул, рассыпаясь в пыль.

Но врагов было слишком много. Пока Юкио разбирался с костяным гигантом, трое других призраков метнулись к его семье.

Юкио рванулся назад, буквально заслоняя собой родителей и брата. Он не успевал ударить всех — он просто подставил себя.

Длинный, зазубренный кинжал прошел сквозь его левое плечо, выходя из спины. Кровь — густая, алая, с золотистыми искрами — брызнула на лица Джин Ву, Хэ Ин и Сухо.

– ЮКИО! – Крик матери разорвал тишину.

Парень даже не вскрикнул. Он схватил клинок, торчащий из его собственного тела, и с силой выдернул его, ломая сталь пальцами. Его взгляд был направлен на врагов, и в этом взгляде не было ничего человеческого.

– Вы. Тронули. Мою. Семью, – каждое слово падало, как надгробная плита.

Перед ним из чистого воздуха начали материализоваться его собственные тени. Но это не были рыцари или муравьи Джин Ву. Это были колоссальные костяные монстры, обернутые в лазурное пламя — воплощение его боли и его защиты.

– Смерть, – скомандовал Юкио.

Костяные стражи бросились вперед, разрывая призрачных врагов на куски. Юкио пошатнулся. Сила, хлынувшая через край, начала выжигать его изнутри. Он упал на одно колено, под ним мгновенно образовалась лужа крови.

Джин Ву, почувствовав, что блокирующая мана начала рассеиваться — видимо, Юкио своим всплеском уничтожил источник барьера — бросился к сыну.

– Юкио! Держись, слышишь меня?! – Джин Ву подхватил его, прижимая к себе.

Печати на теле Юкио горели красным, пытаясь восстановиться, но лазурный огонь продолжал их плавить. Парень тяжело дышал, его глаза начали тускнеть.

– Пап... – он слабо улыбнулся, и струйка крови потекла из уголка его рта. – Я же говорил... я буду паинькой...

– Молчи, дурак, – Джин Ву судорожно пытался направить свою ману на исцеление, но его силы всё еще восстанавливались после блокировки. – Сухо, помоги мне!

Сухо и Хэ Ин уже были рядом. Хэ Ин дрожащими руками прижимала ткань к ране на плече сына, её лицо было белым как полотно.

– Он спас нас, – прошептал Сухо, глядя на разрушения вокруг. – Он сорвал печати... сам.

Юкио в последний раз взглянул на них — на свою семью, которая теперь была в безопасности. Барьер, сдерживающий силы Джин Ву и остальных, окончательно рухнул, уничтоженный первобытным криком маны младшего сына.

– Игрис... – прошептал Юкио, теряя сознание. – Присмотри за ними...

Тень Игриса соткалась рядом с ними, и верный рыцарь преклонил колено перед своим молодым господином. В его позе было столько скорби и гордости, сколько не видело ни одно поле битвы.

Джин Ву поднял голову, глядя на затихающее лазурное сияние. Он понял: мир, который он так старательно оберегал, изменился навсегда. Его сын больше не был просто бунтарем со скейтом. Он стал тем, кем ему было предначертано — вторым Монархом, чья сила была рождена не из тьмы, а из ослепительного света любви к своим близким.

– Мы забираем его домой, – твердо сказал Джин Ву, поднимая Юкио на руки. – И клянусь... те, кто это устроил, пожалеют, что вообще когда-то существовали.

В горах снова воцарилась тишина, но она была другой. Теперь это была тишина перед бурей, которая готовилась потрясти все измерения. А в центре этой бури лежал мальчик с фарфоровой кожей, чей первый настоящий бой окрасил камни в цвет его собственной жертвы.